Калерия Волкова: «На гонорары от сказок дед купил «Победу»

0

Внучка писателя Александра Волкова рассказала о том, почему литература была для деда хобби, как играл с друзьями в преферанс и лепил пельмени на Новый год, и о том, как от него скрывали страшный диагноз.

— Калерия Вивиановна, для многих советских детей книги, написанные вашим дедом («Волшебник изумрудного города», «Желтый туман», «Тайны заброшенного замка») были настольными. Хотя автора многие не знали в лицо. Вы тяготились известной фамилией?

— Никогда. Дедушка был очень скромным. Только близкие и немногие мои одноклассники знали, что мой дед — писатель. У нас в семье было принято, что каждый отвечает за себя и ничего чужого не эксплуатирует. Мы все его любили. У него не было пробивной силы — он был слишком интеллигентный, не смог бы идти по головам, кого-то отодвинуть. За всю жизнь ни у кого ничего не просил — судьба сама его хранила. Не страдал и звездной болезнью, ему и в голову бы это не пришло. Художник Леонид Владимирский, который иллюстрировал его книги, жив до сих пор. Он ослеп, но очень жизнелюбивый, ему тоже звездность не приходит в голову. Они — люди другой эпохи.

— Книги Волкова выходили миллионными тиражами. Поступают ли вам сейчас отчисления?

— Очень небольшие. Нас двое наследников: я и мой 84-летний дядя. На эти деньги нельзя прожить — нужно самому зарабатывать. Дед был того же мнения, он до последнего преподавал в институте математику. Только когда вышел на пенсию в 1955 году, начал активно заниматься писательской деятельностью. Но мне кажется, что сам он не считал себя писателем. Литература была его хобби и занимала минимум времени. К тому же печатался он не так много — книга выходила с периодичностью раз в 5-6 лет. Но нельзя сказать, что получал совсем копейки. Например, машину «Победа» купил на гонорары. Долго складывал и купил.

— Как и ваш дед, вы тоже сделали математику профессией. Почему решили повторить его судьбу?

— Случайно. По образованию я — инженер-конструктор. После окончания вуза работала по специальности, в школу пришла, когда мне было 40 с лишним лет. Педагог старшего сына предложила организовать родительский комитет в школе, откликнулись пять или шесть человек, в их числе были я и мой муж. Он занимался с детьми шахматами и фотокружком, а я макраме и вязанием. У всех это быстро прошло, а я застряла. Ушел из школы математик, и мне предложили вести этот предмет.

— Каким вы запомнили своего деда?

— Он практически вырастил меня. У него было двое сыновей, но он хотел девочку. Когда родилась я, меня назвали в честь бабушки, которая умерла за год до моего рождения. Я называла его папой и считала, что у меня их два: один папа Саша (дедушка), другой — папа Вива (отец). Долго не понимала, почему у других сверстников один папа (смеется). В нашей семье, кроме меня, было еще два брата-близнеца, родители больше занимались ими, а меня отдали деду. Когда я была маленькой, мы с ним спали в одной кровати, гуляли, делали уроки. Он научил меня читать. Для меня он был даже больше, чем родители.

— Говорят, что все детские писатели — большие дети. Каким Александр Волков был со своими домашними?

— Строгим. Никогда с нами не сюсюкался. Мои одноклассники его боялись — он не очень разговорчивым был с нами. Но при этом каждое утро начиналось с того, что за столом он рассказывал свои сны, если они были интересными. Они снились ему чаще, чем обычным людям. По натуре он был добрым, ранимым, наивным и сентиментальным человеком. Его можно было легко обмануть. До конца жизни он так и остался ребенком — будучи взрослым, верил в чудеса.

— Ходили легенды, что ему писали письма все дети СССР. Неужели он успевал отвечать?

— Письма приходили мешками. Отвечал он только на самые интересные. Основные послания были следующего характера: «Книжки замечательные, прочитать очень хочется, но достать не можем. Пришлите!» У меня до сих пор многие письма хранятся.

— Дружил он с кем-то из писателей того времени?

— С коллегами по перу его возраста. Это Ефим Пермитин, Андрей Шманкевич, Исай Рахтанов. Они приходили к нам часто домой. Литературных вечеров не устраивали, зато все играли в карты. Они были большими преферансистами. Еще дед был хорошим рыболовом. Мы иногда собирались вместе с семьями его знакомых писателей и все вместе ездили на рыбалку.

— Были ли у вас традиции в семье? Так, чтобы собраться всем за одним большим столом с каким-то любимым блюдом Александра Мелентьевича, которое он сам готовил.

— Такое случалось на Новый год. Он очень любил пельмени. Это у него из детства из Сибири пошло. Мы до сих пор все любим это блюдо. Собирались всей семьей, маленькие и большие садились за большой стол и лепили. Во время этого занятия дед всем нам еще и сказки рассказывал.

— Не все знают о его семейной трагедии — двое первых его детей умерли, когда через несколько лет родились еще двое, он дал им те же имена. Вы узнали об этом от него?

— Он рассказал мне еще в детстве. Не думаю, что дед сильно страдал по детям. Конечно, это была трагедия, но потом появились другие дети, внуки. Время лечит. А жену он действительно всю жизнь любил и никого другого рядом с собой не представлял.

— Предчувствовал ли он свой уход?

— Последние два года он болел раком. Его увезли на «скорой помощи» с острой непроходимостью, а когда сделали операцию, сказали нам о диагнозе. У меня муж медик, так он его обманывал, и дедушка ничего не знал. В последние полгода лежал, не вставая, боли были такими сильными, что я колола ему морфий. Работал он до последнего. Господь уберег меня, и я не видела, как он умирал. В один из дней ему внешне легче стало. А у меня тогда дочка родилась, ей всего три месяца было. Мама уговорила, сказала, мол, если ему немного лучше, приедь хоть на денек, посмотришь, как дочка. Вечером уехали, а когда утром за мной пришла машина, поняла, что его не стало. Бывает, он мне снится, и в церковь, когда хожу, всегда с ним разговариваю. Мне его все время не хватает.

Он всегда считал, что для того, чтобы быть счастливым, не нужно много. «Нужно просто больше любить», — говорил он. Врагов у него не было. Когда человек хороший, вокруг него собираются тоже хорошие люди. Все разные, но не нужно принимать от людей больше, чем они могут сделать, и тогда все будет в порядке.

Ирина Миличенко,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты