Крис Флойд – фотограф звезд

0

С начала девяностых английский фотограф Крис Флойд запечатлевает знаменитостей из мира музыки, кино и спорта, причем делает это столь успешно, что к сегодняшнему дню и сам превратился в селебрити от фотографии.

— Это правда, что вы не редактируете свои фотографии в компьютерных программах вроде Photoshop?

— Ерунда это, на самом деле я частенько к ним прибегаю. Разница в том, какие цели ты преследуешь, включая компьютер. В моем случае это те же приемы, которыми пользуются в так называемой черной комнате — студии, где проявляется и печатается пленка. Просто Photoshop позволяет вольнее обращаться с деталями, быть точнее при обработке светотени, цвета, контраста. Раньше я работал исключительно с пленкой, теперь все чаще уживаюсь с цифровыми фотоаппаратами. Пленка важна для тех, кто учится, — она заставляет интенсивнее думать. Это разный подход: с цифрой ты больше времени уделяешь отбору того, что уже снял, а пленка предлагает сосредоточиться на том, что ты еще не запечатлел, но должен.

— Как вы вообще увлеклись фотографией?

— Это все из детства: как-то у отца появилась дорогая фотокамера фирмы Pentax, и она меня совершенно заворожила. Он никогда не разрешал к ней прикасаться, опасаясь поломки — и, естественно, запреты лишь усиливали мой интерес ко всем этим рычажкам и кнопочкам, населявшим то чудо техники. Наконец папа разрешил сделать один-единственный снимок. Видя, что я не могу расстаться с аппаратом, в конце концов он сдался и подарил его мне. Чуть позже я обустроил родительский гараж под комнату для проявления пленок. Все было по-взрослому: когда снаружи гаража горела красная лампочка, это означало, что я печатаю фотографии, и мама не заходила туда, чтобы не засветить результат моего труда. Самое прекрасное, что в действительности я мог делать там что угодно, и гараж быстро стал моей любимой комнатой.

Отец работал бухгалтером, и сначала я пошел по его стопам, поступил в колледж на экономиста, хотя уже на полпути к диплому обнаружил, что мое занятие фотографией — это всерьез и надолго. Переехав юношей в Лондон, тут же стал подрабатывать ассистентом фотографа. То был 91-й год, время экономической рецессии в Великобритании, и, как ни странно, безработица позволила мне окончательно обрести себя: вместо сидения в душном офисе я тратил жизнь на совершенствование стиля. Позднее знакомый музыкальный журналист заказал несколько фотографий в недавно открывшийся журнал Loaded — так во втором его номере появился мой снимок группы Oasis. Как сейчас помню: я сфотографировал Лайма Галлахера на Пасху, даже не зная, кто это такой — да тогда никто их не знал, они еще не выпустили дебютный альбом. А он уже вел себя как звезда, и я понял: для того чтобы быть крутым, признание не нужно. Позже мы неоднократно ездили с Oasis в турне, я был их вечным спутником. Тогда, в середине 90-х, брит-поп как раз был на волне популярности, и я успел заснять практически всех главных персонажей той поры: The Verve, Pulp, разве что с Blur так ни разу и не пересекся. Мы все были одного возраста, чувствовали некую общность, зарабатывали кучу денег, ездили на гастроли по Европе и США — безумное было время, дико увлекательное.

— Вы прославились тем, что фотографируете звезд шоу-бизнеса. А кто служил кумиром для вас, когда вы только начинали?

— Если говорить о фотографии, то таким человеком для меня стал Дэвид Бейли, выдающийся британский мастер. Фильм Микеланджело Антониони «Фотоувеличение» во многом основан на его биографии. Когда еще в школе я увидел работы Бейли, то впервые понял, что фотограф необязательно должен снимать свадьбы. Что до музыки, то, конечно, я фанател от «Битлз», и когда много позже мне поручили снять Пола Маккартни, это был особый момент соприкосновения с легендой. У меня была любимая фотография «Битлз», сделанная Ричардом Аведоном, — очень известная. Так вот, когда я напомнил о ней сэру Маккартни, тот не имел понятия, о чем я говорю, только ответил, что его жена Линда тоже увлекается фотографией. Тем не менее я попытался воссоздать настроение того самого фото, но сорок лет спустя.

— Кого вы можете назвать лучшей моделью?

— Наоми Уоттс, вне всяких сомнений. Мы даже не обсуждали, как будем работать, — сразу началась химия. Она прекрасно работает со светом, знает, как выгодно ложатся тени. Она не позирует, а живет перед камерой. До этого я считал ее просто хорошей актрисой, теперь уверен — она потрясающая.

— Сегодня, когда время музыкальных суперзвезд уходит, новыми поп-иконами все чаще становятся спортсмены — и это еще одна ваша специализация.

— Знаете, я с вами согласен: пожалуй, единственный человек от музыки, которого я хотел бы сейчас снять, это Леди Гага. Да, больше музыкальных величин нет и не предвидится. Что же касается спортсменов, например футболистов, то здесь главная проблема в том, что они ничего не смыслят в фотографии. Они вообще мало чем увлекаются, помимо футбола. У тебя есть двадцать минут на съемку с человеком, который занимался спортом с восьмилетнего возраста, и это все, о чем он может думать, — ни новостей, ни экономического кризиса, ни войн, ни глобального потепления в его жизни просто не существует. Во время фотосессии у каждого из них по два телефона, один для разговора с женой, второй — для остального мира. Они глядят в камеру без малейшей эмоции и тупо ждут, когда все это закончится.

Армас Викстрем
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты