Евгения Крюкова: «Моя семья — это моя тайна»

0

Ее называют «женщиной-загадкой». Все потому, что Евгения почти ничего не рассказывает о себе, не любит давать интервью или же мелькать на светских вечеринках.

«Всегда стеснялась своих торчащих ушей»

Родилась Крюкова 11 июня 1971 года в обычной семье московских инженеров, не имеющих к искусству никакого отношения. Да и сама она поначалу мало интересовалась театром или кино. Что действительно увлекало юную Женю, так это резьба по дереву или любому другому материалу, который попадался ей в руки. Игрушки Крюкова мастерила себе сама: сделала деревянного Буратино на шарнирах, цыганку Венеру Пуговкину из спектакля Сергея Образцова.

Красавицей девочка себя не считала, наоборот, в школе все десять лет ее называли Чебурашкой. Виной тому – торчащие уши и случай на уроке рисования во втором классе. Учительница попросила класс нарисовать кастрюлю, а когда увидела работу соседа Крюковой по парте, «тактично» воскликнула: «Ой, Вася нарисовал кастрюлю, а у той ручки, как у нашей Жени уши». С тех пор девочка стеснялась отвечать у доски, да и дружба с одноклассниками не складывалась. Своих ушей Крюкова всегда стеснялась: в институте приклеивала их лейкопластырем, в театре – гримерным клеем. А несколько лет назад все же сделала пластическую операцию: «На сцене я должна была быть королевой, но не с такими же ушами!»

Родители не хотели, чтобы Крюкова стала артисткой. Они отправили ее учиться в Московский архитектурный институт, но запала девушки хватило только на семестр. Случайно оказавшись зрителем на студенческом спектакле в Щукинском училище, Евгения получила предложение сняться на студии «Беларусьфильм». Эпизоды с ее ролью были выброшены, но желание стать актрисой у нее осталось, и девушка решила попробовать пробиться в театральный. Сначала поступала в «Щуку» на курс Юрия Любимова, конкурс был сумасшедший. Крюкова так боялась преподавателей, что не могла справиться с дрожащими коленками. Так и читала монолог пьяной Жанны д’Арк из романа Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки». Комиссия умирала от смеха, Евгении сказали, что она может не беспокоиться: её примут. Но не взяли. Только через год девушка поступила в ГИТИС.

«Я училась на курсе Павла Осиповича Хомского, главного режиссера театра Моссовета, – вспоминает Крюкова. – Со второго курса мы жили в этом театре, на третьем я репетировала две главные роли, а к концу четвертого у  меня их было три. Театр никогда меня не разочаровывал, потому что у меня нет всепоглощающего желания жить ради искусства. Я играю тогда, когда мне это нравится, – я ведь отказывалась от многих ролей на сцене и в кино. Поэтому театр никогда не был мне в тягость».

«В “Плейбое” снималась дважды — и с удовольствием»

Поступив в ГИТИС, Крюкова также работала на радио, снималась в кино. При этом об актрисе не раз говорили, что свою карьеру она построила благодаря красивой внешности и откровенным съемкам. «Работа в модельном агентстве “Элит” в Париже, куда меня пригласили на первом курсе ГИТИСа, совпала с началом учебного года — как говорят актеры: “Не могу, у меня елки!” Так что я ее быстро свернула, – вспоминает Евгения. – “Эротическое” кино появилось в результате обмана — вместе со мной тогда на пробы французского режиссера пригласили многих молоденьких актрис, а потом из этих проб сделали кино, которое я не видела и смотреть не хочу! То, что мы снимали, — детский сад по сравнению с тем, что делают сейчас, это кино точно нельзя назвать эротическим. А вот в “Плейбое” снималась дважды — и с удовольствием. Получилось очень красиво! Даже моя мама, безумный консерватор, объяснила моей дочери, когда ей что-то сказали по этому поводу в школе, что этим надо гордиться, а не стыдиться».

В кино есть роли, которые она очень любит. Но не гордится ими, потому что когда проходит какое-то время, актриса начинает думать, что вот там-то и там-то сегодня сделала бы иначе. «Чем можно гордиться, так это работой с такими режиссерами, как Сергей Соловьев и Эльдар Рязанов, – заявляет Евгения. – Очень люблю “Ключ от спальни” Эльдара Рязанова. Для меня это было преодолением какого-то барьера. Это случилось сразу, на пробах: Эльдар Александрович всегда снимает пробы, потому что это для него — возможность продлить съемочный процесс. И вот на пробах собрались вроде бы известные артисты, но все друг друга увидели впервые и находились в некоторой неловкости и зажатости. Рязанов говорит: “Люблю, когда артисты импровизируют!” — и тут зажим усугубился. Но потом, на съемках был невероятный кайф: он всех выгонял из павильона, оставались только те, кто участвовал в сцене. И мы ее просто сочиняли, как дети договариваются в игре: “А давайте вот так!” — “А я вот оттуда выйду!” Он так и называл фильм — “дурошлепская комедия”, потому что мы, действительно, валяли дурака, причем с большим удовольствием. Я ему безумно благодарна, потому что он научил меня чувствовать себя свободно, импровизировать, получать от этого удовольствие».

Сниматься приходилось в аутентичных костюмах начала ХХ века, даже в каких-то замысловатых неглиже. «Никогда не забуду, как Рязанов кричал: “Где Крюкова?” — “Она одевается!” — “Сколько можно одеваться? 40 минут?! Она же — голая в этой сцене!” А мне 40 минут надевали чулочки, корсет, рубашечку, расправляли швы, – вспоминает Евгения. – Каждый день этот образ создавался по 40 минут! Художники шили это белье из современного материала, но со старинными кружевами или с хорошими французскими. Костюмы были идеально приближенные к подлинным. Чулочки были с вшитыми внутри кружевами. Корсет мой, сделанный по образцу того времени, был совершенно другой конфигурации, нежели те, к которым мы привыкли, — он поднимал ребра кверху — за счет чего получалась длинная узкая талия. Я несколько дней ходила с больными ребрами — пока не перестроился организм».

В театре Евгения всегда участвовала в создании своих костюмов. Для неё это — принципиально, актриса всегда пытается объяснить художнику, какой образ хочет создать. Крюкова и на репетиции никогда не надевает репетиционный костюм, иначе у нее ощущение, что на сцене она играет в домашнем халате: «Стараюсь одеться на репетицию примерно так, как буду выглядеть в спектакле, — это важно».

«Моя героиня – эдакая хозяйка малины»

В театре кризиса она не замечает: есть что играть, простоев никогда не было. А вот в кино Крюкову удручает обилие сериалов: «Когда снимается 9-12 полезных минут в день, ни актер, ни оператор, ни режиссер не в состоянии заниматься творчеством. Гонятся минуты, а не смысл. Это творческая деградация. Поэтому я, как и раньше, стараюсь отказываюсь от съемок в таких сериалах. Все мои картины, даже четырехсерийные, снимались по законам кино».

Среди последних ее серьезных проектов – лента «Марьина роща», где Евгения сыграла вместе с Александром Домогаровым: «Это история про легендарную Марьину рощу, в которую даже милиция боялась соваться. Я играю главную женскую роль, скупщицу краденого, эдакую хозяйку малины, – говорит актриса. – У меня роман с участковым, и я пытаюсь отказаться от бандитского мира. Это трудно». В конце первого сезона сериала герои Домогарова и Крюковой, капитан Константин Трошин и Нина Проходяева, почти обрели свое счастье. Но мужчину арестовывают, и это круто меняет жизнь персонажей. Отношения Нины и Константина подвергаются серьезным испытаниям.

Большая часть съемок второго сезона проходила на старых улочках Калуги или в усадьбе Щепочкина. Местные жители приносили старые вещи, чтобы художники и декораторы правильно показали послевоенный быт. Крюкова сама выбирала ткани для нарядов своей героини, даже хотела попробовать рецепты красоты, которые использовали женщины в то время. Однако гримеры ее отговорили: смесь сажи с вазелином вместо туши не лучшим образом сказалась бы на внешности актрисы.

«Понимание счастья у каждого свое»

В обычной жизни Евгения называет себя очень закрытым человеком: «Я не даю интервью на личные темы и никого не пускаю к себе в дом, – заявляет артистка. – Моя семья — это моя тайна». Но слухов о Крюковой всегда ходило очень много. Ее первым мужем стал Михаил Жуков. Они познакомились в кафе. Миша к тому времени окончил техникум, отслужил в армии и учился в театральном училище имени Щепкина. Их совместная жизнь с Крюковой была недолгой, а после расставания мать Жукова дала скандальное интервью, где рассказала, будто бы Евгения в то время могла прийти домой пьяная после тусовки с иностранными киношниками, снимавшими ее с подругами голыми в массовке в бане.

Потом у Крюковой был роман с Алексеем Макаровым, сыном Любови Полищук. Однако длились эти отношения недолго, и в жизни Евгении возник актер и режиссер Андрей Сергеев, который был старше девушки на 17 лет. Но замуж она вышла за другого воздыхателя — предпринимателя Александра Карева. Он долгое время задаривал актрису цветами и драгоценностями, ничего не требуя взамен. Пока она не собрала чемоданы и не переехала к нему жить.

Карев стал отцом её дочери Дуни. Но через несколько лет Евгения ушла от мужа, чтобы стать любовницей женатого бизнесмена Михаила Рудяка. Их отношения продлились три года, олигарх снимал для Крюковой и ее дочери роскошную квартиру в центре Москвы, оплачивал все капризы актрисы. Но до свадьбы дело так и не дошло: в мае 2007 года во время перелёта из Португалии в Москву Рудяк потерял сознание, а после посадки впал в кому. Он умер на руках у Евгении, которая тяжело переживала потерю любимого. Жена Михаила так и не позволила присутствовать актрисе на похоронах.

Не прошло и года, как в жизни Крюковой появился новый мужчина – бизнесмен Сергей Гляделкин. Его компания занимается недвижимостью и строительством элитных домов для богатых русских в России и за границей. Он тоже был женат, в браке воспитывал двоих детей. В Евгению мужчина был влюблен еще тогда, когда та жила с его другом Рудяком. А после смерти Михаила Сергей признался актрисе в своих чувствах. Когда та забеременела, Гляделкин ушел из семьи. Сейчас у них с Крюковой двое общих детей.

Дома Евгения всегда занималась прикладными искусствами. А в 2013 году в ее жизни возникла керамика — у актрисы появилась собственная мастерская: «Там есть настоящие печи для обжига, и наш большой коллектив создает керамические и фарфоровые вещи, совершенно уникальные, которых до сих пор не делали. Это и посуда, и консоли, и светильники, и зеркала. Даже мебель». Ее, кстати, у себя на даче Крюкова также делала сама из практически необработанного дерева. Как говорит актриса, она не может сидеть без дела и никогда не ждет помощи мужа, если знает, что может справиться сама.

«Я бы не хотела бы, чтобы моя дочь написала в школьной анкете: мама – домохозяйка, – говорит Крюкова. – Вряд ли женщина, которая сидит дома, может внутренне расти. И вряд ли домохозяйка будет ходить по музеям. Скорее побежит по магазинам и салонам. Но, с другой стороны, понимание счастья – дело сугубо индивидуальное. У моей подруги, например, мама была банкиром, а папа варил щи. И это была идеальная семья. У меня сложилось так, что я всегда должна отвечать за многих людей».

Ее дочка занимается танцами, ходит в музыкальную школу. Младшие дети пока только играют в игры. «Дети учат меня искренности, – говорит Евгения. – Мы ведь с возрастом перестает быть искренними. А дети всегда верят в предлагаемые обстоятельства, не умеют врать. Они непосредственны. Я думаю, нам, взрослым, надо вспоминать об этом почаще».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Женское счастье», «Ваш досуг», «Русский курьер», «Родная газета»

Поделиться.

Комментарии закрыты