Френсис Метью Романов: искатель приключений

0

Именно 33-летнему Френсису Александру Метью Романову досталась роль Холостяка №2, за руку и сердце которого сражаются красивые украинские девушки.

В симпатичном рослом парне с лучистым взглядом внимательных серых глаз нет даже намека на надменность, вальяжность и чопорность, свойственных  аристократам. В кожаной куртке, мотоциклетных ботинках и шарфе грубой вязки он больше напоминает искателя приключений, эдакого Индиану Джонса в молодые годы.

 – Френсис, вы ведь настоящий Романов?

– Самый настоящий. Когда произошел переворот, моего деда Эндрю держали в Ливадии под домашним арестом. Но ему чудом удалось попасть на корабль «Мальборо», который его доставил в Лондон, и там он уже встретился с семьей. Там же впоследствии родилась и моя мама, княгиня Ольга Андреевна Романова.

 – А кто ваш отец?

– Томас Метью. Он учился на печатника, был успешен в своей профессии… Но мне не хотелось бы рассказывать о его жизни. Понимаете, сейчас отец переживает сложные времена, и я не хотел бы публикаций в прессе с упоминанием его имени.

 – Ну что ж, тогда рассказывайте о себе. Тем более что Холостяк – вы, а не ваш отец.

– Я родился в Лондоне, но, когда мне было 6 лет, родители развелись, и мы с мамой переехали в наш второй дом в Шотландии. Мы жили в городке Бенкури близ Абердина. Красивое место, великолепная природа, но в этом хоть и милом, но провинциальном городке, окруженном лесами, я задерживаться не собирался. Поэтому, как только закончил школу, стал раздумывать, чем же заняться? Я был знаком с одним южноафриканским семейством, у отца которого в ЮАР жил брат. Помимо того, что этот самый брат владел фермой, он еще увлекался экстремальным парашютизмом и пригласил меня помочь ему в этом бизнесе. В мои обязанности входила упаковка парашютов, а параллельно я намеревался освоить парашютный спорт. Как раз то, что нужно 18-летнему парню: Африка, экзотика, экстрим! В общем, я был готов к приключениям.

Но работать мне довелось смотрителем на страусиной ферме, затем в национальном парке, где я присматривал за львами, а потом и во многих других заповедниках, где я постигал егерскую науку.

 – Львы – это круто! Бывали моменты, когда ваша жизнь подвергалась опасности?

– Львы – это дети малые по сравнения со страусами! Эти птички не только глупые, но и опасные. Большие, тупые и агрессивные создания. И это сочетание ничего хорошего не сулит. В этом я убедился на собственном опыте.

На моей ферме было очень большое поле, на котором обитало примерно 25 пар. Они размножались, как и все нормальные страусы, откладывали яйца в гнезда, а я с двумя чернокожими помощниками должен был собрать эти яйца, упаковать их в ящики с опилками и отвезти в инкубатор. И вот как-то около гнезда оказался самец, которого я попытался отогнать. Думал, что это сработает, но мои действия возымели противоположный эффект. Самец распушил крылья, начал топотать и нападать на меня. А следует вам сказать, что у страуса очень опасные ноги – когти на них такие же крепкие, как и рог носорога. Если такая птичка дотянется до вас своей лапкой, то длинный острый коготь без труда может распороть живот. Хорошо, что все это я выяснил уже позднее, поэтому не осознал всей опасности момента. Я просто пустился наутек, запрыгнул в кузов грузовика, и мои помощники, которые наблюдали за всей этой сценой, дали по газам.

 – То есть общение со львами показалось вам сущим пустяком после этого?

– Вообще-то мне очень повезло, что меня не съели львы (хохочет). С этими кошками я общался уже в национальных заповедниках Кении и Зимбабве, где был смотрителем. Возможно, я бы им и остался, но зарплата егеря оказалась настолько низкой, что я не смог бы себе позволить купить даже билет на самолет домой. Деньги никогда для меня не были основной движущей силой, но все же я понимаю их ценность. Так что при всей любви к дикой природе я избрал другой путь.

 – Что-то мне подсказывает, что вы не спешили возвращаться в старую добрую Европу, в свое родовое поместье…

– В общем-то, вы правы. Отец моего товарища владел нефтяной скважиной в море, и я решил наняться к нему на работу. Даже прошел обучение по выживанию в экстремальных условиях, на платформе в открытом море. Но начались проволочки, я ждал месяца три, и тут мне поступило предложение от знакомой нашей семьи поработать на нее. Так я оказался в Эдинбурге.

У моей работодательницы был ресторан, расположенный неподалеку от поместья герцога Гамильтона. А в самом поместье располагался огромнейший заброшенный огород и такие же заброшенные три теплицы, больше напоминавшие джунгли – деревья там проросли сквозь крыши, и внутрь можно было попасть, лишь прорубив себе дорогу в густых зарослях. Меня наняли привести в порядок все это хозяйство. И мне это удалось: уже через год я собрал неплохой урожай.

В конце концов я спросил самого себя: какими были мои детские мечты? И решил, что хочу быть каскадером.

Пять с половиной лет я провел, обучаясь каскадерскому искусству: год в Шотландии, полтора года в Лондоне, полгода во Французских Альпах осваивал сноубординг. Вернувшись в Англию, прошел курс экстремальной верховой езды. Оттуда отправился в Египет осваивать дайвинг. Три месяца обучения прошло в Америке, где я сильно повредил лодыжку, и это было началом конца. В Пекине, куда я поехал изучать кунг-фу, все завершилось – моя лодыжка окончательно вышла из строя, я не мог ходить. После операции мне пришлось принять самое сложное в жизни решение – отказаться от идеи стать каскадером. К черту полетели и резервные планы, на случай если бы из меня не получилось каскадера: я уже не мог стать ни лыжным инструктором зимой, ни инструктором по дайвингу летом. И я погрузился в депрессию.

 – Каковы вы в депрессии? Лежите и безучастно смотрите в потолок? Заливаете горе виски? Пускаетесь во все тяжкие – по женщинам и казино?

– Нет, когда я пребываю в депрессии, никогда не пью спиртное. Но я играю. В видеоигры. Из-за этих игр у меня уже давно нет телевизора. Если я его куплю, то вместе с видеоприставкой. И моя жизнь будет закончена (смеется).

 – И все же через полгода видеоигры вам надоели и депрессия закончилась?

– Да. После долгого самокопания я понял, что мне больше всего нравятся путешествия, и я хочу быть исследователем. Жаль только, что на Земле практически не осталось белых пятен. Самыми неисследованными местами на нашей планете остаются глубины океана. А они меня пугают.

Поразмыслив, я пришел к выводу, что мне нужно зарабатывать себе на жизнь первооткрывательской и исследовательской работой. И способ придумал: заняться съемками дикой природы. Я купил себе две камеры – пленочную и цифровую – и отправился в Кению, а оттуда в Камерун. 70 дней я прожил в болотистых джунглях, среди насекомых-кровососов и диких зверей… Кадры получались отличные, но это был сущий ад. Хотя нужно признать: опыт и ощущения незабываемые!

 – Поездка на Украину и участие в проекте «Холостяк 2» – это очередной опыт, экстрим-тур или же здесь что-то посерьезнее?

– (Смеется.) Это тоже опыт, хотя и совершенно другого характера.

Думаю, возможность участия в этом шоу представилась как раз в нужное время. Последние три года я жил и работал в Бомбее, снимал там fashion для индийского Vogue. Но в какой-то момент я потерял кураж… Все стало однотипным, ушла страсть. Я решил отложить фотографию на некоторое время и вернулся в Лондон. В этот момент мне и поступило приглашение участвовать в «Холостяке». Когда раздался телефонный звонок, я не очень понял, о чем идет речь. Подумал, что это розыгрыш. Затем я обзвонил родственников и друзей и рассказал им ситуацию. Все смеялись и говорили одно и то же: что я просто рожден для участия в подобном шоу. И еще они в один голос твердили, что если я не приму предложение, то буду полным идиотом! После всего сказанного было несложно сказать «да».

 – И каковы ваши впечатления от украинских девушек?

– Во время путешествий мне приходилось встречаться с украинками. У меня даже был короткий, но очень яркий роман с украинской девушкой. В память о нем я до сих пор ношу нефритовое кольцо. Украинки очень красивые и позитивные, от общения с ними у меня остались самые классные воспоминания. По поводу девушек из проекта… Могу сказать, что я очень им рад.

– Френсис, а для вас важно мнение матери? Насколько оно авторитетно?

– Не слишком авторитетно, хотя я очень люблю свою маму (смеется). Она очень хорошо знает мой характер и уже отчаялась дождаться, когда же я подарю ей внуков.

 – Сколько детей вам хотелось бы иметь?

– В идеале, хотел бы четверых, но не меньше двух – это точно! Хотя, если будет только один, все равно буду считать, что мне повезло.

 – Вам больше нравятся женщины с характером, словно необъезженные мустанги? У которых «сердце с перцем» или же покорные овечки?

– Мне очень нравятся девушки с горячим темпераментом. Но не нужно путать темперамент со склочным характером и ежедневным выяснением отношений. Характер девушка должна проявлять только в определенные моменты, например, во время споров. Предпочитаю, чтобы моя спутница не боялась высказать свое мнение, даже если оно не самое лестное по отношению ко мне. Я предпочитаю сильных женщин.

Татьяна Витязь,
«Viva!»

Поделиться.

Комментарии закрыты