Елена Яковлева: "На съемках невзлюбила Харатьяна за одеколон"

0

Актриса рассказала о том, зачем бьется в театре головой о стену, о духе Ванги и мыслях о самоубийстве.

В сознании советских людей она — «интердевочка», а те, кто помоложе, воспринимают ее как Каменскую. Актриса на своем творческом вечере рассказывала, как недавно посетила роддом, где родилась и вспоминала, как провинциалкой покоряла Москву.

О Родине

Я родилась в городе Новгород-Волынский  Житомирской области. На днях, будучи там на гастролях, заехала и нашла роддом, в котором появилась на свет. Мэр города меня искренне убеждал, что сохранилась комната, где все это происходило. Правда, когда позвонила маме и рассказала об этом, она не поверила.

Об актерских приметах

Перед выходом на сцену думаю о том, чтобы свет не зажегся и кулиса застряла. У каждого артиста есть такой страх. У нас с Сергеем Гармашом в спектакле «Мурлин-Мунро» целый ритуал был. Вроде два взрослых человека, но как только раздаются первые звуки музыки, мы плюемся, чертыхаемся, о стенку головой бьемся… Если, не дай Бог, этого не сделаешь, ощущение, что спектакль не пойдет. Я всегда до спектакля в щелочку в кулисе в зал смотрю. Однажды повесили новую кулису, так я сбегала за вилкой и проковыряла дырку, чтобы посмотреть, сколько зрителей в зале.

О «Современнике»

Никогда не забуду, как в первый раз со мной в театральном буфете поздоровался Валентин Гафт. Он заказал себе апельсин и пустой стакан и, глядя на молодых девочек-актрис, рядом с которыми сидела я, поставил стакан на стол, взял апельсин, выдавил из него сок (а сам весь в мускулах, как Сталлоне), сказал нам: «Девочки, курить вредно!» И ушел.

О любимых ролях

Ненавижу все, что мною сделано. Через неделю после того, как получила корочку, что я — артистка театра «Современник», думала: «Боже мой, если это сказка, которая со мной случилась с моего приезда в Москву, с поступления в институт и театр, когда-нибудь закончится, я этого не переживу и покончу жизнь самоубийством».

Для моей мамы моя самая любимая роль — первая. Это было на третьем курсе. Таня Догилева снималась у режиссера Райзманова, и на ее место на одну сцену искали дублершу. Нужно было у окна поливать цветочки в кабинете Михаила Ульянова. На премьера фильма в кинотеатре мама, увидев меня, закричала: «Вот она!» Весь зал на нее посмотрел. А папа недавно заявил: «Доча, ты не очень хорошая артистка». – «Ну, не гениальная, средняя», — отвечаю. «Нет, даже не средняя. Тебя редко по телевизору показывают». Для него главное, чтобы меня везде приглашали. Если бы я у Малахова каждый день сидела в ток-шоу, для него я была бы суперзвездой.

О «Каменской»

Самая трудная, бездарная и отвратительная часть сериала — это шестой сезон. Самое ужасное, что продюсеры предлагают снимать седьмой сезон. Мне кажется, продолжение вообще не надо делать. У нас продюсеры, получая откат с первого показа, не вкладывают во второй сезон, а за эти копейки снимают следующие сериалы. Потом продают на другие каналы. Поэтому бедные зрители думают, что я только в «Каменской». Хотя я не снимаюсь там уже лет восемь.

О комплексах в «Интердевочке»

Была ли я знакома с реальными путанами? Когда мне принесли сценарий на вахту «Современника», думала, ошиблись. Но прочитала только одну фамилию «Тодоровский» — и влюбилась в этого режиссера. На первой встрече он начал орать на ассистентку: «Она не похожа на проститутку!» А я говорю: «Петр Ефимович, я же артистка, могу перевоплотиться». Я в то время худой была, груди не было. Но, тем не менее, за три рубля мне сделали фотопробы. У Тодоровского висели на доске фотографии актрис, которые пробовались. Ассистентка мне звонит: «Лена, твоя фотокарточка вся исколота булавками, он тебя то повесит, то снимет». В конце концов, мне дали попробоваться и утвердили на роль.

О фильме «Ванга»

Несколько случаев было мистических. Я летела в Болгарию на съемки и во время полета защемила какой-то нерв в спине. С трудом до гостиницы доехала, вышла на балкон и думаю, как буду сниматься, пусть Вангушка мне поможет. Сказала и доползла до кровати. Утром вскочила — все как рукой сняло. А еще была история с гримом. Он очень сложный и занимает шесть часов, гример попросила, чтобы в это время к нам никто не заходил. И вдруг дверь вагончика со скрипом открывается, а там никого нет. Когда дверь открылась в третий раз, мы поняли, что Ванге понравилось. Больше она к нам не заходила.

О Джигурде

Никита — единственный артист, с которым никогда не буду сниматься. Ненавижу ненормальных и неадекватных людей, которые не тем делом занимаются в жизни. Когда он был еще молодым, мне предлагали с ним играть в совместных картинах. Но что-то внутри говорило: «Лена, не соглашайся!»
 
О «Склифосовском»

Когда предложила поучаствовать в этом проекте, мы встретились с Авериным, и он сразу намекнул на мой возраст. Сказал, что когда я снималась в одной картине на Красной площади, он тогда в первый класс пошел. Он такой мужик, пришел на встречу в дубленке, майка под дубленкой рваная, а сам весь в татуировках. Когда режиссер сказал, что хочет, чтобы я играла одного из хирургов, я вдруг поняла, что мне срочно нужно с ним налаживать отношения. Ревность такая в его глазах была, что пришла артистка из другого сериала, а он главный в этом проекте. Дня три я ходила вокруг со словами: «Максим, боже мой, какой вы…» По роли меня назначили завотделением, я очень люблю оперировать, но не умею. Аверин хирург от Бога, он умеет это делать. Наверное, тогда он про себя подумал, что такого плохого хирурга, как я, на второй сезон «Склифосовского» не оставят.

О Голуб

Мы работали с ней в картине «Друзья друзей». Съемки шли всего три дня. Веселая, громкая, но не очень здоровая женщина. У нее без конца были проблемы с ногами, ей выкачивали жидкость из коленки. Мы снялись, на следующий день назначили озвучение, а вечером я узнала, что Марина погибла в аварии.

О Харатьяне

Первая наша встреча была в картине «Черный квадрат». Я на третьем месяце беременности, у меня страшный токсикоз. А Дима душился таким одеколоном, что я не могла вынести. Режиссер говорит: «Потянись к нему, поцелуй». С этого момента у нас не заладилось. Но теперь нормально общаемся.

О доме

У меня четыре собаки: хаски, лабрадор, йоркширский терьер и черная немецкая овчарка. Все мальчики, все любят петь. Когда мы видимся, нужно всех почесать, погладить, полюбить. Все живем дружно и мирно, животных в доме больше, чем людей, поэтому у них ощущение, что это мы у них живем. Они, наверное, про меня думают: а, эта пришла, которая сейчас еды даст. Они сидят на диване, а мы на полу сидим, телевизор смотрим. Я без них не могу. Их любовь не заменяется ничем. Еще люблю копаться в земле. Ухаживать за деревьями, например. У меня есть специальные наколенники и подлокотники. Когда нет сил передвигаться по грядке, я могу делать это лежа. Получаю от этого истинное удовольствие.

Миличенко Ирина,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты