Игорь Крутой: Думаю, мне пора показаться за рубежом!

0

Замеченный в пристрастиях к популярной музыке Игорь Крутой неожиданно для многих записал с российским оперным певцом Дмитрием Хворостовским двойной альбом «Дежавю» и теперь пакует чемоданы, собираясь в мировое турне…

Крутой, а в своих силах не уверен

– Судя по названию программы, подобное с вами уже случалось, Игорь Яковлевич?

– Как поет мой друг Лев Лещенко, то, что было не со мной, помню… Наверное, каждый хотя бы раз испытывал состояние дежавю, когда вдруг начинало казаться, будто это происходило раньше, в какой-то предыдущей жизни. Словно смотришь повтор фильма о себе самом: все уже видел, все слышал… По крайней мере, мне такое чувство знакомо.

– Когда в этом признается композитор, разные мысли закрадываются. Не боитесь, что заподозрят в желании позаимствовать чужую мелодию, выдать подслушанное где-то за свое и свалить все на потусторонние силы? Дескать, дежавю, померещилось…

– Мне хватает собственных музыкальных идей, чтобы не заниматься копированием и уж тем более плагиатом. Поэтому и дежавю меня скорее настораживает. Вижу в нем скрытый намек, предостережение. Уходить всегда надо за пять минут до финального звонка. Лучше недопеть, недоиграть, чем пересидеть. Самое поразительное, большинство людей понимают это, но почти все опаздывают. Единицы в состоянии остановиться в расцвете сил, как, к примеру, Магомаев. Многие считали, Муслим поторопился, уговаривали вернуться на сцену, но тот не изменил однажды принятому решению. Что хотел – спел, а повторяться не пожелал. Думаю, Муслим не боялся провала, попросту исключал его вероятность. О себе такого сказать не могу. Перед каждым новым проектом испытываю дикий мандраж. Даже стыдно сознаваться, до какой степени не уверен в своих силах.

Творческое «онемение» страшнее боли

– Почему одно время вы называли себя бывшим композитором? Тоже какие-то застарелые комплексы?

– Пытался пошутить. Видимо, не слишком удачно. Хотя в моей жизни действительно было два момента, когда напрочь пропадали способность и желание писать музыку. А для меня нет ничего страшнее, даже физической боли боюсь меньше. Впервые «онемел» лет десять назад. Подходил к роялю, касался клавиш, но не находил внутри отзвука. Пустота! Видимых причин для такого состояния вроде бы не было, а музыка вдруг ушла. Думал, навсегда. Вырулил благодаря инструментальному альбому «Без слов». А потом накатила вторая волна… В отечественном шоу-бизнесе началась, скажем так, гражданская война, длившаяся почти четыре года. Былые заслуги и успехи в расчет не брались, рубка шла конкретная. С привлечением ОМОНа, с налоговыми проверками и прочими «радостями».

– К счастью, все участники того сражения живы.

– Но сколько крови было попорчено! Многие из тех, кого считал друзьями, отвернулись, переметнулись на другую сторону. Со мной остались единицы – Раймонд Паулс, Лайма Вайкуле…

– Люди заграничные, им бояться нечего.

– Игорь Николаев не предал. А в наиболее критический момент рядом встала Пугачева. До сих пор не знаю, почему. На этот вопрос может ответить лишь сама Алла. Ее участие и моральная поддержка, бесспорно, сыграли важную роль.

– Могло быть совсем плохо?

– Меня пытались выдавить из страны, отнять бизнес – рекорд-компанию, радиохолдинг, Муз-ТВ. Зависть – страшная разрушительная сила, наши люди по-прежнему плохо переносят чужой успех. Тем не менее, я не собирался капитулировать, уповая на милость конкурентов. Понимал, снисхождения не дождусь.

– Но потом все-таки продали 75 процентов акций телеканала.

– Это был добровольный шаг, меня никто не принуждал. Сам так решил, устав воевать. Алишеру Усманову всегда по-человечески симпатизировал, и сейчас у нас не только партнерские, но и дружеские отношения. Даже музыкальные вкусы во многом совпадают, хотя порой жарко спорим на тему «формат – неформат». По этой части я крупный спец, мои песни нередко ведь отказываются крутить по радио и телевидению, они самостоятельно пробивают дорогу к зрителям и слушателям.

– Не боитесь, что с «Дежавю» история повторится?

– Вряд ли. Имя Хворостовского – своеобразная гарантия от неудачи. На мой взгляд, любой проект с его участием обречен на успех. Хотя бы по той причине, что Дмитрий не полезет в гиблое дело. Вкус и внутреннее чутье не дадут.

Лара Фабиан как «паровоз»

– Где пересеклись ваши пути-дорожки?

– Случайно познакомились в Майами года три назад. Потом время от времени мы общались, как-то Дмитрий пригласил меня с женой в «Метрополитен-опера» на премьеру «Трубадура». Я был приятно впечатлен приемом, оказанным Диме нью-йоркской публикой. Каждый его выход на авансцену сопровождался овацией. Хворостовский спел так, что заслужил симпатии почти четырехтысячного зала. Когда после премьеры Дима предложил написать что-нибудь для него, я почувствовал себя польщенным. Сам бог велел бежать за рояль и взывать к вдохновению.

– Мольба была услышана?

– Трезво поразмыслив, я решил, что Дмитрий, будучи хорошо воспитанным человеком, сказал те слова из вежливости. После повторной просьбы задумался всерьез. В любом случае ничем не рисковал, напротив, союз с Хворостовским сулил мне только выгоду. Дима же ставил на кон репутацию оперного певца. Я не мог подвести человека. Написал три композиции, в том числе ту, которая дала название циклу. Там же, в Нью-Йорке, мы пошли в студию, начали работать. Дима, послушав запись, отреагировал примерно так: «Господи! Я же всю публику растеряю!» Тем не менее, Хворостовский решил показать песни знакомым и коллегам. Те на удивление положительно восприняли услышанное. Работа продолжилась, но вскоре мы угодили в тупик – творческий и человеческий. На какое-то время даже перестали общаться. Что делать? Знать, не судьба. Конечно, меня подмывало позвонить Диме, но мешала гордыня. Сами понимаете, фамилия.

– Крутой!

– К тому же, добавьте, Лев по знаку зодиака! Словом, первым трубку снял Хворостовский, предложив вернуться к проекту. Я с радостью согласился. После этого дело пошло веселее. Одного альбома оказалось мало, записали второй. Выпустили CD, сняли клип, теперь вот отправляемся в мировой тур.
Для Димы это новый опыт – впервые музыкальные произведения написаны специально для него. Прежде он исполнял классический репертуар или перепевал уже звучавшие ранее песни. А тут абсолютно оригинальный материал. Уже после выхода диска с «Дежавю» Дмитрий сказал, что наш проект – лучшая страница в его музыкальной биографии.

– Вдохновившись альянсом с Хворостовским, вы взялись еще за один альбом.

– Да, с Ларой Фабиан. Обратил на нее внимание в конце 90-х, когда услышал, как Лара исполняет кавер-версию знаменитого Adagio. Работы с альбомом нам хватит до будущего лета. Если все пойдет нормально, в следующем октябре выпустим «Мадемуазель Живаго».

– Названия для дисков вы, Игорь Яковлевич, находите, скажу мягко, нетривиальные.

– На самом деле все просто. Во-первых, Лара получила имя в честь героини романа Бориса Пастернака. Во-вторых, музыку для альбома пишет российский композитор. Не скрываю, что хочу показаться как автор и за рубежом. Думаю, пора. Творческий человек обязан иметь здоровые амбиции, иначе ему ничего не добиться. Зачастую наши музыканты, пытавшиеся заявить себя на Западе, теряли реальные позиции дома, но и за кордоном не могли закрепиться. Я собираюсь подступиться к проблеме с другой стороны.

– Используя в роли паровоза раскрученные имена исполнителей?

– Почему бы нет? Наш союз выгоден всем сторонам. Главное – не бояться рисковать и не останавливаться. Андрей Ванденко,
«Итоги» (itogi.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты