Ирина Понаровская: «Я никогда не предавала своих мужчин»

0

Она стала первой женщиной в СССР, удостоившейся признания представителей Дома моды «Шанель». Ее провозглашали «Леди Неожиданность» и «Леди Совершенство». Но она не стала заложницей славы и всегда предпочитала петь, а не заниматься самовоспеванием.

«Я измывалась над собой»

Ирина Понаровская появилась на свет 12 марта 1953 года в Ленинграде. Она никогда не любила отмечать свой день рождения: «Наверное, потому что я нежелательный ребенок, случайный, — говорит артистка. — В послевоенные годы у родителей уже был сын — мой старший брат Александр. Маме с ним было трудно, но отец пригрозил, что бросит ее, если она не родит дочку. Даже дал имя – Ирина». Мама Понаровской Нина Арнольди, увидев новорожденную девочку, заплакала. «Я родилась семимесячной, с носиком до подбородка, без ногтей, ресниц и бровей. Мама рыдала от ужаса, — рассказывает Ирина. — Потом она называла меня “моя некрасивая красавица”».

В детстве Ирина была толстушкой, дети дразнили ее. И чтобы похудеть, за день девочка могла съесть только одну-две ложки сыра или гречневой каши: «Я была очень пухленькой, поэтому меня и называли “пончик”. Конечно, мне не хотелось быть толстой. Я измывалась над собой, сидела на строгих диетах, иногда просто голодала. Только благодаря своей силе воли я справилась с полнотой! По мнению моей мамы, именно диета подорвала мое здоровье».

В те годы Понаровская уверенной ощущала себя лишь в музыке. У нее были туфли, которые всем ужасно не нравились, знакомые Ирины называли их «крокодилами». А для юной артистки они были счастливыми – в них она выходила играть на экзаменах. Садилась за фортепиано, а все только и глядели на её уродливые зеленые туфли. Но Ирине было все равно, потому что «крокодильчики» всегда приносили ей удачу!

В 1971 году она стала студенткой Ленинградской консерватории и была принята в группу «Поющие гитары» в качестве солистки. Она падала на сцене от физического и нервного истощения, два года пела партию Эвридики в первой советской рок-опере «Орфей и Эвридика». А потом ее пригласили на песенный фестиваль в Дрезден. Тогда Понаровская впервые коротко подстриглась — сама, стоя перед зеркалом. В Дрездене она стала первой, а потом еще и привезла гран-при из Сопота.

Ирина была лицом известных кожаных и меховых компаний Турции, а также рекламировала драгоценности в Америке и Испании. Какое-то время у нее самой было ателье по индивидуальному пошиву одежды, и Понаровская немного заявила о себе в мире моды. Но потом поняла, что это бессмысленно и нечестно заявлять себя дизайнером или модельером, имея диплом консерватории, а не текстильного института. «Да, я знаю, как шить, могу указать, как шить, могу придумать что-то, но я не могу шить сама, — говорит певица. — Это не моя профессия. Я выступала как хозяйка ателье, не более того. По моим мотивам художники и мои мастера создали две коллекции, которые я представила публике. У меня был прет-а-порте, никаких кутюров, конских хвостов и накрашенных губ вместо лица, как у Готье. Я не создавала модели, как произведение искусства, я делала модели, чтобы одевать людей, при этом люксового качества. Я закрыла дело и не стесняюсь этого. Я певица, а все остальное — мое увлечение, не более того».

«Скандалов было хоть отбавляй»

У Понаровской было несколько мужей, о первом – Григории Клеймице, руководителе ВИА «Поющие гитары», она предпочитает не рассказывать. Говорят, в семье артистки все женщины в возрасте 20 лет были уже замужем, и Ирина не стала исключением. Правда, на собственной свадьбе она почему-то закрылась в своей комнате и плакала. Да и брак с Григорием, который был на 8 лет старше, продлился всего полтора года.

Вторым мужем певицы стал темнокожий джазист Вейланд Родд: «Сначала я его очень любила, — вспоминает Понаровская. — Но как только мы поженились, он сильно изменился, стал совсем другим человеком. Видно, до этого искусно маскировал свою сущность. От такого перевоплощения я была в шоке и поняла, что надо спасаться бегством. Однако порвать с мужем было не так просто, ведь у нас общий сын Энтони. Я не хотела, чтобы ребенок рос без отца, поэтому многое прощала мужу. Меня поддерживало то, что я всегда могла заработать сама и терпеть хамство ради денег не было нужды. Вейланд никогда меня не бил, но скандалов было хоть отбавляй! В тот период плохое победило в нем хорошее».

Сын Ирины с четырех лет постоянно был свидетелем скандалов. Поэтому Энтони говорил: «Если придет папа, я его не пущу, потому что помню, как ты плакала!» Однажды Вейланд взял маленького сына с собой на гастроли. Ирина приехала в этот город, зашла в гостиничный номер и увидела такую картину. Муж лежит на кровати с девицей, а по нему ползает малыш Энтони. После этого Понаровская подала на развод: «Тем не менее, я благодарна Вэлу за то, что у нас есть прекрасный сын — он стал художником, и за те минуты счастья, которые мы с ним пережили».

За два года до рождения сына Понаровская удочерила девочку-мулатку Антонику. Но их отношения разладились. Довольно скоро девочка оказалась в другой семье. Понаровская утверждает, что ее отдал Вейланд Родд. Через несколько лет Ирина решила разыскать малышку. Их счастливую встречу наблюдали телезрители в прямом эфире программы «Жди меня». Понаровская пригласила Антонику пожить к себе, однако через некоторое время выставила ее обратно за дверь, обвинив в воровстве. И в эфире одного из телеканалов певица призналась, что «Антоника – посторонний для нее человек, случайно взятый от беды». А сама девушка сейчас живет в Челябинске и зарабатывает на жизнь откровенными съемками.

«Я устала содержать альфонсов»

Понаровская всегда тепло отзывалась о своем третьем муже – враче Дмитрии. Его певица встретила в больнице, куда попала с болезнью почек: «Мы с ним столкнулись в дверях. Дмитрий Пушкарь – замечательный врач от Бога, но тогда от меня как от пациентки отказался. Ему надо было уезжать на конгресс в Америку. Сначала он даже не узнал во мне известную певицу – таким жалким существом я выглядела. А когда узнал, сразу передал другому врачу, сказав: “Артистки такие капризные!” Правда, именно Дима порекомендовал профессора, который, удачно проведя операцию, спас мне жизнь. После того как меня выписали, Дима позвонил и поинтересовался моим самочувствием. Вот тогда-то мы по-настоящему познакомились и постепенно сблизились».

После свадьбы наступил один из самых лучших периодов в жизни артистки: «Четыре года безумного счастья! Я была очень счастлива, гордилась своим мужем. Честно говоря, иногда жалею, что мы расстались. Произошло это по глупости. Дима решил, что я ему изменяю, хотя на самом деле этого не было. Просто я разговаривала по телефону со своим знакомым, а муж услышал. Дима не мог смириться с большим количеством людей вокруг меня и с тем, что я артистка. Потом я еще долго терзалась вопросом, зачем же он тогда на мне женился. Он был воспитан на ортодоксальных законах. И все равно – этот брак вспоминаю как счастливый. Я любила Дмитрия, и он меня любил. Так случилось, что он не смог с собой справиться. Но я не могла прыгнуть выше своей головы».

У артистки было еще несколько гражданских браков, однако все они закончились ничем. «Я устала содержать альфонсов, — призналась как-то Понаровская. — Понимаете, мужчины имеют способность расслабляться. Это происходит сразу же после штампа в паспорте. В розетку 220 вольт они включают все 600. Садятся на шею, свешивают ноги и начинают бить себя кулаком в грудь. А, между прочим, там находится сердце. Я никогда не предавала своих мужчин — это факт.

Я могу дать понять мужчине, что со мной лучше дружить, чем иметь близкие отношения, которые, кстати, ко многому обязывают. Особенно со мной. Я в близких отношениях слишком много отдаю. Я не имею в виду энергию или знания, а сердце, душу и внимание. Я “распахиваюсь” полностью. Я человек ответственный в отношениях. Многие мужчины желали приблизиться ко мне ближе, чем я хочу. Если я это чувствую, то говорю сразу: “Ты хочешь ко мне под бочок? Не надо, у тебя семья, ребенок. А вдруг ты влюбишься?”. Тогда они начинают задумываться. Мужчина — это совершенно другая субстанция».

«Меня спасло только мое жизнелюбие»

В свободное время Ирина любит смотреть в небо и размышлять о тайнах Вселенной, не только той, что вокруг человека, но и той, что внутри личности. Она пишет стихи, когда нет суеты в мыслях. Долгие годы Понаровской пришлось бороться с болезнью почек: «Мне довелось дважды победить смерть, — рассказывает артистка. — Первый приступ почечной колики со мной случился в 1979 году на гастролях в Курске. Болевой шок был настолько сильным, что я потеряла сознание. Когда меня привезли на “скорой” в больницу, сердце уже не билось. Это была моя первая клиническая смерть. Наверно, меня спасло только мое жизнелюбие! Я очень хотела жить, и это вытащило меня с того света».

А 7 апреля 1993 года Понаровскую увезли на «скорой» второй раз. И опять – клиническая смерть. После таких переживаний артистка стала по-другому смотреть на мир и ценить каждую минуту своей жизни. «Даже могу предвидеть какие-то ситуации. Во всяком случае, теперь я точно знаю, что мне надо делать в жизни, а что нет», — утверждает Ирина.

Она стала одной из немногих певиц, смело заявивших о том, что сделала не одну пластическую операцию: «Я делала пластику на теле, потому что оно у меня изуродовано многочисленными операциями на почки. Мне многие заглядывают за уши, внимательно изучают шею, пытаясь найти следы от стяжки кожи на лице, и не находят. Существует масса процедур, которые легко заменяют пластику: обкалывание, мезотерапия и другое. Я женщина и хочу загорать на пляже. Поэтому и отшлифовала все рубцы и швы на теле при помощи пластики».

Ирина не любит посещать звездные тусовки, не рвется на телевидение. «Вы знаете, я давно договорилась со своими мозгами, и я не считаю, что меня “подзабыли”, — говорит артистка. — Я категорически не могу стоять между “Фабрикой звезд” и передачей “Народный артист”. Конечно, если мои песни звучат перед Стингом и после Челентано, то это место для меня достойное. А если мой клип ставят после “Фабрики”, а я при этом без званий и наград, то люди понимают – это явный диссонанс. Я — певица поющая, а не говорящая. Хотя, сегодня дело не столько в голосе. Одним словом, мне неинтересно “лишь бы быть”, петь абы что, абы как. Сегодня “абы как” не трудно, есть фонограмма. А я люблю петь живьем. Хотя и голос не всегда позволяет, бывает смена тембров, перегрузка. И все равно я предпочитаю, пусть даже с хрипотцой небольшой, но живьем, а не с запрограммированными эмоциями под фонограмму».

Ей так и не удалось понять слово «формат», которое нынче повсюду на эстраде. «Видимо, у меня какое-то несоветское воспитание, потому что в “формате” может быть только хорошая музыка или плохая музыка, или вообще не музыка. Какие-то электронно-компьютерные звуки, — говорит певица. — У нас вообще сплошные перевертыши. И сочетание “шоу-бизнес” понимается весьма смутно. Почему-то слово “шоу’ в нашем понимании — это безумства красок и огней, тогда как на Западе шоу — это просто обычное представление. Шоу может сделать один артист с тремя музыкантами. Я думаю, у меня тоже шоу. Мне достаточно четырех музыкантов и одного ведущего, который занял бы публику, пока я смогу отдышаться и переодеться».

У артистки осталось много преданных поклонников, которые постоянно ходят на ее концерты. «В Самаре мои выступления долгие годы посещал пожилой ювелир. Он ни разу ни с какими предложениями не обращался, но исправно мне дарил свои произведения. К вещицам всегда прикладывал подписанную открыточку. Очень трогательно! – рассказывает Понаровская. — Когда приезжала в Харьков, ко мне всегда приходил один юноша.

Обязательно приносил торт, который испекла его мама. Никаких притязаний, только внимание! У меня всегда было много молодых поклонников. У меня чистая и спокойная репутация, поэтому ко мне с непристойными предложениями не пристают. Есть люди, которые оберегают мой покой. Сейчас я счастлива, но свою личную жизнь держу в секрете».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам KM.ru, Gazeta.ua, «Тайны звезд»

Share.

Comments are closed.

Exit mobile version