Игорь Стечкин: рожденный с револьвером

0

Род Стечкиных оставил свой след в истории. Среди них были и именитые врачи, и конструкторы. Но современники знают прежде всего Игоря Яковлевича Стечкина, изобретателя знаменитого автоматического пистолета, а также автоматов и противотанкового оружия.

Однажды произошел комичный эпизод. Бориса Стечкина, одного из конструкторов ракетных двигателей, работавшего с Королевым, как-то остановил постовой — права проверить — и сказал: «Большое спасибо, товарищ академик, вам за пистолет».

«Стреляющий» диплом

Свое самое значимое изобретение оружейник разрабатывал еще будучи студентом Тульского механического института, в тайне от сокурсников и преподавателей. Своим пистолетом он блеснул уже на защите диплома, доказав при всех его эффективность, выстрелив в потолок прямо перед экзаменационной комиссией. Теперь этот экземпляр хранится в музее кафедры института как почетный экспонат. Кстати, тот случай оброс легендами и слухами. «В институтской мастерской, используя весьма примитивное оборудование, Игорь изготовил демонстрационный образец пистолета. И когда кто-то из членов комиссии выразил сомнение по поводу того, будет ли конструкция, представленная на защиту, стрелять, он произвел несколько выстрелов холостыми патронами. Потом те, кто не присутствовал при этом, выдумывали самые разные подробности, пытаясь в лицах изобразить, как прятались под столы перепуганные преподаватели. В действительности брат имел разрешение на эту демонстрацию. Да и в комиссии были не барышни, падающие в обморок при звуке выстрела», – рассказал о том эпизоде старший брат Игоря Яковлевича Олег Стечкин.

3 декабря 1951 года пистолет Стечкина был принят на вооружение Советской армии. Как нельзя кстати он пришелся танкистам и летчикам, которые из-за малых объемов своих боевых машин не могли пользоваться оружием мощнее, вроде автомата Калашникова. Разработка Игоря Яковлевича оказалась настолько удачной, что до сих пор сотрудники многих спецслужб мира предпочитают «Стечкина» другим видам оружия.

А через три года после окончания института молодой инженер ЦКБ-14 (сейчас это Государственное предприятие «Конструкторское бюро приборостроения») уже победил на конкурсе моделей автоматического армейского пистолета. Образец Стечкина мог стрелять очередями, обеспечивая прицельную дальность до 200 м. Магазин на 20 патронов давал возможность вести продолжительный бой, не перезаряжая оружие. Деревянная кобура использовалась в качестве приклада, и, таким образом, АПС фактически превращался в пистолет-пулемет.

Домашний арсенал

Как рассказывает старший брат конструктора Олег Яковлевич, их мама едва не умерла, производя на свет Игоря. Роды прошли крайне тяжело, так как ребенок был крупным. В семье считают, что ему с рождения было суждено стать оружейником. «Я хорошо помню, как Игоря, только-только издавшего первый крик, положили пеленать на тумбочку, в которой хранился отцовский револьвер. Так что с первого дня появления на свет брат оказался в “поле тяготения” огнестрельного оружия. В нем он пребывал до самой смерти», – вспоминал Стечкин-старший.

«Игорь родился в то время, когда наша семья жила в маленьком уездном городке Алексине, обладавшем особым ароматом глухой русской провинции. Но даже здесь столкновение эпох отразилось на жизненном укладе: с одной стороны — реверансы, шарканье ножкой, с другой — “комиссары в пыльных шлемах”, галифе, кирза и нерассеявшийся дым гражданской войны. Оружие тогда было у всех: у партийных работников, бандитов, дезертиров… И мы, дети, с первыми глотками воздуха вдыхали аромат войны. Видимо, под влиянием этих “испарений” у нас развивалась инстинктивная тяга к оружию».

У самих Стечкиных дома тоже хранился целый арсенал: несколько охотничьих ружей, кинжал, кортик, три револьвера. «Один полагался отцу, как главному врачу районной больницы и судебно-медицинскому эксперту. Наган-самовзвод привезла с фронта мать. И был еще какой-то огромный, очень большого калибра револьвер – тоже военный трофей. Все это оружие брат просто обожал. Знал, где отец его хранил, и ухитрялся тайно брать его для своих экспериментов. Так что еще подростком он отлично знал устройство этих смертоносных игрушек. Ребята постарше доверяли ему ремонтировать свое оружие, знали, что он легко может заменить пружину, боек или другую деталь», – рассказывал об увлечении брата Олег Яковлевич. – Кроме того, наш отец был страстным охотником и превосходным стрелком. Из малокалиберного детского ружьеца “Монтекристо” он мог пулей забить в стенку гвоздь или застрелить крысу прямо в голову. Отлично стреляла и мать. На полу одной из комнат лежала шкура застреленного ею медведя. Да и все в нашей семье любили стрелять.

В саду рядом с домом отец устраивал тир. Мишени делали из деревянных лопат: рукоятки втыкали в землю, а на самой лопате рисовали разных зверей и птиц. Стреляли из того же “Монтекристо”, а позже из французского пневматического ружья, которое привез из-за границы дядя — Борис Сергеевич Стечкин, создатель теории реактивного двигателя».

«У отца было шомпольное ружье с дамасскими витыми стволами. Я где-то вычитал, что дамасские стволы очень прочные, и решил проверить. Но не учел, что они держат поперечную нагрузку, а на продольное растяжение не рассчитаны. Ну, я и ударил стволом о столб. Ствол лопнул и раскрутился, как спираль», – говорил о своих детских забавах Игорь Яковлевич.

Да и время тогда было довольно жесткое. Дети решали свои споры кулаками и тем, что попадалось под руку. «В Алексине мы собирались в компании для каких-то совместных действий: либо разогнать шпану с соседней улицы, либо порезвиться на огородах… Драки у нас были совершенно обыденным делом: ножи, дубинки, гайки, гири на ремне… – говорил о своем детстве конструктор. – У меня в компаниях почему-то всегда был авторитет. Меня считали за первое лицо. Даже тогда, когда надо было выяснять отношения… По русскому обычаю ставили с каждой стороны по бойцу. Эти двое и решали судьбу дальнейшего побоища. Наша компания выдвигала в таких случаях меня. Я помню, как однажды такое единоборство не дало результатов. Решали-то коллективно, кто кого побил. А тут явного преимущества не было ни у меня, ни у моего противника. Я его раза три сбивал на землю, а он мне глаз подбил, что тоже оценивалось достаточно высоко. Но бой был совершенно честный, по правилам: не имеешь права бить лежачего, применять оружие и бить ниже пояса.

Когда мы жили в Алексине, я мастерил поджигные пистолеты — поджигалки. Поджигалка — это не игрушка, а настоящее оружие, из которого можно убить, – рассказал Стечкин об опасных экспериментах. – Бралась металлическая трубка, один конец заглушался, через другой забивался заряд. Выстругивалась рукоятка, к которой крепилась трубка. У заглушенного конца пропиливалась небольшая щель. К ней прикладывали головку спички и чиркали спичечной коробкой. Гремел выстрел. Я решил усовершенствовать это оружие и использовал вместо спички бумажный пистон для пугача. Свое изделие я решил испытать, но заглушку вырвало. Хорошо, что не попала в глаз, а лишь слегка рассекла ухо!»

«Револьвер не отдаст»

Между тем, любовь к оружию не воспитывала в детях жестокости. Они росли в довольно гармоничной обстановке. «Отношения с родителями у них были очень близкими, особенно с матерью. Она была очень гуманной женщиной. Но если мама сказала: “Тихонько!” — все, значит, пора приводить себя в порядок, – с теплотой говорил Игорь Яковлевич о маме и родных. – Нас никогда не наказывали. Могли, конечно, поставить в угол. Но не для того, чтобы обидеть, а чтобы дать возможность остыть немножко. Хамства, грубости, неуважения к другим в семье не любили… Ставить себя выше других не позволялось».

«Игорь жил в идеальных условиях для развития его конструкторского таланта. Увлечение техникой отодвигало школьные занятия на второй план. Во всяком случае, брат не был отличником. Но для родителей это не было трагедией, – вторил младшему брату Стечкин-старший. – Но мог своими руками смастерить малокалиберный револьверчик. Очень изящная была вещь. Он работал над ним так азартно, что, когда закончил, не удержался и выстрелил из своего изделия в подушку. Посреди ночи… Я на правах старшего брата пригрозил ему, что отберу игрушку. Обычно Игорь меня слушался, а тут с ним что-то произошло — по выражению его лица я понял, что он готов драться со мной, но револьвер не отдаст. И я отступил».

В школе, как и любой ребенок, будущий конструктор не прочь был слегка пошалить. «В школе мы не были какими-то уж очень вредными, но некоторых учителей изводили, – признавался Игорь Яковлевич. – А с некоторыми учителями мы очень дружили. У нас был своего рода кружок. Мы собирались вместе с любимыми учителями, иногда даже у нас дома. Выбирали тему, например, из области литературы. И каждый читал своего любимого поэта. Кто-то декламировал стихи Лермонтова, кто-то — Есенина, кто-то — Маяковского…»

Любовь к красивому оружию

До сих пор пистолет Стечкина пользуется заслуженным уважением. Когда Игорю Яковлевичу говорили, что его пистолет полюбили бандиты и чеченские боевики, он отвечал: «Бандиты предпочитают ТТ, сделанный в Китае — один раз выстрелил и выбросил… А чеченцы действительно знают толк в оружии».

«У брата было замечательное творческое кредо: “Говорят, что некрасивые самолеты не летают. Если так, то некрасивые пистолеты не стреляют”. Коллеги Игоря рассказывают, что прежде чем выпустить в свет какой-либо образец, он должен был погладить его, приласкать. Отпечатки его пальцев служили знаком качества», – говорил Олег Яковлевич об отношении к работе и оружию своего легендарного брата.

«Плохо сделанная вещь у меня всегда вызывала протест. Я люблю оружие, приятное для человека, располагающее к себе. Доверительное. Потом для меня важны его эффективность и надежность. И, в-третьих, его простота в производстве. И все-таки я всегда начинаю с внешнего вида», – не скрывал Игорь Яковлевич.

Однолюб и ревнивец

Естественно, Стечкин жил не только одним оружием. «Брат был заядлым рыбаком. Эту страсть Игоря в полной мере разделяла его жена, Елена Матвеевна. Был случай, когда именно по настоянию жены в конце ноября ему пришлось лезть в студеную воду — вытаскивать запутавшуюся в леске щуку. Нельзя же было упустить такой ценный трофей! Естественно, блесны, грузила, карабинчики и прочую рыбацкую мелочь он делал сам», – поведал Олег Яковлевич.

По словам родных, Стечкин был однолюбом. Со своей будущей женой он познакомился еще в школе. И чудовищно ревновал ее ко всем. Однажды из-за этого едва не случилась беда… «Я с собой всегда носил кинжал, который сам и сделал. И если бы не удержал меня силой товарищ, то запорол бы я одного… Мне сказали, что моя любовь встречается с парнем, а я этого потерпеть не мог. Хотя мы с ней еще даже знакомы не были. Но я уже знал, как ее зовут, где она живет, под окнами уже простаивал… часами. Пошел я проверить это, так сказать, сообщение. Увидел их в скверике. Рука сама потянулась за пазуху. А приятель мой сразу сообразил, в чем дело, мы с ним откровенны были… Уговорил он меня поостыть. А потом выяснилось, что слух этот был обычным наговором», – рассказывал сам оружейник.

По его признанию, он был однолюбом во всем. Всю жизнь прожил с одной женой, не менял работу, квартиру и машину.

Главное – не высовываться

Игорь Яковлевич исповедовал принцип – не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому, несмотря на легендарность при жизни, он не был обласкан властями и не заработал особого капитала. «Не люблю политику и не разбираюсь в ней. Как-то в Тулу приезжал Черномырдин. И наши оружейники решили подарить ему “Кобальт” (пистолет, разработанный Стечкиным совместно с конструктором Авраамовым). Мне поручили вручить его гостю. За день до этого я зашел к брату и между делом спросил, кто же такой Черномырдин. Это был единственный раз, когда я встречался с политическими деятелями», – подчеркивал оружейник.

Неудивительно, что, когда он заболел раком, об этом даже никто не знал. За умирающим отцом ухаживал сын Ярослав, да еще приходила его жена, с которой он уже тогда был в разводе. И только, когда совсем стало невмоготу (Ярослав работал фотокорреспондентом в газете Тульского госуниверситета и получал гроши), родные обратились за помощью в «КБ приборостроения», где мастер отработал всю жизнь. Там выделили деньги на лекарства. Но уже было поздно. Игорь Яковлевич умер 28 ноября 2001 года, молча, сцепив зубы от боли.

Подготовила Анна Попенко,
по материалам «Братишка», «Русский портал»

Поделиться.

Комментарии закрыты