Игорь Крутой: «На эстраде многое решает случай»

0

Он автор более трехсот песен, многие из которых стали настоящими хитами.

На утренниках играл на баяне

Игорь Крутой родился 29 июля 1954 года в Гайвороне, Кировоградской области. «Все мужчины в нашем роду были Крутыми, включая деда и отца, – говорит композитор. – Правда, оба прожили недолго. Дед погиб на войне, папа умер в 53. В свои годы я уже его старше. Незадолго до смерти батя повез меня по местам детства, в деревню Дубиново на Кировоградчине. Показал, где прятался от немцев и полицаев, рассказал, как чудом остался жив. Помню, подумал тогда: если бы отца убили, то мы с сестрой не появились бы на свет. Так жутко стало от этой мысли!»

Уже в раннем детстве стало ясно, что Игорь наделен музыкальными способностями: в школе на утренниках он играл на баяне, аккомпанировал хору, а в 6 классе создал свой ансамбль. В старших классах играл на баяне в клубе, под его музыку проходили танцы. А когда пришло время определяться с профессией, мама посоветовала парню поступить в музыкальное училище в Кировограде. Игорь так и сделал. Перед поступлением он целый год учился игре на фортепиано — это было необходимо для дальнейшей учебы.

Хотя сын радовал Светлану Семеновну успехами, ей приходилось нелегко — ведь отец Игоря, Яков Александрович, отсидел в тюрьме 6 лет. Он работал на заводе «Радиодеталь», и бухгалтера предприятия поймали на краже денег. А она потянула за собой и Якова. Мать Крутого Светлана была просто убита тем, что мужа посадили, и всегда была уверена, что он не виноват. Она постоянно ездила в Винницкую область, где супруг отбывал наказание.

Когда отца посадили, Игорь был совсем маленьким. А после того, как Яков Александрович вышел на свободу, в семье родилась дочь Алла. По словам соседей, родители Крутого были очень счастливой парой — их соединяла просто голубиная любовь. Но потом случилось непоправимое — Яков Александрович заболел. Рак горла. Чего только ни делала Светлана, к каким только докторам ни обращалась, пытаясь его вылечить, все было тщетно.

«Музыка вдруг ушла. Думал, навсегда»

В Киевскую консерваторию поступить Крутому не удалось – завалил экзамен по истории КПСС. Тогда будущий композитор вернулся в родной Гайворон и преподавал в соседнем селе Бандурово сольфеджио, вел курс баяна. «Считаю, все, что происходит в жизни — полезно, – говорит Игорь Яковлевич. – И тогда, чтобы заработать на жизнь, я играл совсем другую музыку — романсы, народные песни. Это была работа в ресторане, для любого музыканта — это школа. Тот же Раймонд Паулс и в вестибюлях кинотеатров успел наиграться».

В ресторанах Крутой подрабатывал, когда учился в Николаеве в музыкально-педагогическом институте на дирижерском факультете. Тогда же композитор познакомился с Александром Серовым (певец родом из Николаевской области). Они подружились и вместе поехали покорять Москву. Игорь написал для Серова песню «Мадонна», и с этого момента их карьера пошла в гору. Они даже вместе жили в Москве на съемной квартире.

Когда пришел успех, Крутой стал не только писать песни, но и заниматься бизнесом в сфере музыки. Правда, из-за этого возникали проблемы, конфликт интересов: «Была такая история на Муз-ТВ. Там, как и на других моих станциях, решение о каждой песне принимал художественный совет. Я как композитор получился жертвой, потому что малейшие неприятности или непонимание в отношении продюсерских структур или радиостанций тут же негативно сказывались на моем творчестве — снимались мои песни», – говорит Крутой.

Одно время он называл себя бывшим композитором: «Пытался пошутить. Видимо, не слишком удачно. Хотя в моей жизни действительно было два момента, когда напрочь пропадали способность и желание писать музыку. А для меня нет ничего страшнее, даже физической боли боюсь меньше. Впервые “онемел” лет 15 назад. Подходил к роялю, касался клавиш, но не находил внутри отзвука. Пустота! Видимых причин для такого состояния вроде бы не было, а музыка вдруг ушла. Думал, навсегда.

Вырулил благодаря инструментальному альбому “Без слов”. А потом накатила вторая волна. В российском шоу-бизнесе началась, скажем так, гражданская война, длившаяся почти четыре года. Былые заслуги и успехи в расчет не брались, рубка шла конкретная. С привлечением ОМОНа, с налоговыми проверками и прочими “радостями”. Многие из тех, кого считал друзьями, отвернулись, переметнулись на другую сторону. Со мной остались единицы – Раймонд Паулс, Лайма Вайкуле».

Теперь Крутая еще и официально

Всегда поддерживала Игоря и его супруга Ольга. Ей он посвятил несколько композиций, и именно ее можно было увидеть в видеоклипах на песни Крутого. По словам композитора, увидев Ольгу впервые, он мгновенно понял, что женится на ней: «У нас еще никаких отношений не было, а я ей уже предложение сделал. Я шел ва-банк. Сразу ей задал вопрос: “Будешь моей женой?” А она тут же согласилась». Против смены фамилии женщина не возражала, напротив, говорила: «Меня всю жизнь считали крутой, а теперь я ею буду еще и официально».

У Ольги есть дочь от первого брака Виктория, недавно она вышла замуж за московского ресторатора Давида Берковича. Новоиспечённые муж и жена дружат уже давно, с того времени, как им исполнилось 15 лет. В собственный день рождения в 2012 году он пригласил любимую девушку отпраздновать свой праздник в Берлине. На следующий день, в предрождественской атмосфере Давид сделал ей предложение руки и сердца. Однако пышную свадьбу сыграли только сейчас.

Есть у Крутого и сын от первого брака, они с женой Натальей уже подарили композитору внучку Кристину. А вместе с Ольгой Игорь воспитывает общую дочь Сашу. Крутой не раз говорил, что не хотел бы, чтобы девочка пошла по его стопам: «Это ведь очень “специфичный” мир. Если ты прорываешься, то есть возможность что-то диктовать, быть кем-то. А если вспыхиваешь на какое-то время, особенно в детском возрасте, а потом это все уходит — получается травма на всю жизнь, живешь в разочаровании. Я не хочу, чтобы у нее были такие травмы. Пусть лучше она будет адвокатом, педагогом, врачом. У меня вообще очень приземленные мечты, чтобы близкие и друзья были здоровы».

Возрождение Юрмалы

Много лет композитор занимается организацией фестиваля в Юрмале. Впервые этот город возник на его личной карте 25 лет назад. В 1989 году Крутой получил приглашение участвовать в жюри фестиваля молодых исполнителей «Юрмала». Это и был его первый приезд: «Я сразу увидел, как сильно все там отличается от России. Всё немного иначе, люди уравновешеннее, лёгкий иностранный акцент. Такой кусочек Европы. В жюри в том году сидели Ира Понаровская, Яак Йоала, Лёва Лещенко, Илья Резник, Игорь Корнелюк. Председателем был Раймонд. Но он тогда болел и ставил оценки по телефону. А победил тогда Сосо Павлиашвили».

Через несколько лет Крутой приехал в Латвию с концертами Ирины Аллегровой: «Помню, мы заехали в Юрмалу и ужаснулись: во многих домах были забиты окна, трава не кошена, мусор, запустение, магазины-кафе пустые. Это было дико видеть – полное ощущение забытого богом уголка. Правда, к его спасению я не имею отношения. Хотя, может быть, косвенно “Новая волна” и повлияла на возвращение интереса к Юрмале».

Идея этого фестиваля возникла, когда замдиректора концертного зала «Дзинтари» Лев Островский приехал в Москву и с трудом нашёл Крутого через Эммануила Виторгана – Игорь с женой тогда переселился в гостиницу, потому что в его квартире шёл ремонт. В отеле Лев и озвучил свою идею возрождения фестиваля «Юрмала». «Я ему сразу ответил, что перво-наперво требуется узнать мнение Паулса, – вспоминает Крутой. – Готов ли он участвовать в проекте. Островский взял паузу на несколько дней, быстро сгонял в Латвию, переговорил с Паулсом и вернулся: “Маэстро согласен”. Тогда уже я полетел в Ригу, где мы встретились с Раймондом, пообщались и буквально в течение часа придумали, как всё будет».

Паулс боялся, что реанимировать старую «Юрмалу» уже невозможно. Но вместе с Крутым они пошли по пути создания нового бренда. Тем более что со старым названием была связана некая скандальная история: кто-то из учеников Раймонда приватизировал бренд, Паулса вызывали в прокуратуру, предъявляли ему необоснованные претензии. «В общем, было глупо, обидно и несправедливо, – говорит Крутой. – Мы решили стартовать с новым названием. И новой формулой. Чтобы запустить конкурс, в 2002 году в Юрмалу приехали только по линии организаторов 800 человек».

«Время сейчас коммерческое»

Теперь «Новая волна» заметна и в международном музыкальном пространстве. Хотя организаторы и осознают, что до самых популярных фестивалей им еще очень далеко: «Не могу сказать, что, скажем, вся Италия сидит и следит за итальянским участником, как за фестивалем Сан-Ремо. Не буду врать и о том, что “Новая волна” имеет вес “Евровидения”, – всё же это совершенно разный охват телевизионной аудитории», – говорит Крутой.

Кстати, сам он собирался наладить сотрудничество с «Евровидением», но не вышло: «Я предлагал им новое развитие. Ведь сегодня это конкурс песен. А у нас – конкурс имён. Я приглашал их примкнуть к ведению нашего конкурса на английском языке, чтобы “Новая волна” вырвалась за рамки Восточной Европы. Выяснилось, что они информированы о нас достаточно хорошо, но играть параллельно при одном руководстве не захотели. Может, побоялись, что “Волна” составит им конкуренцию?»

Возникли у Крутого разногласия и с организаторами конкурса в Юрмале. В какой-то момент проект решил оставить Раймонд Паулс. Как рассказал Игорь Яковлевич, тот всегда хотел больше идти в музыкальную сторону, не считаясь с телевизионными интересами. Претензии Паулса были в том, что он мало влиял на конкурс и не мог идти вразрез с форматами, которыми руководствовались организаторы, составляя плейлист или приглашая артистов. «Возможно, по-своему он был прав, – отмечает Крутой. – Но у нас своя правда: нам важно, чтобы проект был смотрибелен для широкой телеаудитории. Время сейчас коммерческое. И хотелось бы, чтобы в дни трансляции нашего проекта люди смотрели именно нас. Руководствоваться только музыкальным уровнем я не могу».

Конечно, есть опасения, что, вычёркивая из списка конкурсантов «неформат», можно потерять индивидуальность. Ошибки бывают, не скрывает Крутой: «К примеру, когда я впервые услышал Валеру Меладзе, то не мог понять, как из него можно раскрутить звезду. Валера тогда выступал со своей рок-командой «Диалог» и выглядел там достаточно чужеродно. Я даже предположить не мог, что он займёт своё место на долгие годы. Именно благодаря особому, неформатному почерку своего брата-композитора Кости Меладзе и своей особой манере исполнения.

У меня были записи Стаса Михайлова до того, как он взлетел. Но я даже не запомнил их – это потом Стас мне рассказал, что приносил. И таких случаев немало. На эстраде многое решает случай. Так что моё слово отнюдь не приговор. Если человек уверен в своих силах – пусть пробует».

У самого композитора в ноябре пройдут юбилейные концерты, исполнять его мелодии будут Андреа Бочелли, Лара Фабиан, Дмитрий Хворостовский, Суми Чо, Аида Гарифулина. А потом в «Олимпийском» все российские звёзды будут петь его хиты. «Это волнительно и приятно, – признается композитор. – В общем, мне есть чем заняться». А вот за раскрутку молодых звезд он почти не берется: «Меня трудно обвинить в том, что я зажимаю молодёжь. Количество выпестованных мною звёзд огромно: Андрей Губин, “Дискотека “Авария”, Лёня Агутин. Начинали мы с Сашей Серовым и Ирой Аллегровой. Сейчас это делать крайне сложно. Радио играет в свои форматы и корпоративность. Чтобы песня ротировалась хотя бы на одной станции, надо с ними пуд соли съесть. А бегать, высунув язык, между станциями, мне уже не хочется, да и не по статусу. Но как автору мне грех жаловаться – мои песни все еще крутят».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Суббота», «Итоги», «Сегодня», «Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты