Горан Брегович: «Я – противоположность современной музыкальной индустрии»

0

Имя Горана Бреговича известно как любителям кино, так и поклонникам балканской культуры. Его диски с заводными мелодиями, в которых смешались сербский фольклор, рок и отголоски классической музыки, расходятся огромными тиражами по всему миру.

«По-настоящему я начал работать с начала войны»

Кто же такой Горан Брегович? Сам музыкант себя считает югославом, аргументируя это тем, что его отец хорватского происхождения, мать – сербского, а жена – мусульманка. Композитор родился 22 марта 1950 года в Сараево. Учился в музыкальной школе по классу скрипки, но был исключен за «отсутствие таланта». «Мой отец был полковником югославской Народной армии. Он любил музыку, играл на скрипке и мечтал, чтобы я стал профессиональным скрипачом, – вспоминает Брегович. – Родители отправили меня в музыкальную школу. Но я был умным мальчиком и вскоре смекнул, что девочки предпочитают гитаристов. Так и не окончив скрипичную школу, стал осваивать гитару».

Он начал играть рок в 1966 году в любительской группе «Бестие». Потом три года работал в «Кодекс», некоторое время был участником трио «Мика, Горан и Зоран», затем группы «Ютро», которая переименовалась в «Белую пуговицу». «Помню, в 17 лет я играл на гитаре в стриптиз-баре. Я думаю, что видел больше обнаженных женщин, чем все юноши моего возраста в бывшей Югославии, – говорит Брегович. – А ведь дело происходило в коммунистические времена. В 18 лет я уехал в Италию, какое-то время жил в Неаполе, но потом вернулся домой и поступил на философский факультет Сараевского университета. Учился четыре года, но профессором так и не стал. За два года до окончания учебы я записал первый альбом. Времена были такие, что стать профессором философии означало стать профессором по марксизму. Я убежал от этой судьбы и выбрал музыку».

Горан стал настоящей рок-звездой. Он покупал автомобили, устраивал роскошные вечеринки. Такое поведение было частью его образа. А всемирная известность Горана Бреговича началась именно с кинематографа. Однако будет ошибкой считать, что именно Эмир Кустурица ввел его в этот мир. Роман с кино начался с комедии Здравко Рандича «Облако бабочек» в 1977 году. Потом была документальная драма «Личные дела» и перерыв на двенадцать лет. За это время музыкант успел выпустить восемь альбомов и распустить «Белую пуговицу». В 1989-м режиссер Адемир Кенович пригласил его поработать над музыкой к фильму «Кудуз». А потом появился и Эмир Кустурица. «По-настоящему я начал работать с начала войны, – вспоминает сам Горан Брегович. – Мне повезло, я не был в Сараево, когда она началась. Мой дом был разрушен, я оказался в изгнании в Париже и начал новую жизнь. Непросто было в житейском плане, но в смысле творчества Париж всегда был и остается одним из центров культуры и центров эмиграции мастеров культуры». Эмир Кустурица как раз уехал в Америку преподавать режиссуру. Говорят, что однажды студент Дэвид Аткинс принес ему кипу отпечатанных листов и спросил: «Это вообще к чему-нибудь пригодно?» «Это» оказалось достаточно пригодным для сценария фильма «Аризонская мечта». После его выхода песня Бреговича In The Death Car облетела все радиостанции мира. Исполнил ее «крестный отец панк-рока» Игги Поп. Он был на удивление лиричен, вдумчив, философичен, а музыкальный ряд представлял собой странный гибрид ямайского регги с чем-то знакомым, но необычным. «Я работал для кино, как маньяк, – вспоминал Горан. – Мне позарез нужны были деньги, мне позарез нужно было бросать их на ветер».

Кстати, Эмир Кустурица когда-то играл в одной из групп Бреговича на бас-гитаре. Фильм, который они сняли вместе – «Время цыган», был не только первой в истории кинолентой о цыганах с диалогами на романэ, но и первой Пальмовой ветвью Каннского фестиваля для режиссера. Саундтреки к «Кудузу» и «Время цыган» объединила на одном диске компания PolyGram. Альбом в рейтингах нарождавшегося жанра world music сразу занял высокие позиции. В своей музыке Горан Брегович сплавил воедино безудержный цыганский мелос, напевы балканских славян и рок.

«Цыганам нужен счастливый финал»

Сейчас Горан пишет для кино очень мало. Последняя пластинка, которая вышла перед тем, как он написал оперу «Кармен со счастливым финалом», называлась «Песни из сказки, со свадеб и похорон», и Брегович ее считает саунд-треком. Правда, фильма, к которому бы она прилагалась, нет. «Но, возможно, он существует в моей голове и возникает в вашей, когда вы слушаете эту музыку», – говорит композитор.

Во время первого гастрольного тура по Европе Горан сотрудничал с большим симфоническим оркестром. Но музыка Бреговича
другая, для ее исполнения не нужны все инструменты. «Я стал трансформировать оркестр, подгоняя его под мою музыку, заменил некоторые традиционные классические инструменты народными балканскими, пригласил солисток из Болгарии и цыганских духовиков, – рассказывает музыкант. – Главная часть оркестра – духовая группа, типичная для балканского свадебного и похоронного оркестра. На Балканах существует традиция духовых оркестров. Эта традиция идет со времен турецкой оккупации. Дело в том, что во время войн против турок, балканских войн, во время Первой мировой войны никаких музыкальных академий не было и в помине, не было своих, специально обученных военных оркестров, а музыка была нужна. И тогда военные закупили духовые инструменты и отдали их цыганам. А цыгане могут за полдня научиться играть на любом музыкальном инструменте. Поэтому военную музыку заиграли цыгане. А где цыгане, там игра на свадьбах и похоронах. Люди, простившись с покойником, собираются вместе, слушают и поют любимую музыку того, кого они только что проводили. То есть, по сути дела, одна и та же музыка играется и на свадьбах, и на поминках. И мои музыканты до встречи со мной часто играли на свадьбах и похоронах. Я в шутку стал называть оркестр свадебным и похоронным. Название понравилось и мне, и музыкантам, и так оно и прижилось».

Оперу «Кармен со счастливым финалом», посвященную маленькому цыганскому оркестру, Брегович сочинил в 2007 году. В основе оперы – история цыганки Кармен, но окончание ее не трагическое. «Цыганам нужен счастливый финал, – рассказывает Брегович. – Как в старой цыганской шутке, где бабушка смотрит порнофильм. Открывается дверь. На пороге стоит внук. Он спрашивает: “Бабушка, что ты делаешь?” – “Жду свадьбы”. Свадьба – всегда счастливый финал для цыган. В финале моей оперы все выходят замуж и женятся. Мне тоже нравятся счастливые финалы, и я надеюсь, что в моих произведениях все будет заканчиваться благополучно».

Пару лет назад на одном из концертов фестиваля цыганских духовых групп Брегович записал альбом «Алкоголь». В него входят композиции из старого рок-н-ролльного времени, стилизации под греческие и турецкие народные мелодии. «Когда я просмотрел отснятый материал, где я пью во время концерта, родилось название альбома, а потом возникла идея разделить его на две части – “Сливовица” и “Шампанское”. Получился алкогольный танцевальный альбом. Знаете, я композитор из тех мест, где нет классической музыки. Вся наша музыка на протяжении столетий создавалась во время распития алкогольных напитков. Почему я должен делать для себя исключение?»

«Я был плохим коммунистом, и прихожанин из меня тоже не вышел»

Он считает, что цель каждого композитора, такая сверхзадача человека, который пишет музыку, – это надежда на то, что его мелодии останутся в памяти людей не как написанные им, а как народные. «Это как кто написал, не знаем, но музыку помним, – говорит Горан. – Дело в том, что я родом оттуда, где в течение долгих веков соприкасались православие, католицизм и мусульманство. И отчасти поэтому у моей страны ужасная история. Я как композитор был приговорен родиться там, где все перемешано, поэтому чувствую себя в некотором смысле Франкенштейном».

Вообще-то он из коммунистической семьи: «Мой отец был коммунистом, состоял в партии, и даже я должен был состоять в партии уже потому, что после учебы на философском факультете получал степень профессора марксизма. Я тогда не имел никаких контактов с религией. Но в последние годы эти контакты стали довольно-таки частыми. Я могу сказать, что для меня было очень важно осознать те принципы, на которых покоятся все мировые религии. Все мы имеем осознание некоего метафизического смысла, именно религия и духовность превращают нас из существ в людей. Кто-то из нас посещает церковь, кто-то создает собственную религию, но это потребность живого разумного творения. Я был плохим коммунистом, и прихожанин из меня тоже не вышел.

Когда я был в Ватикане по приглашению папы, то выиграл ежегодную премию, которая учреждена Ватиканом, — я много консультировался со священнослужителями и понял, что три великие мировые религии технологически в своих богослужениях базируются на одном и том же, на совместной молитве. Следующий комментарий я получил в Александрийском соборе в Париже. Я предложил написать литургию, которая будет окружена миром. Я хотел создать такую литургию, которая бы объединила все три религии. Часть моего оркестра была из Марокко, а солист — официальным чтецом Корана короля Марокко. Также я пригласил хор Московского патриархата, а моими тремя певцами были священники: еврей, мусульманин и христианин. Моя литургия символизирует момент единения, когда мы способны оказаться выше политики или религиозных разночтений. Мне это кажется простым. Мне повезло, что я пришел к пониманию церкви в мои поздние годы».

Брегович как-то сказал, что еще десятилетие тому назад его музыка была адресована только жителям Балкан. Сегодня ее понимают и принимают практически во всем мире. Что так изменилось: музыка или сам мир? «Конечно, окружающий мир — он и вправду здорово изменился, – говорит композитор. – Люди оказались не ограниченными репертуаром МTV. Выяснилось, что им интересна и современная музыка. И что такие композиторы, как я, и даже более необычные, чем я, имеют свою аудиторию. Я ведь никогда не был на телевидении. Я просто прямая противоположность современной музыкальной индустрии, парень, который сделал себя сам. Все, что я делаю, родом из прежних времен, далеких времен. Но мои записи слушают и в Корее, и в Новой Зеландии, и на островах, и на Украине — значит, в них что-то есть. Это не тешит мое эго, не подумайте. Я радуюсь тому, что мир не столь оболванен, как это выглядит по телевизору. Имидж, созданный ТВ, не так однозначен и реален, вот что здорово! Мир гораздо более искренний и красивый, чем они это показывают нам».

Подготовила Лина Лисицына,
По материалам «Областная» , «Независимая газета» , «Зеркало недели»

Поделиться.

Комментарии закрыты