Топ-100

Ирма Сохадзе: «Оранжевое небо» написано специально для меня»

0

Международный телевизионный фестиваль «ТЭФИ-Содружество» собрал в Астане представителей 10 стран. В составе небольшой грузинской делегации общее внимание привлекала изящная блондинка с лучистыми глазами.

Все стало понятно, когда на праздничном вечере по случаю открытия она вышла к роялю, заиграла знакомую мелодию и запела. Это была некогда знаменитая в СССР девочка-вундеркинд с абсолютным слухом и красивым голосом. Только она уже взрослая и давно работает на телевидении. Ее имя – Ирма Сохадзе.

– Ирма, вы с детства стали знаменитой благодаря исключительной одаренности в музыке. Как получилось, что ваша жизнь оказалась связанной не с концертными залами и эстрадой, а с телевидением?

– В первую очередь я певица и композитор, у меня есть и опера для детей, и опера для взрослых. Мою монооперу «Нежность» в 1988 году ставили в Москве в Театре оперетты. Прошло всего восемь спектаклей, вмешалась политика, в очередной раз испортились отношения между Россией и Грузией, и я не смогла больше приезжать в Москву.

– Неужели у вас не было возможности после распада СССР остаться звездой в России?

– Была, конечно, но я бы не смогла. По личным причинам. Рано вышла замуж, на первом курсе, в 18 лет. Вскоре родила Саломею – мою старшую дочь. Через девять лет появилась вторая дочка. Теперь у них свои семьи, а у меня два внука и один муж – на протяжении 36 лет – Резо Асатиани, инженер-строитель, прекрасный человек. Главное для женщины – жить с человеком, с которым всегда интересно и хорошо быть вместе. Мы когда-то пели в квартете «Тбилиси», у него замечательный бас, глубокий, задушевный. Иногда и сегодня мне удается его уговорить выступить вместе со мной в концерте. Еще у меня мама и папа, за ними надо смотреть. Им под 80, но чем больше лет становится мне, тем больше я ими дорожу, ценю каждую минуту общения с ними. Я так благодарна судьбе, что они у меня до сих пор есть.

– Как получилось, что, когда вам было всего десять лет, специально для вас сочинили песню «Оранжевое небо» Григорий Горин и Аркадий Арканов на музыку Константина Певзнера?

– Этой легендарной песне уже 46 лет, а она все звучит – потому что ее написали три гениальных человека. Получился настоящий хит, даже Алла Пугачева ее пела, она сама мне об этом рассказывала. А написана действительно для меня, я была единственным знаменитым поющим ребенком в СССР, вундеркиндом, как про меня говорили. Тогда весь мир слушал песни Робертино Лоретти. А про меня писали: «Ирма Сохадзе – наш ответ Западу». Потом, много лет спустя, мы с Робертино встретились в Казахстане и даже попели вместе, хотя он стал бизнесменом и давно оставил пение. А я занимаюсь многим, но пением – в первую очередь. Пою джаз, эстраду, русские романсы и собственные сочинения.

– С авторами своей самой знаменитой песни поддерживали отношения?

– Конечно! Кстати, последний юбилейный вечер Константина Григорьевича Певзнера я сделала в Тбилисском театре имени Шота Руставели. Это моя традиция – «Теплые тбилисские вечера с Ирмой Сохадзе». Корень «тбили» означает «теплый». С Аркадием Михайловичем Аркановым общаюсь постоянно, вот только последние четыре года после войны не могу приезжать в Москву. Это нелепая, неправильная ситуация для наших стран, я не верю, что она может долго длиться. Но, к сожалению, культура не может влиять на политиков, а политика очень часто вмешивается в наши судьбы.

– В программе фестиваля показали фильм о Муслиме Магомаеве, там упоминалось его выступление в парижской «Олимпии». Вы ведь тоже там были?

– Да, в 1966 году. Мне тогда было 8 лет. Вместе с Муслимом Магометовичем, Бакиром Закировым, Евгенией Мирошниченко мы представляли многонациональное советское искусство. Магомаев пел арию Фигаро и песню Александры Пахмутовой. Он был чудесный человек с божественным голосом. Таким я его помню.

– Говорят, ваш репертуар утверждала лично Екатерина Фурцева, советский министр культуры?

– Так и было. И не только мой, но и всех остальных. Легендарный импресарио Бруно Кокатрикс приезжал в Тбилиси и прямо с ума сошел, больше всего ему понравилось, как я пела французские песни, но во Франции мне их спеть не разрешили. Из программы московского балета выкинули два танца. Фурцева сказала, что там есть «антисоветские движения». Что это такое, никто так и не понял.

– Когда возникло телевидение в вашей жизни?

– В 1980 году меня позвали на Первый канал Грузии, почти сразу после окончания консерватории. Работала там много лет, прошла все иерархические ступени, от младшего редактора до ведущей и заместителя генерального директора, а потом я ушла оттуда. Потому что увидела, что наше Общественное ТВ не вполне соответствует моим представлениям о нем. Работала затем некоторое время на частном канале «Имеди», у меня была своя музыкальная программа, и я была продюсером утреннего вещания. Но это совсем не мое время, я очень не люблю вставать в пять утра. Сейчас предложили делать авторскую программу на канале ПИК – это Первый информационный канал, и я с радостью согласилась.

Очень люблю людей, общение, это самое интересное для меня. Моя часовая авторская программа называется «Вариации на тему с Ирмой Сохадзе» – это разговор о чем угодно, но, естественно, вокруг искусства, культуры, наших традиций, исторических связей. Вместе с гостем говорим не только о его творчестве, но и о наболевших проблемах, о том, что вообще происходит, о проблемах классической музыки в том числе. Я очень болею и страдаю оттого, что классической музыки все меньше и меньше звучит, потребность в ней у слушателей уменьшается. Даже если в музее висят картины, которые никто не смотрит, они становятся малоинтересны, но они все равно есть. А музыка если не звучит в пространстве, то она умирает. Оживает только в те минуты, когда ее исполняют.

Ольга Галицкая,
«Невское время»

Share.

Comments are closed.