Иосиф Кобзон: «Семья, дети, внуки – это мой надежный тыл»

0

На его песнях выросло несколько поколений, Кобзона любят и уважают во всем мире – он почетный гражданин 29-ти городов Украины, России и других стран СНГ. На родине – в городе Часов Яр на Донбассе – в его честь названа улица и открыт музей, а в Донецке ему при жизни поставлен памятник.

«Рад, когда удается кому-то помочь»

Иосиф Кобзон родился 11 сентября 1937 года, во время войны его отец, как и многие другие, ушел на фронт, а мать с тремя детьми эвакуировали в Узбекистан, подальше от бомбежек. В 1946 году отец демобилизовался, но в семью не возвратился – уехал в Москву, где снова женился. Мама Кобзона осталась одна, на руках – трое маленьких детей. «Мы просто удивлялись, когда появлялась возможность съесть лишний кусок хлеба, – вспоминал артист. – С этой радостью ничего не могло сравниться. Голод – самое страшное воспоминание».

Мама вновь вышла замуж – за фронтовика Моисея Моисеевича Раппопорта, у которого было двое своих сыновей. Так в семье стало пятеро братьев, а в 1948 году появилась сестра. В 14 лет Иосиф Кобзон забрал документы из школы и поступил в Днепропетровский горный техникум. В годы учебы он уже увлекался пением, занимался спортом – ему нравился бокс: «Дело в том, что я рос в то время, когда не было ни Интернета, ни караоке, – говорит певец. – Были улица и дом. И нужно было защищаться. Мне не хотелось быть мальчишкой, которым кто-то понукает. Тем не менее, я жил в достаточно нравственной атмосфере на улице. Мы не знали, что такое нож, кастет. Кулак и справедливое решение вопроса — вот что было. Я был чемпионом Украины по боксу среди юношей. Но мой тренер Зернов говорил нам: “Узнаю, что кто-то из вас подрался на улице, — взашей выгоню. А если узнаю, что на улице защитили кого-то, — буду хвалить. Вы должны быть справедливыми. Мы для этого вас учим”».

Окончив техникум, Кобзон ушел в армию, в конце второго года службы его пригласили в ансамбль песни и пляски Закавказского военного округа. Там он впервые понял, что песня является его призванием, и отправился в Москву. «Никто в Днепропетровске, где я жил после армии, поверить не мог: как же так, Кобзон поступил в Москву учиться! – вспоминает артист. – Мол, Кобзоны прятались, под бедных рядились, а сколько же денег заплатили, чтобы он в Москве поступил. Но мы действительно очень бедно жили.

Я приехал в Москву в солдатской форме, брюк обычных не было, я вышел из размера, пока служил в армии. Жил в общежитии, работал на картошке: мне мешка картошки, которую я зарабатывал в колхозе, хватало на зиму. И мне все время помогали люди: композиторы, поэты, чиновники, к которым я обращался. Педагоги из Института Гнесиных. Когда же наступило время, когда я сам стал человеком достаточно обеспеченным и могущим что-то сделать полезное людям, я стал это делать с огромным удовольствием. Мне даже Борис Николаевич Пастухов, мой комсомольский вождь, говорил: “Слушай, перестань ты со своими письмами носиться! Неужели ты думаешь, что все верят, что ты это делаешь бескорыстно?” Я отвечал: “Борис Николаевич, мне важно, чтобы я так думал, а то, что дурное говорят, меня это мало волнует”».

С тех пор в артистическом мире известно, что если надо решить проблему, восстановить справедливость, нужно обратиться к Кобзону! «И слава богу, что так говорят. А я получаю удовлетворение, не ожидая взаимной благодарности, испытываю радость, что мне удается что-то сделать и помочь тем, кто нуждается в моей помощи, – рассказывает певец. – Я делаю это прежде всего для себя. Это такое самоочищение и самоощущение».

О себе

"Душа будет петь, пока я жив".

"Не в моем характере пасовать перед подлецами и негодяями".

"Спланировать поступки невозможно, это порыв души, который возникает из ниоткуда – от внутреннего состояния, от воспитания".

"Вот вы, когда целуетесь, вы волнуетесь? Сцена – это тоже самое. Это секс, это наркотик! Разве можно получить кайф, если вы что-то без желания делаете?"

"Биография уже написана, все предначертано. Меня Бог хранит. Если я нужен в этом мире, нужен своей семье, значит, со мной ничего не произойдет".

"Зачем выяснять отношения физическим путем, если можно договориться? А если нельзя спокойно выяснить отношения, то есть ведь могучий русский язык – литературный, и если надо, то и нелитературный. Но если нет другого выхода… тут я боксер".

"Меня можно отправить в могилу, но не вычеркнуть из биографии страны".

О государстве

"Страна, которая защищает своего гражданина, вправе рассчитывать на взаимное уважение и патриотизм".

"Нужно любить страну. Даже если Родина-мать не совсем здорова, нужно сделать все для того, чтобы поднять ее на ноги".

"Экстремальные обстоятельства, и только они, сближают народ".

"В Советском Союзе, несмотря на его масштабы, на наличие национальных республик, была одна молодежь – советская".

"Я живу в России, и я горжусь тем, чем богата моя страна, ведь, кроме недр, есть еще интеллектуальное и духовное богатство".

Об обществе

"Погоня за сенсацией, погоня за гадостью – страшное дело".

"Все террористические акты происходят от отсутствия культуры".

"Только дураки говорят, что в каждом возрасте есть своя прелесть".

"У Америки нет собственной национальной культуры, это эмигрантская страна".

"Легко утратить традиции, растерять накопленное за столетия, а кто потом ответит за бездуховность наших детей и внуков?"

«У нас был самый длинный концерт в мире»

Кобзон уверен, что в Советском Союзе нет города, который бы он не посетил с концертами: «Проехал страну вдоль и поперек. По количеству налетанных часов ни один пилот со мной сравниться не сможет: только в США летал раз тридцать, не меньше. Как-то в самолете увидел бортовой журнал с полным списком стран. От безделья стал считать. Оказалось, на тот момент я побывал в ста шести государствах. Помню, позабавился, когда прочитал, что Шарль Азнавур установил абсолютное мировое достижение, дав за год свыше четырехсот концертов. Да я столько выступлений делал за пару месяцев!»

В молодости, когда Кобзон начинал петь по два, по три сольных концерта в день, все говорили артисту, что он сумасшедший, что это неправильно, даже Леонид Утесов ему это твердил. А Иосиф Давыдович им отвечал: «А вы попробуйте! Если у вас есть школа, если голосовой аппарат от пения не устает, вам ничего не угрожает». «И все стали пробовать, – рассказывает Кобзон. – И Соня Ротару стала петь по два, по три концерта в день, и Пугачева, и Леонтьев, и все остальные исполнители. Неправду говорят, утверждая, что я не устаю. Я устаю так же, как и все нормальные люди. Но я настолько всегда был увлечен своей профессией, я настолько люблю ее, и когда пою перед залом, питаюсь этой энергетикой зрительской! Я ощущаю эту энергетику, она меня держит, и поэтому я могу бесконечно долго петь. У нас был самый длинный концерт в мире: он начался в шесть часов вечера, а закончился в половине седьмого утра! И все это время он транслировался в прямом эфире по российскому телевидению».

Кобзон выступал и в Афганистане, и в Чечне, вел переговоры с террористами во время теракта на Дубровке. «Первый концерт в Грозном я давал уже после войны, – рассказывает артист. – Теоретически мог бы и во время, но я сказал, что никогда не поеду туда, пока идет война. Мое первое звание – заслуженный артист Чечено-Ингушской ССР. В Чечне меня хорошо знают с тех пор, как в 64-м году я исполнил “Песню о Грозном”. Там по сей день поют эту песню. Хотя уже и Грозного нет – того, воспетого. Поэтому я считаю для себя моральным преступлением выступать для одной противоборствующей стороны и не выступать для другой. Кстати, перед концертом в Грозном ко мне пришел Шамиль Басаев и мы три часа в довольно резкой, даже грубой форме «беседовали». Был он и на концерте. Его сопровождал Ахмед Закаев. После выступления зрители не аплодировали – стреляли в воздух. А Басаев сказал: “Мы должны были бы подарить вам белого коня, но у нас уже нет белых коней. Война все отобрала. Поэтому я дарю вам то, что может подарить воин, – свое оружие”. И преподнес мне пистолет. Закаев на ухо мне шепчет: “У нас, когда дарят пистолет, принято стрелять”. – “Я знаю, что у вас принято стрелять, – говорю, – но я стрелять не буду. И хотел бы, чтобы вы тоже никогда не стреляли”. И ушел. И услышал от своего пианиста: “Иосиф Давыдович, а ведь вы могли стать Героем России!” – “В каком смысле?” – “Разрядив пистолет в Басаева!” – “Да, мог бы стать Героем России – только посмертно”».

«Когда я уходил из этого мира, меня спасла моя жена»

Кобзон давно занимается общественной деятельностью, он депутат Госдумы РФ, работает над вопросами культуры и образования. «Отношение к культуре удручающее, как к производственной отрасли, – заявляет артист. – Разве можно назвать культуру отраслью? Так вот она – отрасль униженных и оскорбленных. Когда я был председателем Комитета Госдумы по культуре, кричал, молил о том, что нужно выделять на культуру больше средств. Не помогает ничего. У нас скоро не будет библиотек, начнут закрываться театры.

Сам я – состоявшийся в этой жизни человек, у меня есть все, поэтому, кроме депутатского зала в аэропортах, никакими депутатскими привилегиями и льготами не пользуюсь. К тому же по закону депутат не имеет права заниматься бизнесом. Только двум категориям депутатов разрешается продолжать свою профессиональную деятельность – это творческие люди и преподаватели. Дума работает три дня в неделю. Как бы мне не было стыдно, но я признаюсь, что ни разу не досидел до конца пленарного заседания. Ни разу. Но к работе отношусь очень ответственно».

Самым главным достижением в своей жизни он называет женитьбу на своей супруге Нелли. «Семья, дети, внуки – это мой надежный тыл. Это самое важное, – заявляет Кобзон. – Когда мне было очень плохо, когда я уходил из этого мира, меня спасла моя жена. Она не давала мне уходить. Врачей заставляла бороться за мою жизнь. Это замечательный, надежный друг».

До этого брака у Кобзона было два неудачных, первый – с Вероникой Кругловой, известной артисткой. Это было раннее чувство, быстро угаснувшее. Вторым браком Иосиф Кобзон сочетался с блистательной актрисой Людмилой Гурченко. К тому времени мать певца переехала жить в Москву вместе с отцом и сестрой. Они остановились в его квартире на проспекте Мира, а сам Кобзон в тот период жил у Людмилы Марковны. По странной прихоти Гурченко не хотела общаться с родителями Кобзона. Так что брак был недолгим – всего три года.

А вот с Нелли мама артиста сразу нашла общий язык. Кобзон еще до свадьбы сказал будущей жене: «Залог успешной нашей семейной жизни — это твои хорошие отношения с моей мамой». Но и он сам обожал свою тещу: «У меня до сих пор в портмоне три фотографии — жены, тещи и моей мамы». Иосиф и Нелли вместе уже более сорока лет: «Я провел это годы в плену и ни о чем не жалею. А вот Нелли было тяжело первые 10 лет, – рассказывает певец. – У нас была очень сильная притирка. Нелли приехала в другой город, в другую семью. И все мне кругом говорили: “Что это за девочка? Почему она?” И ей нужно было как-то укрепиться, состоятся, задержаться. Ей было нелегко. Не все ее приняли с распростертыми объятиями. А самым приятным было рождение детей. Наша семья развивалась. Сначала мы жили в маленькой квартире, потом появилась квартира своя, появилась кухня. У нас была шикарная компания. Кстати, первая наша квартира располагалась возле Музконцерта. И к нам всегда приходило много гостей. Каждый день был накрыт стол».

С детьми, когда они были маленькие, Кобзон редко общался, потому что у него был напряженный гастрольный график: «Помню один случай. Как-то Нелли нашла пять дневников Андрея, которые он прятал из-за двоек. И тогда я вспылил: “Андрей, чтобы моей фамилией ты никогда не подписывал дневники, тетрадки с двойками. Не позорь отца!” Сын ушел. Через какое-то время подходит. Думаю, ну, сейчас попросит прощения, а он: “Пап, а фамилия Иванов подойдет?”» Дети Кобзона не пошли по стопам отца: сын Андрей занимался музыкой, это больше было как хобби. «Наташа у нас организатор, – говорит Иосиф Давыдович. – Она занимается связями с общественностью».

Три раза по 25

В сентябре Кобзону исполняется 75 лет, празднование Иосиф Давыдович начнет с большого концерта в Государственном Кремлевском дворце в Москве, после чего отправится в прощальный юбилейный гастрольный тур. В него войдут 15 столиц союзных республик бывшего СССР, крупнейшие четыре города Израиля и два города Украины: Донецк и Днепропетровск.

«В этом году мне исполняется три раза по 25. У меня уже проходил прощальный юбилейный гастрольный тур, когда мне исполнялось 60 лет, но я задержался, а сейчас принял окончательное решение закончить концертную деятельность», – сказал Кобзон на пресс-конференции в Москве. В прощальном туре прозвучат песни разных лет. Вместе с Кобзоном их исполнят приглашенные гости – артисты старшего поколения и его молодые коллеги и ученики.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Укринформ» , «Смена», «Конкурент», Korrespondent, «Казанские ведомости»

Share.

Comments are closed.