Лев Дуров: «В госпитале Ля Рошели представился де Тревилем»

0

Любимец миллионов зрителей рассказал о съемках продолжения фильма «Не бойся, я с тобой» и своей роли в монастырском кино, как его жестоко обманули в Нью-Йорке соотечественники и как он едва не потерял руку во Франции.

— Лев Константинович, вы скептически относитесь к ремейкам, но все же согласились сниматься в продолжении фильма «Не бойся, я с тобой».

— Вот именно, в продолжении фильма! Это не ремейк. Рабочее название картины «Не бойся, я с тобой. 1919 год». И я уже отснялся, но что-то нас на озвучание не вызывают — пора бы уже, ведь премьеру на 2013 год запланировали. Это совершенно новая, замечательная история с прежними главными героями. Вся наша банда собралась! И Мухтарбек Кантемиров, и Полад Бюль-Бюль оглы — он же сейчас не министр культуры, а посол Азербайджана в России, ну и, конечно же, сам Юлик Гусман — он все придумал и закрутил. Все живы, отчасти здоровы. И как я мог отказаться?

Должно все получиться очень симпатично — сейчас так не снимают. И история интересная — действие происходит 30 лет спустя, после тех событий в первом фильме. Это 1919 год — в Азербайджане провозгласили независимую демократическую республику, и Теймур, которого играет Полад Бюль-бюль оглы, уже не только известный композитор, но и депутат парламента. Ну и ему, конечно же, опять требуется помощь старых друзей — Рустама и Сан Саныча. Но наша троица в этой истории чуть отходит на второй план, а главными героями становятся дочь Теймура и сын еще одного депутата-разбойника. У них любовь, которую родители не одобряют — эдакие азербайджанские Ромео и Джульетта. Очень красивая пара — глаз не отведешь! Парня этого, кстати, играет певец, победивший на «Евровидении» (Эльдар Гасымов. – Прим. М. Л.) — он и в жизни скромный такой, даже застенчивый.

— Чем удивит на этот раз ваш Сан Саныч? После первого фильма, где не было предупреждающих титров — трюки не повторять, — вы спровоцировали по стране массу переломов пальцев — дети и взрослые на спор пытались так же, как вы, мизинцем, протыкать металлические питьевые бачки.

— Да, надо было в конце фильма показать, то что осталось за кадром (смеется). Этот фокус мы придумали на съемочной площадке — там вся сложность для меня была в том, чтобы при резком ударе точно в дырку пальцем попасть. Отверстие на бачке было заклеено. Я же там каратиста играл — защитника вдов и сирот. Меня после премьеры фильма письмами завалили — все думали, что я настоящий сэнсэй, просили обучить приемам. Тогда же у нас каратэ еще под запретом было. Но я-то сам все узнавал на съемочной площадке — мне показывали, как красиво ногой ударить, как блок поставить, чтобы в кадре все смотрелось убедительно. А в продолжении мой Сан Саныч все так же проповедует восточную философию, медитирует и обучает детей приемам самозащиты. На берегу Каспийского моря возле моей хижины полсотни каратистов тренируются — ну, и мы там с Мухтарбеком еще чего-то ногами машем и на лошадях скачем. Бачков никаких я не протыкаю, но эффектно разбиваю большую красивую фарфоровую вазу, и даже не одну. С первой попытки не получилось (смеется).

— Кроме Азербайджана, где еще побывали?

— Вот, шрамы на руке у меня (показывает). Это следы моего французского приключения на Форте Буайяр! Кто не знает об этом — шучу, что тигры жрали, еле-еле отбили меня. На самом деле, я оступился и по каменным ступеням вниз поехал, хорошо хоть кости не переломал. Но это же Франция! Тут же появилась жандармерия — выяснили, не было ли покушения или еще какого-нибудь криминала, составили протокол и увезли с острова в госпиталь. И самое смешное — городок ближайший называется Ла Рошель, а этот госпиталь — Рошфор! Ой, вру — Ришелье!

— Вы не упустили случай пошутить, что ваша фамилия де Тревиль?

— Еще как пошутил! Там они все смешные, эти французы… Вторым оператором на игре был такой добродушный, красивый человек, который говорит мне: «Мне сказали, что вы русский Жан-Поль Бельмондо». Говорю — нет, преувеличение. Но он не унимается, мол, у вас же картин в несколько раз больше, чем у него, и вы еще спектакли ставите. Да, говорю, фильмов у меня больше — 200, и 23 спектакля поставил. И он так же прямо спрашивает: «Вы, наверное, миллиардер?» Я смеюсь в ответ: «Ну конечно!» И он так покачал головой, мол, понимает, с кем имеет дело. А я говорю переводчику — переведите ему, а то он не понял, наверное, нашего выражения, что имею я только уши от ж*пы!

— Какие у вас планы на эту осень?

— У меня съемки в Белоруссии. Там кино забавное: режиссер фильма — настоящая монахиня, матушка Иоанна. Молодая, симпатичная женщина, и картина снимается на деньги монастыря! Это будут маленькие новеллы, притчи о доброте. А я играю барина, который из жестокого превращается в доброго.

— А бывало, что вас, народного артиста, обманывали — попросту говоря, «кидали»?

— Еще как! Самый памятный случай в Нью-Йорке был, в середине 90-х еще. Там я с группой наших известных актеров выступал — Саша Панкратов-Черный, Ольга Аросева, Наташа Крачковская. На новогоднее представление уйма людей собралась в каком-то ресторане — я должен был Деда Мороза играть. А организаторы — два брата из наших бывших соотечественников — собрали с публики колоссальные деньги и исчезли. Одно у нас было спасение, что были обратные билеты и какой-то знакомый нас до аэропорта подвез. А так бы мы там и побирались. Главное же, еще аудитория там такая жлобская была — полный зал пьяных людей. Я не выдержал, сорвался — провались все пропадом, снял бороду, не пойду на сцену, и ничего мне не надо. Это уже перед поклонами, меня вывели, сказали — дедушка Мороз уже побрился. Идиотизм! А там же еще Панкратов-Черный куда-то отлучился — попросил нас гонорар его забрать. Приезжает и спрашивает: «А где моя «штука»? Аросева руками такой жест ему: «Вот твоя штука!» Так что кидают всех, и любимых, и народных.

Майк Львовски,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты