Топ-100

Константин Крюков: «Ни от одной радости не откажусь»

0

Он рисует картины, отменно разбирается в бриллиантах, снимается в фильмах и не обращает внимания, когда говорят, что в кино он попал по блату.

«Свои работы могу только подарить!»

Константин Крюков родился 7 февраля 1985 года в Москве, в семье актрисы Алены Бондарчук, дочери легендарного советского режиссёра и актёра Сергея Бондарчука, и бизнесмена Виталия Крюкова. «До пяти лет я жил на даче в Барвихе, – вспоминает Константин. – Очень рано меня начали учить всяким разным вещам. В 4 года была тетя, которая учила меня математике – я от нее прятался по всему дому. Дачное смешное детство, с вечной улицей, беготней».

Потом семья перебралась в Швейцарию, потому что там работал отец. Крюков поступил в частную школу, где обучение велось на английском.

«Через год меня оттуда забрали, и я пошел в государственную швейцарскую школу, где проучился до 6 класса, – говорит актер.
 
– На автомате выучил язык, общаясь с друзьями, соседями». Но оставаться жить в Швейцарии Крюков никогда не хотел, и когда решил обучиться ювелирному делу, поехал в Москву.

«Геммология, наука о самоцветах, привлекла меня потому, что с этим бизнесом был связан в тот момент отец, – говорит Константин. – К тому же мне хотелось получить профессию, которая дала бы мне возможность зарабатывать и быть финансово независимым от родителей. Была у меня тогда такая цель в жизни, в 14 лет. Какое-то время я работал по этой специальности. Это очень интересный бизнес, закрытый, построенный на мифах общества».

Параллельно Крюков учился в юридической академии, а также увлекся рисованием. «Это пошло с детства, помню, везде, где был мой дед Сергей, появлялись холсты, краски, мольберты, – говорит Константин. – Такое яркое детское воспоминание – в доме всегда пахло красками! Но развил мою страсть к живописи, как ни странно, папа. Когда мне было лет шестнадцать, я показал папе один из эскизов, посмотрев на который, он решил отправить меня в психушку. Но я продолжал рисовать для себя. И со временем отец проникся и даже настоял на том, чтобы я освоил технику живописи. Заручившись поддержкой отца, я нашел в Праге мастера, у которого и стал учиться. Он был миниатюрщик, очень интересный человек, который пережил клиническую смерть. Некогда талантливый и перспективный художник, после такой жизненной драмы мой учитель сидел дома и изредка зарабатывал на копиях».

На один холст у Крюкова уходит месяца три, это филигранная работа: «Периодически я даже пишу с лупой. Несколько часов могу вырисовывать, например, квадратный сантиметр на холсте». Однажды Константину предлагали 75 тысяч евро за его работу, но тот отказался: «Я не могу продавать часть себя! В моих картинах слишком много меня и моих внутренних соображений. А ту картину, за которую предложили 75 тысяч евро, я придумывал в 16 лет и писал очень долго. Собственно, из-за той картины я и стал заниматься живописью. Рисовал ее года три, никак не складывалась композиция. А в итоге получилось очень интересно. Когда живописец из Европейского союза искусств увидел мои орхидеи, сразу же захотел приобрести эту картину. Но я ему объяснил, что не продаю. Я могу только подарить!»

«В семейственности нет ничего плохого»

В какой-то момент Крюкову стало интересно и кино, тем более, тогда Федор Бондарчук как раз пригласил его в картину «Девятая рота». Правда, после этого фильма был момент, когда Константин заявлял, что в кино он больше ни ногой: «Представляете, съемки: мы, одетые в бушлаты и в шапках-ушанках, лежим на горе при 45 градусах жары. Мой партнер говорит: “Слушай, ни-ко-гда в жизни я больше этим заниматься не буду. Понял?” И я ответил: “Понял. Взаимно”. Но кино – это такая настроенческая вещь. Момент съемок смерти моего героя, то ощущение, в котором я пребывал еще четыре часа после этой сцены, я запомнил на всю жизнь и ради этого ощущения я готов сниматься в кино с утра до вечера».

Кстати, Крюков хотел сыграть главную роль в фильме Бондарчука «Обитаемый остров», но не прошел кастинг. «В итоге нашли лучший вариант, и я остался в Москве, – говорит Константин. – Расстроился ли я? Нет, я вообще никогда не расстраиваюсь. Это же кастинг, кто лучше, тот и подходил. Хорошо, что я не прошел, потому что у меня было столько дел в Москве! Я бы ничего не успел. Да я и не смог бы за три месяца так раскачаться, как тот парень. По роли ему нужно было нарастить серьезный объем мышц. Так что эта роль была не для меня!»

Крюков никогда не реагировал на обвинения по поводу семейственности Бондарчуков – потому как не видел состава преступления: «Если бы я рассказывал вам о Бондарчуках как юрист, то начал бы с того, что клан Бондарчуков строится на двух признаках, – говорит Константин. – Первичный признак — кровное родство, вторичный — профессиональная принадлежность, в частности, к кино. Дальше признаки размываются. Несмотря на то, что мы работаем в одной области, мы стараемся не давать друг другу советов и не совать нос в чужую работу. Но если уж влезли, то всегда крайне критично оцениваем достижения другого.

Внутри семьи у нас есть большой бартерный обмен: если меня Федин друг о чем-то попросит, то я об стенку расшибусь, но сделаю то, что ему надо. То же самое произойдет, если уже мой друг о чем-то попросит Федю или Иришу — так мы в семье зовем бабушку. По поводу ухмылок, касающихся нашей семейственности, Федор говорит: “Слушайте, но всегда же существовали потомственные угольщики или сапожники”. Мне тоже кажется: в том, что накопление опыта идет через поколения, нет ничего плохого».

«Развод был правильным и обдуманным решением»

Чем старше становится Константин, тем чаще замечает, что желаний у него стало намного меньше: «Это не очень хорошо. Помню, в 16 лет ночами я закрывал глаза и мечтал, что сделаю, когда у меня будет много денег. Например, куплю “семерку” BMW или еще что-нибудь покруче. Тогда я жил легко и беззаботно. Ездил на огромнейшем папином “мерседесе”, который тайно уводил из гаража. У меня были “кривые” права, которые сделали знакомые. Там было написано, что мне 21 год. И я гордо рассекал по московским улицам. Когда папа узнал, что я катаюсь на его машине, он был в шоке, но времени злиться у него не было, и он просто решил, что мальчика надо научить хорошо водить. На девушек моя машина производила неизгладимое впечатление. Но при знакомстве с ними я страшно робел. В мечтах представлял, какую девушку хотел бы видеть рядом с собой — высокую, красивую, хорошо одетую. Но со временем понял: рядом должен быть человек, который понимает меня, которого понимаю я».

Со своей будущей женой, Евгенией Варшавской, Константин познакомился, когда ему было 18 лет. Однажды после учебы он зашел в кафе на Арбате попить чаю. Там сидела компания из трех девушек, две из них вели себя настолько вызывающе, что Крюков даже пожалел, что пришел сюда. Первое, что он услышал, было: «О, Джастин Тимберлейк! Посмотрите!» Потом начались записки. А как только Константин пересел к ним за столик, девушки сказали: «Ну, нам пора» и сбежали, а Крюков остался с Женей. Они поговорили, обменялись телефонами и разошлись. Несколько дней ни один из них не решался позвонить первым. «Я решил, что звонить не буду, вместо этого лучше отправлю смс, – вспоминает актер. – И вот сижу я, строчу сообщение, а тут бац! – звонит Женя. Я так: “Yes!” и спокойно: “Але, кто это? Что?”
 
Так и начались наши с ней отношения. Когда мы познакомились, я был ярко выраженным раздолбаем, и ей пришлось пройти тяжелый путь моего воспитания и взросления».

Вместе Костя и Женя отправились на премьерный тур фильма «Жара». Но вдруг неожиданно девушка уехала по делам в Москву, и уже в Киев Крюкову пришлось ехать одному: «Помню, мне это так не понравилось. Именно тогда впервые у меня появилась мысль о женитьбе. Тем более что нас как-то очень несерьезно все воспринимали: “Ну Костя с Женей, Женя с Костей”. Поэтому я позвонил ей и сказал: “Нам надо пожениться!” А она мне говорит: “Интересное предложение. Приезжай в Москву, поговорим на этот счет”. И я приехал. Мы поговорили, и Женя согласилась выйти за меня замуж».

Однако брак оказался недолгим – пару лет назад Константин и его супруга расстались, и Крюков сейчас встречается с девушкой Алиной, которая внешне похожа на Евгению. «Развод был правильным и обдуманным решением, – говорит Константин. – Мы с Женей решили сохранить уважение и расстаться до того, как измучим друг друга окончательно. Мы выросли из наших отношений. В какой-то момент уживаться под одной крышей нам стало сложно. Мы оба чувствовали себя некомфортно, каждый ограничивал свободу другого. Не было гармонии. И мы решили отпустить друг друга».

От этого брака у Крюкова осталась дочка Юлия, которую актер очень любит и часто навещает. «Помню сумасшедшее впечатление, когда я впервые ее увидел. Это было поразительно! – говорит Константин. – Юля родилась 9 сентября 2007 года. Я пришел к жене в палату после родов. Стоял с мобильным телефоном, готовился снимать момент, когда принесут мою малышку, на видео. Издалека разглядывал треугольник с абсолютно неподвижной головой. “Кукла! — мелькнуло у меня в сознании. – Сейчас пойду и дам врачу по голове! Зачем мне здесь кукла?” Включил камеру, навел фокус на кукольное лицо, нажал кнопку и стал подходить ближе. И вдруг комок сморщил личико — и я понял, что это моя дочь. “Ой, – говорю. — Здравствуйте, Юля”. Дочку мы заранее решили назвать в честь прабабушки, которая меня растила. На меня внимательно смотрели мутные серо-синие глазки, и мне показалось, что дочка меня видит. Хотя в литературе написано, что в первые дни младенцы не могут фокусировать взгляд».

«Аскетизм – не моя философия»

Косте очень хочется, чтобы в будущем дочка брала с него пример, смотрела на него как на деятельного человека, а не мальчика-мажора: «Теперь я редко позволяю себе совершать необдуманные поступки. Например, раньше мог сесть в самолет и улететь, исчезнуть из города, никому об этом не сообщив, и ощущать при этом колоссальный азарт и радость. Но я не могу сказать, что отцовство вынудило меня отказаться от радости совершать глупости. Я так устроен, что ни от одной радости в своей жизни намеренно не откажусь. Разве только от того, что вдруг покажется мне бессмысленным».

Например, в какой-то момент Крюков завязал с йогой, которой занимался много лет. Улетая на Алтай в йога-тур, хотел полностью погрузиться в этот мир, но в итоге получил обратный эффект: «Две недели жил в горах на Мультинских озерах. Пил водичку из озера, ел гречку. При этом мечтал о докторской колбасе и выпрашивал у местных лесников пачку сигарет “Максим”, которую они мне со скрипом продавали за 150 рублей. Тогда-то я понял, что йога, аскеза — не моя философия. И большая разница, занимаешься ты йогой три раза в неделю в своей квартире, в своем удобненьком мирке, или живешь ею постоянно. Именно на Алтае, в окружении двадцати настоящих йогов, я понял, что не готов всю жизнь ходить голым, просыпаться в шесть утра, нырять в ледяное озеро и четверть жизни тратить на раздумья о том, что ем. Каждому свое. Я лучше буду разбираться в виски, чем знать, какой краситель в каком продукте мне нельзя есть. И вообще, я люблю поесть, особенно мясо, — какой же я после этого йог? Нужно уметь трезво оценить свои возможности и желания».

Однако путешествовать Константин по-прежнему очень любит. И рад, что съемки его нового фильма «На крючке» проходили в Таиланде на острове Самуи, вокруг которого находится огромное количество маленьких островков. По сюжету фильма именно туда отправляется главная героиня (Екатерина Вилкова), когда решает отомстить своему неверному возлюбленному. Тот женился на сестре олигарха, и девушка хочет влюбить в себя этого богача. Вот только не знает, как он выглядит. В поисках ей помогает журналист и фотограф-папарацци, которого и сыграл Крюков.

«Мне очень понравился Таиланд, – рассказывает актер о съемках. – Я рад, что попал туда, потому что до этого слышал лишь то, что Таиланд – это секс-туризм и просто “сумасшедший дом”. Слава богу, на Самуи было спокойно. А вот на острове Копанган тусуется очень много нашей молодежи. Раз в месяц там собирается самая большая тусовка на среднеазиатском пласте земли. Мы хотели, но не смогли попасть туда из-за съемок. Как оказалось, это нас спасло, потому что в этот день там столкнулись и затонули два катамарана, которые перевозят участников вечеринки».

Работа же съемочной группы проходила по графику: подъем в 6 часов утра, в 7 – выезд на площадку. «Жара дикая, тени не найти, после суток на судне просто сходишь с ума, но при этом очень интересно, – говорит актер. – Этот проект открыл для меня фридайвинг, подводное плавание на задержке дыхания. Я был уверен, что при двух пачках сигарет в день я смогу задержать дыхание максимум на минуту. Но с третьей попытки достиг результата в 3:30. И с тех пор фридайвинг – мой любимый вид спорта».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Теленеделя» , «ТелеШоу», «Вечерняя Москва» , Metro , Ruskino.ru

Share.

Comments are closed.