Ирония судьбы Валентины Талызиной

0

Кто же не знает энергичную, шумную и веселую учительницу Валю и кто не помнит нежных, трепетных интонаций главной героини фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» Нади, которой подарила свой голос Валентина Талызина? Участие в таких фильмах – это, с одной стороны, конечно, «зигзаг удачи» для актрисы, а с другой – своего рода «ирония судьбы».

«Профессия давалась мне с большим трудом»

Валентина Талызина родилась 22 января 1935 года в Омске. За год до начала Великой Отечественной ее семья переехала в город Барановичи, на западе Белоруссии – туда был направлен на работу глава семьи после окончания Промышленной академии. Самым ярким и страшным воспоминанием из детства Талызиной стали первые дни войны. Она до сих пор помнит прозвучавшую по радио речь Сталина, первые бомбежки, разрушенные железнодорожную станцию и детский сад. Талызиным чудом удалось эвакуироваться на последних полуторках. Это было 23 июня, а на следующий день в город вошли немецко-фашистские войска и расстреляли членов семей коммунистов и комсомольцев. Об этом уже гораздо позже Валентина узнала из воспоминаний Ильи Эренбурга.

После школы Талызина могла стать экономистом или историком, чуть было не поступив на исторический факультет Омского университета. Но в итоге эта девушка, которая с младших классов была первой по части чтения стихов, оказалась на экономическом факультете сельскохозяйственного института. Однако гуманитарные наклонности будущей актрисы не давали покоя. Романы Толстого и пьесы Островского вытесняли из ее сознания скучные лекции по статистике и бухгалтерскому учету. А тут еще окрылил успех на городском конкурсе художественной самодеятельности и поддержка директора Дома народного творчества, посоветовавшей Вале учиться актерскому мастерству. Юной студентке сельскохозяйственного вуза хватило двух лет, чтобы понять простую истину: формула «товар – деньги – товар» – не для нее. Она бросила институт и отправилась поступать в ГИТИС.

«Я поехала в Москву с одной справкой – что я студентка третьего курса, – вспоминает Талызина. – Ехала, чтобы мне сказали: “Девочка, дорогая, вы нам не подходите. Занимайтесь экономикой, а по поводу актерской профессии можете успокоиться”. Но мне так не сказали. Наоборот – взяли уже на первом туре. Профессия давалась мне с большим трудом. У меня был жуткий гортанный омский говор, в котором главенствовала буква “ы” – это вместо “а”, “о”… Я из себя жестоко выбивала этот говор: приходила на занятия в 9 утра и уходила в 12 ночи».

«Раневская хорошо знала, что главное в актрисе и что – в женщине»

В 1958 году Талызина была принята в Театр имени Моссовета. Молодой артистке удалось застать там старую гвардию великих российских актрис, у которых она продолжала учиться мастерству. Талызина с трепетом вспоминает Веру Марецкую, Валентину Серову, Варвару Сошальскую. Эти имена, по словам самой актрисы, «золотыми буквами запечатлены в ее сердце». Но особое место там занимает Фаина Раневская. «Начинались наши с ней репетиции совсем плохо, – вспоминает Талызина. – Фаина Георгиевна должна была играть в “Дядюшкином сне” Майю Александровну Москалеву, а я – ее дочь Зину, красавицу. Раневская меня не принимала, что было вполне естественно: я просто цепенела при ней – и репетировала совсем плохо. Дошло до того, что Ирина Сергеевна – наш режиссер – меня пригласила к себе домой и сказала: “Валя, вы чувствуете, что проваливаете роль?” Я чувствовала…

Но однажды, уже во время прогонов, меня затянули в корсет, надели парик и потрясающее платье – розовая пена; подтянули нос, накрасили, наклеили ресницы. Я подошла к зеркалу и подумала: “Боже мой, это – я? Так кого же мне бояться?” – и вышла на сцену. Шел третий акт: “Князь, князь, простите меня!” И вдруг я слышу голос Фуфы (так Раневскую называли в театре): “Ирина, это же – настоящая мелодрама…” – Фаина Георгиевна была человеком выдающимся, но актерствовать любила. Что вы хотите – великая актриса. А Ирина ей из зала кричит: “Ничего-ничего, Фаина Георгиевна, пусть так идет!” – она поняла, что у меня второе дыхание открылось. С того самого дня Раневская стала ко мне относиться нормально. Она сказала мне много важных слов, которые я несу с собой всю жизнь. Фаина Георгиевна хорошо знала, что главное в актрисе и что – в женщине».

Талызина блестяще сыграла в спектаклях «Дядюшкин сон», «Последняя жертва» и «Царствие земное». Успех сопутствовал актрисе и в спектаклях, поставленных режиссером Романом Виктюком, с которым она училась в ГИТИСе. Одной из самых заметных работ Валентины Талызиной стала роль Екатерины II в спектакле, поставленном Виктюком по пьесе Л. Зорина «Царская охота». Работая над этой ролью, актриса прочитала о своей героине почти все и сыграла, по ее же словам, «не взбалмошную немку, плохо говорящую по-русски», а очень умную и трезвую женщину, все действия которой были подчинены трону и власти. Для Екатерины II в исполнении Валентины Талызиной интересы государства оказались выше эмоций, сострадания и соображений гуманности. Эту роль актриса играла 7 лет и называет одной из самых любимых.

Роман Виктюк стал одним из виновников еще одного творческого триумфа актрисы – роли в нашумевшем в 1980 году спектакле «Уроки музыки» по пьесе Л. Петрушевской в Студенческом театре МГУ. Спектакль и роль Валентины Илларионовны произвели в Москве эффект разорвавшейся бомбы. Но «Уроки музыки» игрались всего полгода и были закрыты университетским партийным и профсоюзным начальством, а театр, которым руководил Роман Виктюк, – разогнан.

Пьяный дубль

В кино своеобразным прорывом для Талызиной стала роль скромной приемщицы в провинциальном фотоателье. Кстати, Алевтину в «Зигзаге удачи» Эльдара Рязанова должна была играть другая известная актриса, так что этот самый «зигзаг» стал и для Талызиной настоящей удачей.

В первый день съемок фильма Валентина очень волновалась. Ей предстояло работать с уже известным Евгением Евстигнеевым. Рязанов их познакомил, но вдруг Евстигнеев, протягивая руку Талызиной, тихонько по-свойски сказал: «Слушай, я купил тут четвертинку, посидим потом». Через день к ним присоединился Бурков. Они так сдружились, что вся съемочная группа их называла «Полупанов, Фирсов и Харламов» – по аналогии с неразлучными хоккеистами. Но однажды на площадку приехал разъяренный Рязанов и стал зловеще выговаривать, что не потерпит такого хамского отношения и всем напишет в театры «телеги». «Это надо не иметь совести и порядочности! Женя, мне пришлось выбрать пьяный дубль. Это стыдно, Женя! А ты, Талызина, вообще монстр!» – в бешенстве орал Рязанов. Позже Талызина подошла к Буркову и Евстигнееву и спросила: «Ну что?» Они молчали. Она снова: «Ну так как же?» Бурков, пряча глаза, ответил: «Ну, ты действительно, Валька, выпьешь на копейку, а показываешь на рубль».

После первых серьезных успехов Валентины Талызиной в кинематографе амплуа ее стали условно делить на две части: в театре — по преимуществу лирико-драматическая героиня, в кино – артистка, не боящаяся быть смешной и некрасивой. Когда Талызину называли комедийной актрисой, она отвечала, что гордится этим, — ведь смешить очень трудно. Но при этом добавляла, что «комедия тоже бывает разная: смешная, грустная, трагичная, злая, добрая». А свое творческое кредо актриса определяет так: «Максимально приблизиться к правде жизни, какой бы парадоксальной она ни была».

«Я сыграла роль Нади в микрофон»

Еще во время учебы Талызиной в ГИТИСе важную роль в ее карьере сыграла педагог по вокалу Галина Петровна Рождественская. Дело не только в обучении непосредственно певческим навыкам, а в развитии самого голоса, в освоении богатства интонаций, многообразии полутонов, музыкальности речи. Так что именно Талызиной в дальнейшем не раз предлагали дублировать многих известных актрис, как например, это было в «Иронии судьбы», где Валентина подарила свой голос Барбаре Брыльской.

«Я потом как-то спросила ассистентку Рязанова Елену Судакову: “Лена, почему ты настаивала, чтобы я озвучила Надю?” – рассказывает Талызина. – Она сказала, и мне не стыдно повторять, я не придумываю: “Потому что эту роль должна была играть ты”. И я эту роль, действительно, проиграла. В микрофон. Такой это был… радиоспектакль. И он лег на картинку – она красивая женщина, эта полька. Очень красивая. Успех этому фильму принесли, конечно, музыка – Микаэл Таривердиев, и неторопливый ход камеры, которая раскрывает эту любовь. Кстати, этот оператор сделал с Рязановым еще четыре-пять фильмов и ушел. И больше хороших фильмов у Рязанова не было. Хотя я очень уважаю Эльдара Александровича, но… Ни один из его последних фильмов не имел такой пронзительности, как “Ирония судьбы”. Все игра какая-то, наигрыши».

Позднее Талызина подарила свой голос актрисе-латышке, которая играла в многосерийном телефильме «Долгая дорога в дюнах». «У нее хватило духу сказать: “Вы озвучили меня лучше, чем я сыграла”, – говорит Валентина. – Брыльска этого не сказала. Она приняла все лавры на себя. Потом я озвучила еще роль в “ТАСС уполномочен заявить” – этот фильм получил Государственную премию. При этом фамилия моя нигде в титрах, естественно не упоминалась. Когда я все это осознала, я сказала себе: “Валь, ты чего это под них подкладываешься?” А что касается “Иронии судьбы”… Мне жалко, что в моей актерской жизни эта картина стала знаменем. Хотя я снялась во множестве фильмов. Главным из них был “Иванов катер”, который 15 лет пролежал на полке. Если бы он вышел вовремя, моя кинематографическая жизнь сложилась бы по-другому. Но это – как в одной книге: “Что выросло, то выросло”».

Мать и дочь

Личная жизнь Талызиной так и не сложилась. «В детстве я была очень влюбчива и смешлива, – вспоминает актриса. – Но по-настоящему первый раз я влюбилась во втором классе. Он был небольшого росточка, но с необыкновенно развитым чувством юмора. Очень был остроумным. И учился хорошо, был одним из первых учеников школы. Он мне очень нравился, но я, конечно, виду не подавала, и он сначала не подозревал о моем чувстве. В старших классах мы с них стали ходить на танцы и тогда он уже признался, что любит меня, то есть у нас была взаимность.

А после окончания школы, он как-то быстро женился. Как-то по-глупому, без любви. Завел двух детей. Я уехала в Москву и поступила в ГИТИС. И как-то однажды он объявился и пригласил меня в ресторан. Он к тому времени окончил какой-то технический вуз, работал на какой-то ГЭС и хорошо зарабатывал. Мы сидели в ресторане “Берлин”, и он уговаривал меня выйти за него замуж. Он говорил: “Все брошу ради тебя”. Но у меня уже был институт, а у него – двое детей. И я сказала, что не пойду за него. Весь стол был уставлен дорогой едой, он заказал еще карпа. Я была студенткой, и посещение ресторана для меня в то время было событием крайне редким. Но я не притронулась к еде. Я сидела и плакала. А потом встала и пошла. Вот так все и закончилось».

Позднее Талызина вышла замуж за художника Леонида Непомнящего, но брак распался, и уже бывший супруг Валентины уехал жить в Мексику. У Талызиной осталась дочь Ксения, которой актриса готовила карьеру переводчицы. Но девушка сделала выбор в пользу театра, поступив в ГИТИС. «Маминой дочкой» Ксению назвать сложно. Две Талызины абсолютно не похожи друг на друга. И внешность, и характеры, и манера игры у них разные. Разными бывают зачастую их взгляды на жизнь. Например, Ксения помнит, как мама чуть ли не на коленях умоляла ее в свое время вступить в комсомол, но дочка оказалась непреклонной и комсомолкой не стала. Кроме того, девушка взяла себе другую фамилию, чтобы ее не ассоциировали с матерью, и теперь она играет под именем Ксения Хаимова.

Дочь Талызиной не скрывает, что у ее матери тяжелый характер, да и сама Валентина признает, что в жизни всегда крайне требовательна к людям: «Я много вкладывала в актерство – все время училась, училась, училась у всех режиссеров. Поэтому когда я вижу, например, у дочери ошибки, то перестаю быть матерью и указываю на них. Ведь для меня быть актрисой – больше, чем профессия. Это то, чему я посвятила всю свою жизнь».

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты