Георгий Мартынюк: «Для всех я был Пал Палыч Знаменский»

0

Обаятельный, темпераментный, остроумный – таким артист был в кино. И самыми любимыми ролями он называл своих персонажей в фильмах Владимира Басова «Тишина», «Метель», «Щит и меч».

«Приехал в ГИТИС и растерялся»

Георгий Мартынюк появился на свет 3 марта 1940 года в Оренбурге. Родители постоянно были на работе, и Гоша целыми днями сидел у репродуктора, слушая радиоспектакли. Или же бегал в театр, где его брат служил актером. Мальчику разрешалось сколько угодно болтаться за кулисами, смотреть репетиции, присутствовать на спектаклях. Конечно же, он сам хотел в будущем выходить на сцену. Однако застенчивый, скромный юнец о мечте своей никому не рассказывал. Лишь когда увидел объявление, что в городском Доме учителя идет набор в детский драматический кружок, все же записался. А много лет спустя и сам удивлялся, как смелости хватило.

В кружок его приняли, и очень скоро Гоша сыграл свою первую главную роль в спектакле «Когда цветет акация». Дебют оказался успешным, самодеятельную труппу даже время от времени стали приглашать сыграть на сцене профессионального театра. Так Мартынюк «заболел» театром окончательно. Родители увлечение младшего сына не очень приветствовали, мол, хватит в семье одного артиста. Но Гоша проявил такую твердость характера и решительность, что родные сдались.

После окончания школы он отправился в Москву поступать в ГИТИС. Конкурс был огромным, но Мартынюк прошел с первого раза: «Я ведь долго готовился, – рассказывал артист. – Сказал руководителю драмкружка, что хочу поступать в театральный вуз, и он со мной подготовил репертуар. Приехал я в ГИТИС и растерялся: сразу, что ли, чемодан собирать — и домой? Смотрю, все бегают по разным институтам — документы сдают: чтобы если в ГИТИС провалятся, сдавать экзамены в Щукинское или в Щепкинское. А я ничего этого не делал, уперся — только сюда, и – к собственному удивлению – поступил!»

Полвека в одном театре

И началась учеба – с зачетами, экзаменами по мастерству, студенческими спектаклями, поисками, где бы перехватить денег, участием в массовках и мечтами сыграть хоть самую маленькую, крошечную роль в фильме у кого-нибудь из именитых режиссеров. Кино, правда, благосклонностью не отвечало. А вот театр – другое дело. Пусть и учебный, он принес успех: по Москве ходили рассказы о потрясающем спектакле «Проводы белых ночей», в котором играли студенты, в том числе и Георгий. Лишний билетик спрашивали еще на подступах к театру. И очень скоро к Мартынюку лично приехал директор Оренбургского театра и пригласил на работу, обещая даже предоставить квартиру.

Георгий обрадовался: как же хорошо все складывалось, как удачно. И он уже мысленно паковал вещи, представлял, как вернется домой, начнет работать в театре, какие роли станет играть. Но тут последовало приглашение в московский театр на Малой Бронной, и Мартынюк не смог отказаться. В 1962-м он стал артистом труппы, где долгие годы работал великий Анатолий Эфрос, а на сцену в разные годы выходили Олег Даль, Ольга Яковлева, Анна Каменкова, Лев Дуров, Михаил Козаков. Георгий проработал там более полувека – до самого последнего дня. Не ушел даже в тяжелые 90-е, когда порой артистов на сцене было больше, чем зрителей в зале.

Кино же вошло в его жизнь в 1963-м, когда Владимир Басов позвал талантливого артиста в свой фильм «Тишина». «Это был мой первый фильм, и он прошел с огромным успехом, – вспоминал Мартынюк. – Это было время “оттепели”, в картине многое касалось культа личности Сталина, поэтому фильм был успешным, удостоенным участия во многих фестивалях». Через год тот же Басов, задумав экранизировать пушкинскую «Метель», пригласил Мартынюка на роль гусара Бурмина. А Георгий Чухрай снял артиста в киноповести «Жили­были старик со старухой» в одной из главных ролей – запутавшегося в своей личной драме, но доброго и хорошего парня.

Потом были другие работы, особняком стоял телевизионный фильм по роману Вадима Кожевникова «Щит и меч» – роль советского разведчика Алексея Зубова, пожертвовавшего жизнью ради уничтожения эсэсовских начальников, сделала артиста популярным. Но главное было впереди.

Лавина славы

В 1971 году на телевидении задумали поставить телевизионный спектакль о работе советской милиции. Главные действующие лица – следователи Знаменский, Томин и Кибрит, из начальных букв их фамилий и складывалось: «Знатоки». Георгия Мартынюка режиссер Бровкин знал по театру на Малой Бронной, там же работал и Леонид Каневский – вот они, Знаменский и Томин. Их верную подругу, очаровательного криминалиста Кибрит сыграла актриса Театра­студии киноактера Эльза Леждей.

Первая серия «Черный маклер» вызвала большой интерес, и почти сразу же были сняты следующие. Телевизионный спектакль превратился в настоящий сериал. В 70-80-е, когда по телевизору шли очередные «Знатоки», улицы пустели: герои­следователи пользовались невероятной народной любовью. Артисты, для того чтобы лучше вжиться в образы, частенько приезжали в МУР, присутствовали на допросах, даже выезжали на происшествия и бывали на обысках. Как-то случилась забавная история. Мартынюк присутствовал на допросе, где следователь, не выдержав, прикрикнул на подозреваемого и стукнул кулаком по столу. И тут парень, повернувшись в сторону артиста, сказал: «А вот следователь Знаменский с подследственными всегда разговаривает только вежливо».

Популярность героя зашкаливала. Поклонницы караулили артиста у подъезда. Какие-то две особенно настойчивые фанатки регулярно провожали до дверей целый год. Порой «приступали к действиям», не пуская в подъезд. Как-то отчаявшийся попасть в свою квартиру Мартынюк не выдержал и, встав посреди двора, стал звать жену: «Ва­а­ля!» Поклонницы исчезли моментально. Сам артист рассказывал: «На меня обрушилась такая лавина славы, что даже по улице невозможно было пройти, чтобы не услышать: “Пал Палыч!” Мне кажется, люди и фамилии моей настоящей не знали, для них я был – Пал Палыч Знаменский. Как-то раз не мог я улететь из одного города: ну, нет билетов — и все! Пошел к начальнику аэропорта. Он узнал меня, угостил кофе в своем кабинете, потом вызвал кассиршу и говорит: “Видишь, кто? Узнаешь? Выпиши ему билет на самолет!” Я дал ей паспорт. Потом иду в кассу, получаю билет, а там напечатано — “Знаменский Павел Павлович”. Она даже в паспорт не заглянула!»

Письма зрители тоже часто адресовали персонажу. Так и писали: «Москва. Уголовный розыск. Следователю Знаменскому». Случались и вовсе анекдотические истории. Шел как-то Мартынюк по улице, видит бабушки у метро зелень продают, решил купить пучок, а продавщицы с криком: «Знаменский идет!» бросились врассыпную.

«На съемках надевал привычную маску»

«Знатоки» снимались под жестким контролем МВД. Отслеживались моменты, которые могли бы бросить тень на милицию, а еще те, которые могли подсказать преступникам, как им действовать. Лично у Мартынюка были строгие рамки амплуа: майор Знаменский должен был воплощать лучшие черты работников милиции, своим примером воспитывать людей. «Любой артист знает, что играть преступника гораздо легче — там есть возможность и характер дать, и какие-то психологические черточки, а тут, когда ты обязан являть положительный образец, приходится быть все время сдержанным, – говорил артист. – Когда мы начали снимать первую серию, специально обговаривалось, что Знаменский должен быть такой рассудительный, спокойный, внимательный и чуткий. А потом я никогда не мог досмотреть до конца ни одну новую серию — расстраивался! Очень уж зажатый в “положительные” рамки, однообразный. Каждый раз зарекался: вот следующую серию будем снимать — я все по-другому сделаю! Но приходил на съемку, надевал мундир — и все: этот образ уже меня вел. Не я его, а он — меня».

Тогда артист «отыгрывался» в театре, на совершенно других ролях: комедийных, острых, ярких. И делал это с удовольствием, потому что Пал Палыч не давал возможности полностью использовать доступную Мартынюку актерскую палитру. Но и здесь возникла проблема. В театре спектакль «Обвинительное заключение» порой приходилось приостанавливать, дожидаясь, пока зрители успокоятся: Мартынюк и Каневский играли там заключенных, чем вызывали неудержимый хохот зала. А главное, артисты стали настоящими заложниками образов. Каневскому запретили играть отрицательные роли. Мартынюка режиссеры просто боялись приглашать в свои фильмы – уж больно узнаваемый персонаж.

«Вы, может быть, удивитесь, но эта роль у меня, как бы это помягче выразиться, не самая любимая, хотя и сделала меня очень известным артистом, – говорил Георгий. – Играя Знаменского, я чувствовал себя очень скованно, какой-то куклой. И на съемках опять надевал ставшую уже привычной маску». Мартынюк все же умудрялся в течение многих лет играть действительно очень симпатичного человека, которому нельзя не верить, не получится не доверять. Зрители и вопросами такими не задавались, они просто верили в Знаменского, в то, что он-то уж непременно разберется, поможет. Много месяцев подряд в театр на Малой Бронной приходила женщина, приносила кучу каких-то бумаг, свидетельств, справок – просила помочь сыну, которого, по ее словам, несправедливо осудили. «Вы же следователь!» Немалых трудов стоило убедить ее, что Мартынюк – всего лишь артист. Впрочем, говорят, она так до конца и не поверила, что Пал Палыч – киношный образ.

Уже в нулевые была сделана попытка «реанимировать» легендарный сериал– сняли несколько фильмов про знатоков, ввели новых персонажей (к тому времени ушла из жизни Эльза Леждей), поначалу на волне ностальгии был успех, но все же это было уже другое кино.

«Гримасы смутного времени»

Поклонники писали Георгию все эти годы. Даже когда он практически исчез с экрана – играть там было нечего, полностью отдавшись работе в театре. Впрочем, в 2000-м на экраны вышли «Тайны дворцовых переворотов», где Мартынюк сыграл одну из лучших своих ролей – великого русского просветителя, проповедника, священника Феофана Прокоповича. Сам артист регулярно ходил в церковь, знал все молитвы еще с детства.

В театре он играл в спектаклях по Чехову и Островскому, Дюрренматту и Арбузову, Достоевскому и Володину. Сцену он боготворил, да и самого артиста любили – скромного, начисто лишенного звездности, очень доброжелательного, за все годы никому слова резкого не сказавшего. Многие говорили о том, что при встрече с Мартынюком невольно начинали улыбаться. А ему самому театр помогал выживать. Когда в 90-е не стало работы в кино, приходилось подрабатывать, снимаясь в рекламе, артист называл это «гримасами смутного времени», приходил в любимый театр и дышал воздухом кулис, оживая.

Первой супругой Мартынюка была актриса Валентина Маркова, но они расстались. И женой артиста стала женщина по имени Нелли, она работает в Боткинской больнице. Там же, в больнице, они и познакомились. «В общем, она обрела постоянного пациента — на всю жизнь, а я в ее лице — домашнего врача», – говорил Георгий Яковлевич.

Когда в семье случилась жуткая трагедия и он потерял единственную дочь (девушка, не пережив личной драмы, покончила жизнь самоубийством), Мартынюк спасался работой, хотя, конечно, исцелиться от такой боли не получилось. А когда тяжелая болезнь настигла его самого, он год пролежал в онкологическом центре, лишился одного легкого и снова вышел на сцену. Последние полтора года Георгий Яковлевич играл немного, как-то сказал, что мечтает скопить денег, купить ноутбук и писать мемуары. Не успел. 13 февраля артиста не стало.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Вести», «Помоги себе сам», TvKultura.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты