Ивар Калныньш: «В большом кино не снялся, но мечтаю до сих пор»

0

Актер рассказал, почему, будучи механиком, подался в артисты, о своей первой женитьбе на руководителе оркестра пожарных и почему выходит из себя, когда женщины заставляют его ревновать.

— Ивар, вы многодетный отец, но двое ваших детей родились, когда вы были уже в почтенном возрасте. По ощущениям, быть отцом в 20 и в 60 – одно и то же?

— Это огромное такое счастье и большая ответственность. У меня четыре дочери, один сын и двое внуков. Слава Богу, что никто из них не пошел по моим стопам.

— Каждый, кто привык видеть на экране аристократичного Ивара Калныньша, даже не догадывается, что вы родились в простой семье автомеханика и домохозяйки.

— Да. И нас было четверо детей. Я второй ребенок в семье. Кроме меня еще два брата и сестра.

— И когда вы выбирали будущую профессию, я так понимаю, ничего не предвещало того, что вы станете актером.

— Да, я работал механиком. Хотя играл в ансамбле. А когда решил идти в актеры, у родителей не спрашивал. Они не возражали. Удивились, когда я сказал, что буду учиться в консерватории, на театральном факультете. Но я уже был взрослый, с четырнадцати лет сам зарабатывал на хлеб, принимал участие в создании семейного бюджета. Поэтому мне не надо было спрашивать разрешения.

— А правда, что родственники с материнской стороны в свое время организовали музыкальный ансамбль, в котором вы играли на мандолине?

— Это давняя история. Мой дед был лесником, а мама из многодетной семьи. Их было восемь детей, но они жили в лесу. Вот по вечерам они музицировали. А мои музыкальные начинания случились в доме у моего двоюродного брата. Он был таким сельским музыкантом. У него была скрипка, гусли, барабан, труба. Когда я бывал в тех краях, заезжал после выступлений, и мы музицировали, вспоминали, как это делали наши предки. Иногда бывает, даже сейчас, во сне мне снится оркестр, с которым я выступаю.

— Где-то читала, что ваша мама на Новый год переодевалась в Деда Мороза. Почему не глава семьи?

— Родители хотели, чтобы дети верили в эту сказку. Чтобы ежегодно не папа это делал, а мама. Правда, когда были совсем маленькими, все же переодевался папа. Он уходил, будто по каким-то делам. А возвращаясь, спрашивал нас: «Ну что, уже был Дед Мороз?» «Конечно! Где ты ходил? Он уже ушел», — отвечали мы. Потом, конечно, понимали, что это отец. Но для своих детей в Деда Мороза я перевоплощался всего один раз в жизни (смеется).

— Как вышло, что едва достигнув совершеннолетия, вы решили жениться на девушке Илге, которая руководила духовым оркестром пожарных?

— Был какой-то праздник. Нам надо было играть. А перед тем как это начнется, выступали какие-то пожарные. Оба навеселе. И тут появляется девушка с национальным акцентом в таком костюмчике. С полупьяными дяденьками, которые пива напились. И она дирижирует. Я смотрел, как на сон какой-то. Потому что нам потом надо было рок играть. Только я не сразу решил к ней подойти. Но после двадцати лет, можно сказать — брак пережил себя.

— А потом на съемках произошла встреча с актрисой-красавицей Аурелией?

— Это был взгляд уже после съемок. Мне так захотелось отвезти ее к маме. Тем более жила она неподалеку от студии, в 150 километрах от своего дома. И без лишних мыслей я предложил: поедем к твоей маме. Как-то само собой получилось, а потом мы счастливо прожили семь лет. За эти годы у нас однажды случился инцидент. Нас обоих утвердили на съемки в одном фильме, а потом решили попробовать еще одну девушку, и после ее проб мне говорят: «Слушай, тебя берем, а ее нет». Я в панике, говорю: «Зачем же вы тогда ей сказали?» Но она достойно это восприняла.

— Но без расставаний все же не обошлось. Уже в зрелом возрасте в вашей жизни появилась Лаура. Она моложе, но у вас двое общих детей. Много времени проводите с детьми?

— Чаще они все-таки с мамой. А я как Дед Мороз появляюсь.

— Ваша актерская судьба не сложилась, если бы не было фильма «Театр», в котором вы играли с Вией Артмане. Если честно: ведь были в нее влюблены?

— Я уважал ее. Следовала какая-то влюбленность, потому что такие чувства нам приходилось играть. Но мы всегда оставались на «вы». Она была требовательна к себе и к другим. Но с ней всегда было интересно.

— В фильме «Парашютисты» вы прыгали с парашютом без каскадеров только потому что никогда не пользуетесь их услугами? Или это было требование режиссера?

— Это был советский фильм. Я играл там спортсмена из ГДР. У нас была сцена, где мы изображали спортсменов, парашютистов. По сценарию, должен был загореться лес и спортсмены, которые прыгнули и делают свои фигуры, вдруг бросились спасать этот лес. Я когда смотрел картину, ждал этого момента. А его убрали. Оказалось, не хватало денег для этого пожара, компьютерной графикой тогда не занимались. Надо было как-то иначе снять, как горит лес. А я думал: какого черта я прыгал? А потом в титрах в конце вижу, что прыгаю, и на этом фоне картина заканчивается.

— А какой своей работой гордитесь больше всего?

— «Театр», пожалуй, это самая законченная композиция. Еще какие-то детективы ничего так. Но по-настоящему большого кино не было, может и не будет уже. А очень хочется. Но я не мечтаю о том, что можно сыграть в 25. Каждый возраст предлагает свою тему.

— Вы много гастролируете с разными спектаклями. Есть среди них любимый?

— Их очень много было. Но думаю, самый любимый — спектакль «О чем думают мужчины». У моего героя там есть жена, но он находит собаку и любимая начинает ревновать его к собачке.

— Латышей считают холодными мужчинами. Вы ревнивый?

— Мне кажется, нет. Хотя иногда случается, но нужно бороться с этим. Случается, что больше хотят, чтобы ты ревновал. Например, умышленно дразнят. Это меня раздражает. Я ценю в женщинах хозяйственность и раздражаюсь, если они не умеют готовить.

— Какая черта в себе вас раздражает?

— Лень. Я всю жизнь с ней борюсь. И рад, что поборол.

Алина Тихонова
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты