Киврин и Голованов: «Фотографу важно поймать эмоции»

0

Фотографы Андрей Голованов (А. Г.) и Сергей Киврин (С. К.) работают вместе уже больше 25 лет. За это время им приходилось попробовать себя во всем – от рекламных буклетов до репортажей из горячих точек. Но в первую очередь они считают себя спортивными фотокорами.

— Какой была первая Олимпиада, которую вы снимали вместе?

С. К.: Фактически это были зимние Игры в Лиллехаммере в 1994 году. Я поехал туда практически нелегально. Несмотря на то что мы делали альбом для Олимпийского комитета, мне забыли выдать командировочные. Имелась аккредитация, но жить было негде. Просить я не умею и решил лететь за свой счет. Купил за 100 долларов билет туда-обратно и рассчитывал ночевать на матрасе в номере Андрея. Но разборные домики для прессы были крохотными, комнатки — очень маленькими. Плюс Андрей делил номер еще с одним человеком. Валяться у них в ногах мне было неудобно, поэтому пришлось пойти на хитрость. Два санузла в доме не имели окон. Мы пришли в этот домик первыми. Я занес свои вещи, оставил их в номере у Андрея, а в одной из довольно просторных ванных комнат выкрутил лампочку и спрятал ее в своих вещах. Таким образом, ни у кого не возникало желания воспользоваться этой ванной, ведь там всегда темно, а рядом аналогичный санузел, где все работает. Потом в наш домик поселили еще китайских, американских и норвежских журналистов. И я, каждый день вот так вворачивая лампу вечером и выворачивая утром, убирая вещи утром и занося вечером, прожил там всю Олимпиаду, ни разу не попавшись им на глаза.

— Неужели работа на Олимпиаде того стоит?

С. К.: Главное — есть простор для творчества. На олимпийских стадионах, как можно заметить, нет рекламы. Потому что она — враг не только человечества, но и фотографов. Это фон, на котором мы снимаем. Часто она бывает пестрая, аляповатая, и какой бы кадр ты ни сделал, он не будет смотреться. На Олимпиаде же, кроме колец, нет ничего. И, конечно, кадры оттуда бывают самыми богатыми на эмоции. Цена каждой медали зашкаливает, а следовательно, зашкаливают и эмоции. Для фотографа самое важное — их поймать.

— Вы сами-то со спортом дружите?

С. К.: Я профессионально играл в волейбол, но для меня спорт всегда был местом, где можно проявить смелость, характер, благородство, а не завоевать победу любой ценой. Сейчас все по-другому. На первое место выходит коммерческий аспект.

— Пригодились ли вам занятия спортом на Олимпиадах?

С. К.: Еще как! Вспоминаю первый день работы на Олимпиаде в Лондоне. До официальной церемонии открытия были предварительные соревнования по стрельбе из лука. В погоне за редким кадром я побежал по полю к мишеням и не заметил, что они висят на тонких растяжках — зеленых тросах, которые сливаются с травой. Я зацепился и вместе со всем набором аппаратуры сделал сальто, потом кувырок, не выпуская камеру из рук. Помогла волейбольная подготовка. Я лишь слегка ударился коленкой и черпанул земли блендой фотоаппарата. Встал и снова побежал снимать.

Оправившись после падения, я решил сделать перерыв и попить кофейку в пресс-центре. В крохотном зале кафетерия собралась огромная толпа. Кто-то толкнул моего соседа, и он опрокинул горячий кофе на мою белую кроссовку. Я получил сильный ожог — перед самым открытием Игр. Но ничего не поделаешь, пора было отправляться в пресс-центр. Едем, и вдруг я вижу, что на нас на полном ходу летит двухэтажный автобус. Причем именно туда, где сижу я. Понимая, что столкновение неизбежно, я сбросил сидевшего рядом испанского журналиста в проход, а сам упал на него. И в этот момент последовал удар. Если бы я не увернулся, то как минимум получил бы серьезные переломы. К счастью, никто не пострадал.

— В чем секрет хорошего кадра? Это удача или подготовленный экспромт?

А. Г.: Очень важно предугадать момент. Сначала кадр нужно составить в голове и понять, что ты хочешь снять. Мы заранее изучаем строение олимпийских объектов, выбираем место для съемки.

— Какой вид спорта вам нравится снимать больше всего?

С. К.: Нам интересны все виды спорта, где есть эмоции. Не поверите, но очень интересно снимать шахматы. Когда-то в молодости я снимал очень много шахматных поединков, тогда были очень яркие фигуры — Карпов, Корчной. По эмоциям с теми играми не сравнится никакой боксерский поединок.

— Какая из Олимпиад врезалась в память?

С. К.: По эмоциям — Лиллехаммер. Еще и потому, что там была нормальная зима — мороз и много солнца. Самая лучшая по организации летняя Олимпиада была в Сиднее. Но вот национальный характер жителей страны, где проходили соревнования, ярче всего проявился в Турине.

— Какой Олимпиаде вы лайк не поставили бы?

С. К.: В Сараево была социалистическая Олимпиада в полукапиталистической стране. У меня украли фотоаппарат прямо из-под носа и даже запретили писать заявление в полицию, потому что Олимпиада должна была пройти без скандалов.

— Помимо сложностей в вашей работе наверняка было немало курьезов?

А. Г.: В этом плане мне запомнилась Олимпиада в Нагано в 1998 году. У нас завязались хорошие отношения с Международной федерацией хоккея, и нам предложили стать официальными фотографами на этой Олимпиаде. Мы смогли заходить в раздевалки, куда обычные журналисты не вхожи. Оказались в раздевалке финнов, когда они играли с нашими в полуфинале. Вдруг заходит знаменитый финский хоккеист Эса Тикканен с огромным фиолетовым синяком под глазом. А в российской сборной тогда блестяще играл Павел Буре. И вот выходит «Спорт-экспресс» с фотографией Буре на первой полосе, а рядом этот финн с фингалом под глазом. Фотография произвела фурор, ведь наши у финнов выиграли.

— Что обычно мешает спортивному фотографу?

С. К.: В первую очередь личное сопереживание спортсменам. Очень сложно сделать объективную фотографию, когда выступают знакомые тебе люди. Невольно болеешь за них. Поэтому главный закон спортивного фотографа — ни за кого не болеть.

Нина Важдаева,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты