Леонид Андреев: ученик Заратустры

0

В 17 лет гимназист, страдающий от неразделенной любви, доверил дневнику заветную мечту – «своими писаниями разрушить мораль и установившиеся человеческие отношения, разрушить любовь и религию, закончить свою жизнь всеразрушением». Повзрослев, великий ниспровергатель пощадил только любовь.

Раскольников из Орловской губернии

Леонид Николаевич Андреев, родоначальник русского экспрессионизма и непризнанный пророк Серебряного века, всегда считал себя человеком особенной судьбы. К этому его подталкивала не только гордыня, но и жизненные обстоятельства. Появившись на свет 21 августа 1871 г., будущий писатель воспитывался в очень непростой семье. Его родители принадлежали к пестрому разночинному сословию, хотя могли претендовать на голубую кровь: землемер Николай Иванович Андреев был внебрачным сыном предводителя дворянства, а его жена Анастасия Николаевна, урожденная Пацковская, происходила из обедневшего рода польских шляхтичей. Николай Иванович слыл страстным защитником правды и справедливости. За это его очень уважали в округе, но в то же время смертельно боялись: стоило землемеру хлебнуть лишку, как он принимался крушить все вокруг. Робкая, тихая и нежная Анастасия Николаевна казалась полной противоположностью мужу. К сожалению, родители не позаботились об ее образовании: женщина с трудом различала буквы.

Книжные премудрости ей заменяла душевная чуткость и богатое воображение: Анастасия Николаевна часто развлекала своих шестерых детей странными сказками, которые сама же и сочиняла на ходу. Но в делах практических женщина была совершенно беспомощной. Тем не менее, Леонид Андреев всю жизнь преклонялся перед матерью, полагая, что именно она наградила его творческим жаром, в то время как отец передал в наследство решимость, упорство и – увы – тягу к спиртному.

В 6 лет мальчик овладел грамотой и с тех пор читал все папенькины книги без разбору. Особенно его увлекали философские труды и солидные романы, посвященные «проклятым вопросам». Что такое человек? Откуда он пришел, зачем живет на свете? Есть ли Бог и зачем Он придумал смерть и страдания? Да и можно ли надеяться на что-то за порогом смерти, если сказания про рай и ад не вызывают доверия? Казалось бы, такие вещи не то что ребенок – не всякий взрослый захочет ворошить. Но Леня с удовольствием читал Гартмана, Шопенгауэра и Ницше, а когда добрался до Достоевского, его умом надолго завладела дилемма Раскольникова: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» В конце концов 15-летний Леонид пришел к выводу, что Гордиев узел следует рубить сплеча – но как? Идти на каторгу из-за старухи-процентщицы все же не хотелось. Решение нашлось само собой: гуляя у железной дороги, юноша услышал за углом гудок паровоза – и бросился на рельсы, желая испытать судьбу. Спас его счастливый случай: топка паровоза была сильно поднята и не причинила вреда начинающему философу. Тогда будущий писатель уверовал в свою особую миссию в подлунном мире, который с каждым днем казался все отвратительнее, чтобы в нем жить. Юношу окружали грубые сверстники, щедрые на тумаки и насмешки, и недалекие наставники, чьи окрики то и дело насильно вырывали его из объятий грез, вынуждая заниматься постылой алгеброй. Точные науки Андреев так и не освоил, из-за чего его несколько раз награждали почетным званием последнего ученика. Причем дело было явно не в отсутствии способностей: за списанные задачки вечный двоечник расплачивался сочинениями на заказ, причем для каждого мальчишки он изобретал новую манеру письма. Во всяком случае, учитель ни сном, ни духом не догадывался, что один человек отдувается за весь класс. Так что если бы гимназисту Андрееву удалось привить интерес к учебе, он, несомненно, считался бы вундеркиндом. Но на уроках юноша предпочитал рисовать, что получалось у него очень недурно. В старших классах Андреев задумался о карьере художника, но родители не нашли средств на уроки живописи. В зрелые годы писатель часто сокрушался о том, что эта грань его таланта осталась нереализованной. Тем не менее, его картины попали на «Выставку независимых» в Санкт-Петербурге, причем о них благосклонно отзывались такие мастера, как Илья Репин и Николай Рерих.

Любовь и бедность

Преждевременное развитие ума шло рука об руку с ранним пробуждением чувственности. В выпускном классе Андреев влюбился, как это часто бывает – не в обыкновенную девицу с веснушками и обломанными ногтями, а в Музу и сирену. Ее туманный образ и манил, и страшил одновременно, а завести знакомство будущий писатель не решался – во-первых, из-за замкнутости он даже не знал, как подобраться к своей пассии, а во-вторых, в глубине души боялся разочарования. Иногда, в минуты отчаяния, Леонид был готов мстить всему миру за нерастраченные чувства, стремительно утопающие во всеобъемлющей местечковой пошлости бальных ухаживаний и брачных контрактов. Дневник будущего писателя переполняли противоречивые порывы: то он готов растерзать все нежные чувства, а заодно и религию, мораль и государство, то, напротив, пылко уверяет сам себя, что жизнь без любви лишена смысла. Вскоре перед юношей вновь замаячили мысли о самоубийстве как о единственном пути разрешения своих терзаний.

На какое-то время Андреева отвлекли хлопоты, связанные с переездом в столицу и поступлением на юридический факультет Петербургского университета. К тому же у семьи не хватало денег на содержание студента, и Андрееву пришлось самому зарабатывать на хлеб. Чем он только не занимался: рисовал портреты на заказ, давал уроки, рассылал объявления в газеты. Тем не менее, голод стал частым гостем в его скромной каморке. Но молодой человек заглушал страдания плоти творчеством. Подобная практика эстетизации непосильных переживаний известна в психологии еще со времен Фрейда. По мнению психологов, Андреев вытерпел муки голода за счет того, что перенес их на героя своего первого рассказа «О бедном студенте». Когда автор прошелся по редакциям литературных журналов, критики лишь посмеялись над ним – униженные и оскорбленные вышли из моды. Упорный студент по нескольку раз переделывал рассказ, пока не догадался изменить его название. Под новым заглавием «В холоде и золоте» рассказ был принят редакцией журнала «Звезда» в 1892 г. Жизнь налаживалась. Но стоило молодому человеку приехать в Орел на каникулы летом 1894 г., как наваждение вернулось – правда, избранницей Андреева стала уже другая девушка. «Я был мальчишкой, но и тогда понимал, чувствовал, какое большое горе, какую тоску он носит в себе», – вспоминал брат писателя. Когда студент отважился заговорить с девицей о любви, она подняла его на смех. В тот же вечер молодой человек стащил у пьяного отца револьвер и выстрелил себе в грудь. И вновь судьба его пощадила, отсрочив приговор, но на почве перенесенного ранения у Андреева развилась сердечная недостаточность, которая досаждала ему всю жизнь и в итоге свела в могилу.

Тем временем каникулы закончились, и предаваться меланхолии стало некогда. К тому же неожиданно умер отец. Так как все скромные сбережения семьи ушли на похороны, Андреев не смог оплатить учебу и был исключен из университета. К счастью, приятели посоветовали ему перевестись в Москву: в те времена образование в Белокаменной обходилось сравнительно дешево. Так Леонид Андреев стал студентом МГУ и почти одновременно, несмотря на строжайший запрет всех общественных организаций, вступил в орловское землячество. Вряд ли его донимала ностальгия – скорей всего, дело сводилось к материальной поддержке неимущих земляков, которая стала особенно необходима, когда зимой к нищему студенту приехала мать с младшими братишками и сестренками. Семья не один год мыкалась по съемным квартирам, пока не очутилась в полуподвальной каморке под складом на углу Садовой-Кудринской и Малой Никитской.

Благословение Ницше

Леонид Андреев не мог смотреть на мытарства родных. Получив в 1897 г. диплом юриста второй степени, он решил не продолжать образование, а искать работу в какой-нибудь адвокатской конторе. К счастью, отыскалось место помощника присяжного поверенного. Работал Андреев старательно, и в 1902 г. уже выступал защитником на судах, параллельно кропая короткие новостные заметки для газет, а затем переквалифицировался в судебного репортера. Благодаря его трудолюбию семья выбралась из трущоб, а в 1901 г. переехала на респектабельную Большую Грузинскую. В то же время писатель хранил верность главному делу жизни. В 1898 г. его рассказ «Бергамот и Гараська» приметил Горький и пригласил автора к себе. Мэтра и дебютанта сблизило увлечение философией Ницше. Когда в 1900 г. певец Сверхчеловека и Заратустры скончался, Горький был тронут до глубины души, наблюдая, как тяжело переживает утрату его молодой друг. В порыве чувств Алексей Максимович даже профинансировал издание первого сборника рассказов Андреева.

Расположение Горького распахнуло перед Андреевым двери богемных салонов. Он был вхож к Ивану Бунину и Федору Шаляпину, а на одном из вечеров встретил свою настоящую половину – Анастасию Велигорскую, причем избранница писателя оказалась внучатой племянницей Тараса Шевченко. В феврале 1902 г. пара обвенчалась, а в декабре Андреев, не без участия Горького, получил должность редактора художественного журнала «Курьер». Хотя с нищетой было покончено, покой Леониду Андрееву даже не снился. В 1906 г. писатель, недавно ставший отцом, угодил за решетку по обвинению в организации сходки РСДРП на одной из своих квартир. Аполитичный Андреев, на дух не переносивший революционной патетики, был убежден, что сдает жилье землякам, а о чем толкуют на досуге постояльцы, его не волновало. Тем не менее, через 10 дней Савва Морозов внес за него залог, и писатель вышел на свободу. Очевидно, меценат рассчитывал вовлечь знаменитость в дела пролетариата, но не тут-то было. Андреев прекрасно понимал, что корень всех бед – не в режиме, а в том первобытном зле, что гнездится в самой человеческой натуре. Потому он не принял Октябрьской революции. Впрочем, Андрееву было легко осуждать Ленина – с 1908 г. он жил в Финляндии, вовремя провозгласившей независимость.

В своих рассказах и пьесах Андреев описывал безнадежность дна, стеклянную хрупкость пустопорожнего обывательского мирка и засахаренный яд пороков, напитавший элиту. Задолго до Хичхока Андреев знал, как по-настоящему напугать читателя: нет ничего кошмарнее бесстрастного спокойствия небытия. Его герои рассуждают о жутких вещах как о бытовых мелочах, в то же время автор избегает натурализма, целиком сосредоточиваясь на ощущениях, чувствах и мыслях, а не на действии. Все равно воображение живее самых ярких слов, а для души важно не само проишествие, а его восприятие. Эти стилистические особенности позволяют отнести творчество Андреева к экспрессионизму.

Многие читатели упрекали Андреева за равнодушие, бездействие и холодность. Даже Лев Троцкий не удержался, чтобы не обвинить в преступном спокойствии писателя, пославшего на смерть маленькую девочку в рассказе «Молчание». Однако большевистский лидер высоко ценил его талант: «Леонид Андреев владеет философским камнем алхимиков; чего не коснется этот писатель, он все превращает в чистейшее золото поэзии», – писал Троцкий.

Далеко не все были солидарны со Львом. Надменные символисты так и не приняли Андреева в свой стан: по их мнению, его искания не дотягивали до высот православного духа. Дмитрий Мережковский так и вовсе полагал героев Андреева «религиозными недоумками». Но мэтр, похоже, упустил из виду, что писатель никогда не стремился в объятия веры, а искал свой собственный путь. Так, перу Леонида Андреева принадлежит рассказ «Иуда Искариот», реабилитирующий апостола-предателя. И в самом деле, не является ли отступничество Иуды частью Провидения? Не случись предательства, не было бы и подвига Христа. В отличие от надрывно православных купеческих сынков, усердно изображавших аристократический сплин, Леонид Андреев был истинным мистиком. Он искал Знание за пределами веры. По мнению писателя, все религии, общественные движения и клубы по интересам – порождения коллективной воли адептов. Нельзя найти Бога на небе, а Сатану в преисподней – и тот, и другой находятся внутри нас. Добрые чувства пробуждают в мире божественное, злоба и корысть порождают бесовщину. «Я поймал Дьявола, проглотил его – но он жив и во мне», – записал Андреев в дневнике 25 апреля 1918 г., за год до смерти, приступая к повести «Дневник Сатаны». Прощальное творение Андреева не поддается однозначной трактовке: кто-то видит в нем гротескный шарж на большевиков, а кто-то – измышления насчет банальности зла в измельчавшем мире. К сожалению, Леонид Андреев не успел закончить повесть. 12 сентября 1919 г. его настиг сердечный приступ. Отсчет дней, начатый 25 лет назад, завершился. Теперь мы никогда не узнаем, чем закончится дневник Сатаны. Быть может, это тоже замысел Провидения, которое хочет заставить нас мыслить самостоятельно вместо того, чтобы поглощать готовые истины?

Подготовила Анабель Ли,
по материалам andreev.org.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты