Георгий Тараторкин: «До сих пор волнуюсь перед каждым спектаклем»

0

Для него не существует понятия «роль» – каждый раз, выходя на сцену, Георгий Тараторкин проживает судьбу. Быть может, именно поэтому зрители считают его гениальным артистом.

«Я не мог позволить себе быть озорником»

Георгий Тараторкин родился 11 января 1945 года в Ленинграде, для него город на Неве – святое место, которое и сформировало характер актера. «Как-то мы с мамой ехали в трамвае, – вспоминает Тараторкин. – Тогда я был маленький, но уже соображавший и, как все ребятишки, стоял коленочками на скамеечке. Дело было зимой, и я горячим пальчиком делал “монетки” на замерзшем стекле, народу было немного. Вошли два человека на остановке, и, видимо, ожидая трамвая, они вели какой-то разговор на немножко повышенных тонах, что-то обсуждая, выясняя. На этих повышенных тонах они оказались и в вагоне трамвая. И вдруг совершенно естественно, без какой-либо чванливости, какого-то местечкового высокомерия кто-то сказал: “Товарищи, потише, пожалуйста, вы же в Ленинграде!”»

Семья Тараторкиных жила бедно. Георгию было всего семь лет, когда после долгой болезни умер его отец, и на мать, совсем еще молодую женщину, легли все заботы о детях – о нем и младшей сестре Вере. Нина Александровна изо всех сил старалась, чтобы ребята не замечали трудностей. Дома всегда царили чистота и уют. Самым любимым праздником для детей стали семейные походы в театр, особенно в ленинградский ТЮЗ. Тараторкин знал, как сложно приходится его маме одной, поэтому он старался прилежно учиться в школе: «Я не был озорником, потому что во всех играх во мне срабатывал инстинкт, который напоминал, что любые шалости и озорство могли закончиться тем, что я бы порвал брюки, которые на мне были. А это было в высшей степени неприятно, мягко говоря, потому что они были у меня единственными».

Нина Александровна научила Георгия самому главному: мечтать и верить, что даже самые дерзкие мечты сбываются. В те годы Тараторкин не думал становиться артистом, хотя иногда представлял себя на сцене, хотел бы, чтобы его увидела там его мама. Она никогда не приводила домой «потенциальных пап», так и осталась одна, отдав детям всю себя. Ей было всего 50 лет, когда однажды Нина Тараторкина просто уснула и больше никогда не проснулась.

Сладостная мука

После школы Тараторкин решил поступить в свой любимый ТЮЗ учеником художника – в ту пору он увлекался живописью, неплохо рисовал и мечтал о своем большом будущем: «Я думал, что просто поступлю к художникам, буду им краски размешивать, а иногда мазочек-другой сам сделаю – и они обалдеют от степени моего дарования. Но художникам не нужен был тот, кто размешивает краски, никакой помощник. А помощники нужны были в электроцех. Я решил: ну какая разница. Буду числиться в электроцеху, но зайду к художникам, опять же помешаю, мазну – и все будет нормально. Так что поступил к электрикам. Узнал, что вилка – это не только то, чем едят, но и то, что в розетку втыкается».

В тот год был набор в студию при ленинградском ТЮЗе, и однажды Тараторкин спешил по делу тем же самым техническим коридором, где ходят работники сцены, электрики, монтировщики, а на встречу ему шел красивый седовласый человек с тростью, на которой был красивый набалдашник. На него и засмотрелся Тараторкин, так что даже остановился на секунду, чтобы разглядеть трость незнакомца. А тот вдруг совершенно неожиданно, спросил Георгия: «Вы документы в студию отнесли?» «Нет», – ответил Тараторкин. «Надо отнести», – сказал ему человек и ушел восвояси. Это был Александр Маркович Рачковский – в те годы он заведовал документацией набора студентов в ТЮЗ.

В результате Тараторкин пришел на экзамены: «Если бы мне там не встретился Зиновий Яковлевич Корогодский, мой учитель, главный режиссер замечательного в ту пору театра – Ленинградского ТЮЗа – то я бы, наверное, не пошел по этой стезе. Когда на экзамене я начинал что-нибудь читать, Корогодский, видимо, ощущая мое полуобморочное состояние, после двух строчек говорил: “Спасибо, хватит! Приходите на следующий тур!” Потом, когда мы уже с ним вместе смотрели абитуриентов во время набора, он мне сказал: “Ты что, думаешь, когда ты поступал, у всех в зобу дыхание сперло от степени твоего дарования? Ошибаешься!” Оказывается, когда он зачитал мою фамилию в списках поступивших, рядом сидевшие педагоги на полном серьезе у него спросили: “Зиновий Яковлевич, а это вам зачем?” Не знаю, но чем-то я приглянулся ему».

Так Георгий Тараторкин стал учиться, чтобы стать настоящим актером. А через несколько лет он серьезно заболел. У него отнялись ноги, и на три месяца Георгий оказывается прикованным к больничной койке. Таким впервые увидел Тараторкина режиссер Лев Кулиджанов. Его впечатлил болезненный вид Георгия, и он тут же утвердил актера на роль Родиона Раскольникова в картине «Преступление и наказание».

Начались съемки. «Это были словно иные отношения с миром, – вспоминает Тараторкин. – Я старался ни на миг не расставаться с миром Родиона Романовича, его мучений, открытий, отчаяния, неприятия всего, что его окружало. Естественно, я все время пытался представить, как же он убил? И я помню момент, когда я Льву Александровичу говорю: “Лев Саныч, я больше не могу сниматься, мне вот так необходимо убить старуху! Мне необходим опыт”. Да, конечно, я фантазировал, но когда мы сняли убийство, то есть я попробовал прожить то, что со мной происходило в момент этого совершения и в момент предшествующий и последующий, то, конечно, это оказалось покруче всех моих фантазий. Есть такое понятие – сладостная мука. Это точно. Мука, конечно, но, безусловно, сладостная. Сладость, но, безусловно, мучительная. Вот это сочетание. Это наиболее точно определяет твое существование в персонажной судьбе».

Кстати, именно на съемках «Преступления и наказания» произошло одно знаменательное событие в жизни Георгия Тараторкина – он познакомился со своей будущей женой, актрисой театра и кино, писательницей – Екатериной Марковой, исполнительницей главных ролей в фильмах «А зори здесь тихие», «Дела сердечные», «Третий в пятом ряду». Сейчас почти сорок лет они уже вместе, воспитав двоих детей – сына Филиппа и дочку Анну, которая также как и родители, стала актрисой.

«Менялся я – менялся и мой герой»

После роли Раскольникова Георгий Тараторкин стал лауреатом государственной премии. И это в 25 лет! Фильм «Преступление и наказание» посмотрели около миллиона зрителей. Слава, признание и любовь зрителя свалились на артиста, но это почти не интересовало молодую звезду. После премьерной недели Георгию Тараторкину одно за другим стали поступать приглашения на главные роли в кино. Но для него главным итогом картины было долгожданное знакомство двух его самых близких людей – его мамы и режиссера Льва Кулиджанова: «Я волновался, когда показывали “Преступление” и когда уже вышел народ из зала, я, конечно, выискивал маму. Увидел ее, и мы с ней подошли ко Льву Александровичу Кулиджанову. Они не были знакомы. Я говорю: “Мама это Лев Саныч, Лев Саныч, это мама”. Мама никаких слов не произносила, и Кулиджанов молчал. Они смотрели друг на друга, а потом Лев Саныч склонил голову, взял мамину руку и поцеловал».

Одно время в кинематографических кругах стали ходить слухи о сумасшествии Георгия Тараторкина. Никто не верил, что в 23 года, имея такой небольшой актерский опыт, можно настолько точно передать надломленный характер Раскольникова. Но тогда же ленинградским актером заинтересовались в Москве, он согласился переехать: «Признаться, меня поманила новая встреча с судьбой Раскольникова, – рассказывает Тараторкин. – Спустя четыре года после съемок фильма “Преступление и наказание” Юрий Александрович Завадский, художественный руководитель театра им. Моссовета, предложил мне сыграть Раскольникова в спектакле “Петербургские сновидения”. Как было не согласиться?.. Я ему очень благодарен за то предложение.

Знаете, в чем подлинность классического произведения? Сюжет его сохраняется, но в изменяющемся мире меняется наше отношение к истории, к ее героям. За четыре года, прошедшие с выхода фильма, изменился мир вокруг меня, изменился я сам. И то, что прежде мне в судьбе Родиона Романовича представлялось доминирующим, вдруг стало чуть-чуть второстепенным, а на первый план вышло другое. Тем более что у самого Федора Михайловича Достоевского в романе параллельно существует идея Наполеона, владеющая Раскольниковым, и тема его безграничной любви к матери и сестре. Где-то они пересекаются, эти две диаметрально противоположные составляющие. И когда я на протяжении десяти лет играл в “Преступлении и наказании” в театре, менялся и мой герой».

««Я всегда делал то, что считал необходимым»

Уже больше четверти века Тараторкин предан театру им. Моссовета: «Как мне кажется, главная удача для актера – обретение своего театра, – признается артист. – Своего – это не значит, что тебе здесь спокойненько, никто тебя не трогает. Театральный дом, театральная семья – живой организм, причем небесконфликтный. Но это твой дом. Таким домом для меня стал Московский театр им. Моссовета. Может, я так воспитан. Но такое понимание театра-дома мне дал мой первый и самый главный в моей жизни дом — Ленинградский ТЮЗ. С ним я не расставался — как можно отказаться от того, что с тобой на всю жизнь? Не важно, в каком театре я служу, — до сих пор, когда предстоит серьезное творческое испытание, я мысленно сверяюсь с тем, что во мне было заложено изначально. Я счастливый человек — мне есть с чем сверяться. Ленинградский ТЮЗ, в котором мне повезло начинать, — это был потрясающий творческий организм».

Георгий Тараторкин – бессменный президент театрального фестиваля «Золотая маска». Зачем актеру чиновничьи посты? «Я всегда делал то, что считал необходимым, – отвечает Тараторкин. – Главное – верить в чистоту намерений и чистоту дела, которым ты занимаешься. Это на протяжении многих лет меня связывает с фестивалем».

Актера редко сейчас можно увидеть на экранах, разве что иногда он играет в сериалах, например в картине «Не родись красивой». «Мне всегда предлагали гораздо больше ролей, чем я в итоге снимался, – говорит Тараторкин. – Я просто всегда несу ответственность за те проекты, в которых участвую, и не хочу браться за то, что мне не нравится. А что до театра, что я всегда переживаю перед каждым спектаклем, как мою игру воспримет публика. Даже сейчас, после стольких лет на сцене. Но уже потом, после спектакля я остаюсь без сил, однако испытываю невыразимый восторг от того, что только что пережил, и что постарался донести своим зрителям».

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты