Леонид Якубович: Я свое «поле чудес» нашел — это семья!

0

Он живет с азартом и с азартом рассказывает о своей жизни. Многие ли после 50-ти заводят детей, отправляются в кругосветное путешествие, учатся летать на самолете, а после 60-ти осваивают вертолет и пишут стихи? Единицы, и одна из таких неугомонных единиц — Леонид Якубович.
— Кем хотел быть в детстве дядя Леня?

— Дворником! Серьезно: у нас была очередь, чтобы поливать из «кишки» двор. Поэтому я очень хотел быть дворником, чтобы всегда поливать без очереди. А вообще я был троечником, но зато ходил сразу в восемь или девять секций.

— Как же в вашем детстве появилось увлечение театром?

— Это в школе, в шестом классе. У нас был театральный кружок, и с этим у меня связана довольно забавная история. Ставили, по-моему, «Двенадцатую ночь», и я там играл шута. Родителям дали задание подготовить костюмы, и моя, светлая память, криворукая мама, которая вообще никогда в жизни иголку в руках не держала, решила сама сшить мне костюмчик шута. Значит, было куплено одинаковое количество ткани — синей и красной, потому что одна половина костюма должна была быть синей, а другая — красной. Из синей получились штанишки, кофточка и большой клоунский колпак, а красной почему-то ни на что вообще не хватило. Как она это сделала — до сих пор большая загадка в нашей семье.

Тем не менее, я сыграл шута и стал дальше заниматься. Даже пошел поступать в театральный институт после школы. И прошел какие-то туры сразу в трех! Но мой папа сказал: «Тебе надо сначала получить настоящую специальность». И я был отправлен в Институт электронного машиностроения, откуда через два года и ушел, потому что ничего в этом не понимал совершенно, как и сейчас не понимаю. Перешел учиться в Московский инженерно-строительный институт им. Куйбышева, который и окончил, с удовольствием поигрывая в КВН и студенческих театральных студиях. Но профессиональным актером я так и не стал. Зато стал летчиком — ровно 8 лет назад я окончил авиационно-техническое училище в Калуге. Потом переучился на второго пилота на ЯК-40 и полгода возил пассажиров, пока не надоело.

— А что вас так на летные подвиги подтолкнуло?

— На аэродром я попал случайно — Юра Николаев привел. Получилось вот как: он мне много лет пилил мозги, мол, почему я в теннис не играю? Ведь публичный человек, и даже Ельцин играет. И он меня так достал этим! Я говорю: «Ну, черт с тобой, давай!» И мы пришли в магазин, стали покупать всю эту теннисную форму, две ракетки, какой-то чехол для них, мячики в коробке… Потом поехали учиться играть в теннис к нему на дачу. Только у него дача в одной стороне, а мы почему-то едем в совершенно другую. Я его спросил: «Куда мы едем?» Он говорит: «Мне тут в одно место надо заехать», — и мы заехали на аэродром. Потом говорит, мол, погоди две секунды, сейчас я с ребятами решу вопрос. Я думал, что меня дурят. А затем он сел в маленький самолет ЯК-18Т — такой «уазик» с крылышками — слева инструктор, меня сзади посадили, и мы взлетели. И вот Юрий Александрович сидит за штурвалом, ведет переговоры с землей, все время несет какую-то ахинею, и его понимают и четко ему отвечают!

Вот мы прилетели — я от этого в остервенении, а он говорит: «Хочешь попробовать?» Хочу! Меня посадили, через семь минут от напряжения я был мокрый — от воротника и до сиденья. Вроде бы ничего особенного, все управляется двумя пальцами. И оттого, что у меня не получилось ничего, я остался. И стал ездить три раза в неделю туда на аэродром. А потом получил лицензию на самолетовождение, прошел штурманскую школу, потом начались маршрутные полеты, потом сдал английский язык и получил право летать по миру. И так летаю себе, летаю. Даже не ожидал, что это настолько сильный наркотик.

— На что у вас еще остается свободное время?

— Если честно, даже не знаю, что такое свободное время. Оно как бы свободно-несвободное. Сейчас для меня самое большое удовольствие — писательство. Я вот уже скоро должен сдать книжку. И мне это жутко нравится. Такая напала на меня «Болдинская осень»!

— Для непрофессионального актера у вас немало картин в фильмографии. При каких обстоятельствах впервые пересеклись с кино?

— Давно это было, лет тридцать назад. Аркадий Яковлевич Инин написал когда-то «Однажды 20 лет спустя», где замечательная Наташечка Гундарева играла главную роль. А снимал фильм режиссер по фамилии Егоров, если я не ошибаюсь, на Студии Горького, ну и надо было класс набрать. Кроме лиц первого плана, надо было, чтобы сидели еще какие-то граждане за партами, и он нам всем предложил «посидеть»… Сейчас так смешно смотреть на это! Я до сих пор не понимаю, как снимают кино.

— Популярность вам принесла программа «Поле чудес», где вы уже почти 20 лет предлагаете людям вращать «барабан». И шоу по-прежнему интересно народу.

— Юбилей у нас в следующем году, и в этой истории удивительно не то, почему «барабан» до сих пор еще вращается, а то, как люди себя ведут вокруг него. Это совершенно разные люди, которые сочиняют стихи, поют песни, привозят подарки, и все это они делают с горящими глазами, которых в обычной жизни не увидишь. При этом весь процесс достаточно утомительный, ведь запись идет три часа без перерывов, и от вопроса до ответа в реальном времени проходит 15—20 минут. Чтобы люди заговорили со мной так, как со своим соседом, им нужно время на адаптацию. Ведь они же, попав впервые в студию, немеют от ужаса: весь этот свет, звук… А что касается популярности — здесь надо понимать, что люди телевидения — всего лишь эфирные функции. Это просто узнаваемость, а не популярность.

— В жизни вы уже нашли свое «поле чудес»?

— И не одно. Во-первых, это белый лист бумаги — потрясающая история! Во-вторых, я нашел совершенно случайно небо. Ну и, в-третьих — семья: у меня и дочь, и внучка, и сын. А больше мне ничего и не надо.

Евгений Кривенко
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты