Ия Саввина: «Я смотрела на жизнь без стыда и отвращения»

0

Она была трогательной и почти по-детски искренней, но в то же время жесткой и требовательной. Удивительная актриса и удивительно чуткий человек. Саввина была из тех, кому безоговорочно доверяли. За каждым ее жестом на экране и на сцене наблюдали, затаив дыхание. И слушали ее красивый серебристый голос.

Самый лучший комплимент

Ия Саввина родилась 2 марта 1936 года в Воронеже. Для нее и самой было тайной, почему мама дала ей столь необычное имя. Хотя однажды оно сильно выручило Саввину: когда та после школы решила поступать на факультет журналистики МГУ. Он был новым, только отделился от филфака, так что конкурс был большим, среди поступающих и без Ии было много медалисток, она очень переживала.

«Собеседование у меня принимал Сергей Стыкалин, – вспоминала Саввина. – Он спросил: а почему вы Ия? Я честно ответила, что никогда этим не интересовалась. Ладно, сказали мне, приходите завтра. Я пришла – и узнала, что зачислена. После этого уже нельзя было не спросить маму: что, собственно, она имела в виду в 1936 году? Она ответила гениально: “Я сначала хотела назвать тебя Светланой. Ты была очень светленькая – глаза, волосы. А потом я подумала: вдруг потемнеет? И решила, что лучше Ией”. И я не смогла добиться более ясного ответа».

Звездой сцены Саввина стала уже во время учебы в университете, сыграв в спектакле Студенческого театра МГУ «Такая любовь», который ставил начинающий режиссер Ролан Быков. Правда, поначалу на репетициях он постоянно хватался за голову: светленькую студентку журфака не было слышно даже на первом ряду. Но все же спектакль «Такая любовь» стал событием театральной Москвы и остался легендой.

«У Ии были потрясающие сапфировые глаза и гладко зачесанные в “кулечек” волосы, как у всех тогдашних девушек, – вспоминала Ольга Кучкина, однокурсница Саввиной. – Эту скромность и опрятность Ия пронесла сквозь годы. Она не делала пышных причесок, не красила губы (кроме как для сцены, конечно). Это говорит о стойкости характера – суметь сохранить себя. Даже имя ее было символично: Ия – две гласные и ни одной согласной. Ее непросто было заставить с чем-то согласиться, изменить свое мнение.

Но при всей простоте и сдержанности своего облика Ия была раскованной внутренне – что нетипично для молодой девушки 1950-х годов. От нее словно бы исходил свет. А какой восторг испытывали зрители, когда видели ее на сцене Студенческого театра МГУ! К Ие рано пришла известность, еще в студенчестве, но она не зазнавалась – усердно училась, много читала, собиралась стать журналистом. Уже став актрисой, она писала книги – серьезные, вдумчивые очерки о Сергее Юрском, Михаиле Ульянове, грузинском кинематографе. А еще у нее было очень приятно брать интервью – она понимала, что нужно журналистам».

Даже став одной из знаковых актрис своего времени, Ия Сергеевна долго не оставляла свою первую профессию – журналистику, публицистику, критику. Знаменитый сборник «Искусство нравственное и безнравственное» не пускали в печать именно из-за саввинской статьи «Шестое чувство». Передачи, посвященные Герцену, Пушкину, Тургеневу, Некрасову, Вере Пановой, стали классикой советского телевидения. Когда начался театр, я сразу для себя решила, что писать отрицательные рецензии теперь не имею права, и писала только о том, что мне нравилось, – говорила артистка. – После статьи о Юрском великий театровед Бояджиев сделал мне самый драгоценный комплимент: не знаю, сказал он, какую там даму с собачкой сыграла Саввина, но статья ее образцовая».

«Сразить меня Пастернаком не вышло»

В 1960-м Ия поступила в труппу театра имени Моссовета, тогда же сыграла и первую главную роль в кино – у Иосифа Хейфица в экранизации рассказа Чехова «Дама с собачкой». К режиссеру ее привел Алексей Баталов, он считал, что никакая другая актриса не сыграет так, как Саввина. На съемках, когда надо было заплакать в кадре, Ия читала про себя стихи Цветаевой – «И была у Дон Жуана шпага» – и слезы тут как тут. Поэзию актриса всегда очень любила. «Сразу после переезда в Москву – я ведь была девочка из деревни, хоть и с золотой медалью, которую тогда зря не давали – я мучительно стеснялась провинциальности среди всех этих блестящих людей, и любимым моим местом в городе стал Армянский переулок с его Исторической библиотекой. Там я находила Цветаеву – еще в журналах, – вспоминала Саввина. – Потом мне принесли переписанный от руки “Конец Казановы”.

Вообще многие удивлялись, что я знаю стихи, хотя меня-то как раз удивляло, когда не знают. На “Даме с собачкой” прославленный оператор Москвин из-за сердечного приступа не успел снять натуру и выстроил уличную сцену в павильоне – лучше всякой натуры. Я в дилижансе, сцена с Баталовым. Баталов говорит: сейчас я тебе прочту стихи, которых ты не знаешь. И начинает: “Из-под гребня тяжелого смотрит женщина в шлеме, запрокинувши голову вместе с косами всеми”. Я, продолжая: “А на улице жаркая ночь сулит непогоду, и расходятся, шаркая, по домам пешеходы”. Он – Хейфицу: “Уберите ее из дилижанса, я не буду сниматься!” Сразить меня Пастернаком не вышло».

В театре Саввина играла вместе с Любовью Орловой и Фаиной Раневской. И юная артистка без специального актерского образования сумела не потеряться на их фоне. Во всяком случае, сыграв Нору в спектакле по пьесе Ибсена, дебютантка получила корзину цветов от Орловой, ранее исполнявшей эту роль, с запиской: «Норе от Норы». Другую записку она позже получила от Фаины Раневской, славящейся своим непростым характером. Та писала: «Талантливой Саввиной от такой же Раневской».

«Жизнь никого не заставляет»

В кино Ия Сергеевна сыграла около полусотни ролей, среди ее фильмов – любимые всеми «Гараж», «Анна Каренина», «Кроткая», «Служили два товарища», «Романс о влюбленных». Актриса вошла и в историю советской мультипликации, озвучив Пятачка в знаменитом «Винни Пухе». Ее встреча с режиссером Федором Хитруком была случайной. «Я собирался снимать “Винни-Пуха”, и кто-то мне сказал, что Ия Саввина очень любит это произведение, – говорит мультипликатор. – Я ее пригласил, потому что мне было очень интересно ее мнение. Она пришла, посмотрела эскизы, очень похвалила пробы Леонова. И я предложил ей попробовать себя в озвучании мультфильма. “Кого?! – она очень удивилась. – Да что вы, как это можно”. Потом она все-таки сказала, что рискнула бы попробовать, если бы нашла прототип.

Прошло несколько дней и вдруг она мне сообщает: “Нашла!” Ее вдохновила Белла Ахмадуллина, сыгравшая в фильме Шукшина “Живет такой парень”. Так неожиданно мы попали в точку. Правда, Саввину пришлось немного “ускорять”, как и Леонова. Но она даже сама удивилась результату. Самым трудным оказался не текст, а нужная интонация. Я, зная по опыту, как артисты зажимаются во время записи, записывал Ию, которая слишком тревожилась и старалась, сразу на репетиции. А теперь я могу сказать, что ее Пятачок был одной из самых крупных удач. Мы сошлись на том, что это фильм не только для детей, но и для взрослых – как напоминание о замечательной поре детства, которое быстро проходит. У некоторых, правда, остается. Ее роль – маленькая жемчужина в нашем мультфильме».

Саввина подтверждала, что работа эта была трудной: «Вы же не видите картинку, ее потом подкладывают. И мы с Леоновым, лучше которого я, наверное, никого не знала, являли удивительную пару: он стоял перед микрофоном, собранный и трагический, как Гамлет, и повторял: “Куда идем мы с Пятачком – большой-большой секрет”. А рядом я хрустальным голосом Беллы говорила: “Ты похож на медведя, который летит на воздушном шаре”. Белла не обиделась. Она позвонила и хрустальным голосом сказала: “Спасибо, что вы подложили мне не свинью, а прелестного поросенка”».

У Кончаловского Ия сыграла беременную хромоножку Асю Клячину, которая любила, да не вышла замуж – «Мадонну шестидесятых», по точному определению Льва Аннинского, белую косточку с деревенскими корнями. Но когда через 25 лет режиссер предложил ей сыграть в продолжении картины, фильме «Курочка Ряба», Саввина отказалась. «Вместо Аси нарисовался безнадежно одномерный персонаж, с которым мне неинтересно, – говорила актриса. – В серьезном искусстве никто не одномерен, даже Плюшкин, одержимый единственной страстью: Гоголь старательно наделяет его вполне человеческими чертами. Ведь он даже хочет подарить Чичикову часы, но часы не дарятся; он с ними расстаться физически не может. Сегодня же почти у всех все плоско, но это проблема художников, а не Аси Клячиной.

Майя Плисецкая в одной своей статье написала: мы все время требуем, требуем, требуем. У народа, у правительства, у соседа. Ася Клячина – та, кто не требует, а отдает, в этом стержень и суть ее характера, а стержень ведь не меняется. Чушь, будто человека ломает жизнь, и незачем кивать на время. Всегда коробит, когда говорят “жизнь заставила”. Жизнь никого не заставляет, она проявляет».

«Сын мог бы быть гением»

Самой Ие судьба посылала не только подарки, но и удары. Еще в студенческие годы Саввина познакомилась со своим будущим мужем, ученым Всеволодом Шестаковым. Их квартира на Французской набережной, где молодые поселились после свадьбы, была своеобразным «клубом» для московской артистической и научной элиты. Там часто проводились званые ужины, звучал смех, устраивались танцы.

А потом на пике карьеры Саввина родила сына Сережу, который появился на свет с синдромом Дауна. Одни предлагали ей отдать ребенка в специализированное учреждение, другие советовали целиком посвятить себя мальчику. Актриса никуда не отдала ребенка и не бросила работу. Она сумела вырастить сына, который стал художником и переводчиком.

«Сережу спас профессор Сперанский, знаменитый педиатр, который прожил 96 лет и выбросился из окна, когда узнал, что у него рак, – рассказывала Саввина. – Тогда ему было 80, выглядел он на 60, излучал уверенность и силу. Я понесла к нему трехмесячного сына, наслушавшись разговоров о том, что такие дети к четырем годам не умеют сидеть и редко доживают до двадцати. Сперанский взял Сережу на руки и ушел с ним на сорок минут – как можно сорок минут осматривать младенца, не представляю, что уж он там выслушивал-выстукивал, – и вернулся со словами: “Вам будет очень трудно, но, думаю, вы справитесь”. Поначалу прописал одно: покупать на рынке печенку, протирать и кормить. Показаться через три месяца. Трехмесячного! Телячьей печенкой! Но протирали и кормили, и, увидев полугодовалого Сережу, он сказал: “Вы принесли мне совсем другого ребенка!”

А дальше – массаж ног, потому что ноги были колесом. А дальше – бабушка Янина Адольфовна, педагог, оставила работу и занималась только внуком. Из-за этой бабушки я шестнадцать лет прожила в семье первого мужа, когда давно уже никакой семьи в общем не было. Но Сережа рос, и учился, и знает наизусть сотни стихов, и говорит по-английски. Если бы он не был болен, он был бы, думаю, гением, – но он и с лишней хромосомой полноценней иных здоровых. Запомнилось, как Олег Ефремов и попросился вдруг на мой ежегодный хаш – 1 января, когда приходят все желающие. “Можно, Ия?” – “Догадайся с трех раз от фонаря”. Он пришел, уже задыхаясь, сел за стол, увидел Сережу. “А ты Сережа?” – “Здравствуйте, Олег Николаевич!” Когда мы пошли его провожать, он сказал: вот, Сережа, наступает год Пушкина – будем вместе с тобой учить его стихи. И Сережа, глядя на него влюбленными глазами, читает: “Была та смутная пора, когда Россия молодая, в бореньях силы напрягая, мужала с гением Петра”. Он знает наизусть всю “Полтаву”. И Ефремов заплакал». Ия Сергеевна никого не хотела обманывать – ей было очень трудно. «Но зато я смотрела на свою жизнь без отвращения и стыда, а это кое-чего стоит», – говорила актриса.

В сложный период её поддерживали друзья, среди которых был режиссер Петр Штейн. Он был влюблен в Саввину, но их отношения так и не закончились браком. А замуж Ия вышла за артиста Театра на Таганке Анатолия Васильева. Несколько лет назад у Саввиной обнаружили меланому. «Ей сделали операцию в 2008 году, вырезали опухоль, и мы думали, что теперь все будет хорошо, что она поправится, – говорит Васильев. – Но через три года болезнь вновь набросилась на нее. Ия не чувствовала своего ухода, она умерла не в больнице – дома, в своей квартире. Все произошло слишком быстро».

Подготовила Лина Лисицына,
По материалам «Вечерняя Москва», «Собеседник»

Поделиться.

Комментарии закрыты