Топ-100

Екатерина Васильева: «Я плакала, когда читала сценарий»

0

Себя Васильева называет в первую очередь матерью священника и лишь во вторую – актрисой.

«Я всегда была в центре внимания»

Родилась Екатерина 15 августа 1945 года в Москве в семье известного поэта Сергея Васильева. Мама ее, Олимпиада Макаренко, всю жизнь мечтала стать актрисой, но так и не получила благословения от родного дяди, автора «Педагогической поэмы» – Антона Макаренко. Затем она во всем поддерживала дочь. «С самого детства как-то понятно было, что я буду артисткой, больше некем, – вспоминает Екатерина Сергеевна. – В три-четыре года я вставала на стул и говорила: “Выступает народная артистка”. Я была всегда лидером, всегда в центре внимания. Вокруг меня всегда была компания, какое-то завихрение. Красавицей не была, это как бы очевидно, но была обаятельная, очень заразительная, остроумная – что ещё надо. Всегда всем со мной было смешно. Я была заводилой».

При этом она очень плохо училась в школе. В девятом классе начала пить: «Это считали тогда шиком, нормой жизни. Наравне с мужчинами. Я была тщеславной, потому отставать не могла. Рано начала материться. До вступления во ВГИК стала распутной. Хотя была целомудренной, но никому в этом не признавалась».

В 1962 году Васильева поступила во ВГИК, на вступительных экзаменах познакомилась с режиссером Сергеем Соловьевым, который потом станет её первым мужем. «Катя была очень высокая, стройная, рыжая, с папиросой в зубах и с невиданной мной в женщинах внутренней свободой. Ей достаточно было войти в комнату или просто посидеть, как становилось понятно, что перед тобой свободный человек, – вспоминает Соловьев. – Я подслушал, как преподаватели говорили о ней: “Способная, но с такими внешними данными — ну очень уж некрасивая, хуже Раневской”. А для меня она была женщиной неслыханной, ослепительной красоты. В ее присутствии в моей башке шумело, я переполнялся энергией».

Он долго не решался открыть ей свои чувства. Помог друг, Эдуард Володарский, он просто рассказал Васильевой о любви к ней Соловьёва и предложил выйти за Сергея замуж. После паузы девушка согласилась. Соловьёв в то время был дома, в Ленинграде, новость ему сообщили по телефону. И вернувшись в Москву, он первым делом поехал к Екатерине.

Соловьёв снял Васильеву в своем дебютном «Семейном счастье» (новелла «Предложение») и фильме «Егор Булычов и другие». Актриса играла в театре, снималась в кино и активно, как бы сейчас сказали, тусовалась. Соловьев вспоминает, что после спектаклей она порой не могла добраться до дома без посторонней помощи – выпивала с коллегами крепко. Да и сам режиссер вдвоем с супругой был не прочь распить бутылочку. Екатерина была душой многих компаний, и те, кто с ней тогда кутил, до сих пор не могут поверить, что сегодня это совсем другой человек.

«Кроме боли, никому ничего не принесла»

Брак Васильевой и Соловьева не был счастливым, они много ссорились. После очередного разлада в семье Екатерина оказалась в кафе с Никитой Михалковым, который пытался помирить ее с мужем. Но актриса не спешила его слушать: в какой-то момент она увидела за другим столиком Олега Ефремова с женой, Аллой Покровской, а вместе с ними был драматург Михаил Рощин. Екатерина решила подойти поздороваться. «Неужели это живая Катя Васильева?» – спросил Рощин, который видел актрису только в кино.

С выпивкой и закуской они поехали домой к Михаилу. Там их встретила его жена Лидия. Драматург пошел проводить Екатерину и домой не вернулся. На следующее утро Лидия отправила Васильевой телеграмму: «Поздравляю с Днем Победы». «Это была самая пылкая и страстная любовь моей жизни, — говорил Рощин. — Мы снимали с Катей квартиры, углы. А когда пришла популярность, пропивали по полмашины за месяц».

У них родился сын, однако семью это не спасло. Васильева влюбилась в поэта Дмитрия Виноградова и ради него оставила мужа, поселилась в общежитии МХАТа в полуподвальной комнате – своего жилья у нового возлюбленного не было. Но актрису это не пугало: ей нравилось, что в ее жизни были и любовь, и работа. В то время как раз вышло много ее известных фильмов, среди которых «Обыкновенное чудо» и «Экипаж». Однако и на этот раз счастье оказалось мимолетным. Виноградов бросил актрису, она оказалась одна. И поняла, что нужно что-то менять в жизни.

В 33 года Екатерина Сергеевна приняла православное крещение и сегодня осуждает себя тогдашнюю, звезду экрана: «Что я делала всю жизнь? Бросала людей, уходила от мужей своих. Мне всегда требовалась суперситуация, нужно было жить при высоком “градусе”: любить – так только безумно. Да, это очень обаятельно, заразительно, хочется быть рядом. Но фейерверк заканчивался, мне быстро становилось скучно. И тогда “праздник” для всех превращался в разрушение. Я, кроме боли, никому ничего не принесла – ни мужчинам, ни подругам. И сейчас мне вообще непонятно, как люди это все терпели? Пока Господь меня не остановил».

«Жизнь сама по себе – невыносимо тяжелая вещь»

Поняв, что актерство – от лукавого, она ушла из кино: «Я осознала, какой это бред – один человек играет другого человека! Такой ведь профессии нет, она искусственно придумана!» В 1987 году Васильева оставила МХАТ, положила на стол Олегу Ефремову заявление об уходе. Он не подписал, стал уговаривать. Но перед двухмесячными гастролями театра в Японию Екатерина все-таки ушла, чем вызвала волну недоумения – кто же от таких поездок добровольно отказывается? В ту пору зарубежные гастроли служили серьезным подспорьем для семейного бюджета. Но Васильева не думала об этом: «Представила, как надолго оставляю 14-летнего сына, и испугалась навеки его потерять. Возраст-то опасный. Слава богу, что тогда не уехала. Потом, в 93-м году, батюшка благословил на окончательный уход со сцены и из кино. Совсем перестала играть».

Профессию она оставила совсем без сожаления. «Не любила и не люблю кино. Наверное, и оно было послано мне для смирения, – говорила актриса. – Лишь “Визит дамы” Михаила Козакова готова принять. Собственные актерские удачи связываю только с театром. Четырнадцать лет прослужила во МХАТе, работала с великими режиссерами – Ефремовым, Эфросом, Додиным, Гинкасом, Чхеидзе, Любимовым, Занусси. Зато со Штайном рассорилась, он не смог простить, что не подчинилась ему. Однажды обозвал наших актеров пьяными русскими свиньями. Немец, что с него взять? Словом, Штайну нужна была Клитемнестра, а мне деньги за роль. Но потом все надоело, и я года четыре вообще не играла и прекрасно себя чувствовала. Буквально летала».

Прошел даже слух, что Васильева ушла в монастырь, и Екатерина Сергеевна разводит руками: «Эту утку пустили журналисты, которые абсолютно не разбирались в том, что связано с церквями, монастырями, не владели даже терминологией. Действительно, раньше я много ездила по монастырям, святым местам (сейчас в силу возраста уже меньше), и пробыла я тогда в монастыре недели две, но эти “новости” тянутся за мной столько лет, что сил опровергать домыслы уже нет».

Оставив театр, она уж никак не думала, что будет много играть в антрепризе. Но духовник актрисы сказал: «У твоего сына – дети, ему помощь нужна. Марш сыну помогать, пока он их не поставит на ноги». А у сына, священника отца Димитрия, детей-то семеро. Васильева давно привыкла называть его батюшкой, хотя для многих это удивительно: «Иначе не могу, хотя раньше любила имя Митя. Светские знакомые продолжают так называть сына, что уже мне кажется странным. Едва его рукоположили в сан, сразу закричала: “Отец Димитрий!” Очень ждала этого. С благоговением и трепетом отношусь к представителям церкви, хотя сначала испытывала туземный страх, не знала, как подойти к ним, обратиться. Потом освоилась».

Получив разрешение духовника, Екатерина Сергеевна стала вновь зарабатывать единственным ремеслом, которым владеет, – актерским. Говорит, что, если бы не внуки, давно бы перестала выходить на сцену и съемочную площадку. Берясь за новую роль, интересуется двумя вещами – нет ли в спектакле чего-нибудь вредного, пошлого и сколько заплатят. И всегда делает свое дело блестяще. Но сама в театр как зритель давно не ходит: «Как искусство он меня совершенно не интересует, это только источник заработка».

Васильева жалеет тех, кто живет без бога: «Жизнь сама по себе – невыносимо тяжелая вещь. Я не понимаю, как люди справляются с болезнями, разводами, нищетой – без веры, без церкви, без бога. А у меня жизнь – сплошная радость и счастье. Я каждое утро просыпаюсь и каждый вечер засыпаю с вопросом: «За что мне, Господи, такое счастье?»

«Мне эта роль давалась так нелегко!»

Когда Екатерину Васильеву пригласили сыграть в новом сериале «Анна Герман» бабушку певицы, актриса согласилась сразу – так ей понравился сценарий. Героиня Васильевой, насколько было сил, пыталась уберечь от беды своих родных – дочку и внучку, учила их любви и смирению. «Мне эта роль давалась так нелегко! Я так мучилась, передать не могу. Давно себя так закомплексовано не чувствовала, – рассказывает Васильева. – Одно дело сыграть просто какую-то бабушку, а другое – бабушку женщины, которую все любят, помнят. А ведь я на ее бабушку похожа, как на китайского императора!

Она же маленькая была такая, сухонькая, в очках. В общем, лучше бы я не видела ее фотографии — легче было бы. Я же полная ее противоположность! И меня это крайне мучает. Я всегда люблю быть на своем месте, а здесь себя так не чувствовала. Меня успокаивали, мол, никто не знает, как та бабушка выглядит, чего печалиться. А я отвечаю: “Еще как знают! Карточек ее полно сохранилось. Кто захочет — найдет и сличит”. А мне в ответ: “Не переживайте, будете такой себе собирательно-сказочной бабушкой”. Почему сказочной? Наверное, потому что у меня у самой семь внуков!

По фильму бабушка Герман — человек очень верующий. «Я бы сказала, что это основное, что меня греет. Для меня это крайне важно, – говорит актриса. – Правда, она была другой веры, но это уже не столь важно. Ведь все держится на молитве. Я, наверное, потому и согласилась сниматься, что плакала, когда читала сценарий. А я, поверьте, редко плачу над такими светскими вещами. Но, скажу я вам, сниматься мне было тяжело еще и потому, что страшно было жарко — это же Крым. А мы еще и по горам на машинах тряслись. Так что я капризничаю, я ворчу, – смеется Васильева. – Ненавижу себя за это, но мне и, правда, тяжко. Ругаю себя, что не выдерживаю, что срываюсь. И от этого расстраиваюсь еще сильнее. Кроме того, я такой человек, что во время съемок совершенно не умею отдыхать. Внутри меня все настроено на волну работы. В общем, не умею расслабляться. И устаю очень — наверное, пора завязывать с работой».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Газета.ua», «ТелеШоу», «Итоги»

Share.

Comments are closed.