Лев Дуров: «Я не знаю слово "топовый"»

0

Любимый народный актер рассказал, как поддерживает себя в форме "литрболом", почему не берет за горло режиссеров и не признает брачных контрактов.

— Лев Константинович, месяц назад вы отметили 80-летний юбилей, но, как и 50 лет назад, вы такой же подвижный, юморной, живой…

— Ну, вообще-то полуживой… А что сидеть на пенсии, щелкать семечки и клацать пультом от телевизора что ли? Занятие это хорошее, но не для меня. А о прожитом не жалею, да, что-то не успел сделать. Но уже и не успею.

Да вообще уже ничего не наверстаешь, надо и силы иметь, и мозги. Это все фигня, что старость — это мудрость. Старость — это плохо, это увядание. А все эти отмечания… Я заранее знаю, кто и что мне скажет. Так все предсказуемо…

— А насчет энергичности не скромничайте, лучше скажите: как себя поддерживаете? Вы же в молодости занимались боксом, карате, футболом…

— Поддерживаю, а как же. А то бы вы увидели, как я литрболом занимаюсь (смеется). Да, пью скотч, виски. Но я не курю.

— И сколько осиливаете?

— Ну, за один присест грамм триста.

— В вашей фильмографии больше двухсот ролей, но вы по-прежнему снимаетесь, занимаетесь озвучкой мультфильмов, играете в театре, выпускаете книги, разъезжаете по кинофестивалям. Признайтесь, есть ли во всем этом денежный интерес, ведь у многих актеров четкая такса появления на том или ином кинофесте…

— Вот говнюки, кто так делает. Фестивали ведь не все миллиардные, надо просто ездить, поддерживать. Но каждый мерит по-своему. А лично мне интересно новые картины посмотреть, с коллегами, с которыми не видимся годами, пообщаться. Другой цели не вижу. А что касается гонораров за фильмы, то для меня не их размер имеет решающее значение, когда на роль соглашаюсь. Главное — сценарий хороший, хорошая роль. Чисто 3—4 этических, творческих момента и все. И от эпизодических ролей не отказываюсь. А про гонорар поговорим потом. Хотя если малобюджетная картина, ну что с них взять.

— Были в вашей жизни роли, от которых вы отказались, а потом пожалели?

— Пожалуй, даже не я отказался, а режиссеры меня не пускали. Я был утвержден в замечательную картину Владимира Мотыля «Лес» по Островскому, а в это время Лариса Шепитько снимала «Прощание» по Распутину и асситенка сжульничала — нашла у меня бумажку с расписанием съемок и отдала Ларисе. А та: «Лева, что это такое?». Я говорю, что меня утвердили в «Лес», и это мое расписание. А у тебя не знаю: утвержден или нет, а то все пробуюсь, пробуюсь… А она мне: «Что ты, как гимназистка! Ты давно утвержден. Я просто с тобой пробую партнеров. Но ты не совместишь два фильма, так что выбирай». И я выбрал Ларису. Но первый раз в жизни, в искусстве я смалодушничал и соврал Мотылю, что занят в театре. У меня язык не повернулся признаться, что я предпочел другого режиссера.

— А было, что коллеги отбивали у вас роль?

— Не знаю, это непонятная штука, как лотерея или пасьянс. Раньше ведь как было: кладет режиссер перед собой фото актеров и сопоставляет их друг с дружкой — эти сходятся, а здесь не сходятся. И ты режиссера долбишь, долбишь, пока тебя запомнят и утвердят. А сегодня это называется ругательным словом кастинг, который на меня навевает скуку.

— Лев Константинович, а что это кризис жанра, что все время снимают продолжения культовых фильмов — «Ирония судьбы», «Служебный роман», «Вий»?

— Ой, это глупистика, ну все же это плохо. Не зря говорят: в одну реку дважды не входят. И все равно клепают продолжения. То ли легче, то ли дешевле — не знаю. Хотя недавно Юлий Гусман уговорил меня сняться в продолжении знаменитой комедии «Не бойся, я с тобой!», мол, пока все главные герои живы. Но не знаю, что из этого получится. Хотя, какие актеры — таков и фильм.

А еще я негативно отношусь к раскраске картин, считаю, что колоризация «17 мгновений весны» — просто убила картину. Ну как, если там самые яркие пятна — это красные повязки на рукавах нацистов, а эти розовые Мюллеры! Я не смог смотреть на себя розовенького — идите с таким искусством подальше от меня. Но, видимо, на этой раскраске кто-то зарабатывает очень хорошие деньги.

— В этом году на экраны наконец-то вышел фильм Юрия Кары «Мастер и Маргарита», снятый еще в 1994-м году. Ваши впечатления?

— Ну, там же фильм на четыре часа, а в прокат вышло только два часа, что, конечно, дало обкоцанный вариант. Но все равно мне она нравится, хотя и было много версий. И с работой Владимира Бортко просто несравнимо, у него, как под копирку. Кара берет тем, что там точное актерское попадание. Я не хочу обижать коллег, но с кем сравнить Михаила Ульянова в роли Понтия Пилата, это же настоящий римский император, а Валя Гафт — Воланд… Фактуру снимали в Израиле, хотя Булгакова там никогда не было, но он даже описал звучание воздуха в Иерусалиме — и стопроцентное попадание. А как его пустыня завораживает… Я там заблудился, когда с одного бархана на другой переходил, не разобрать, где солнце, откуда я шел… Все эти ощущения есть в картине у Кары.

— Вы наверняка знаете список топовых актеров — Хабенский, Безруков, Миронов, Машков… Кто вам из них симпатичен?

— Я не знаю слово «топовый», я знаю только жоповый. Хотя те, которых вы назвали, по-настоящему хорошие актеры, но… Когда идет их эксплуатация, то они начинают пробуксовывать. Не буду называть фамилии, но смотрю на одного актера — вот он играет разнообразные роли, но все на одном месте, ни шагу вправо, ни шагу влево. И от этого становится все хуже.

— Вы постоянно юморите, на вас за это часто обижаются?

— На шутки обижаются только дураки. Вот Валя Гафт к моей книге написал: «Актер, рассказчик, режиссер, его талант неровно дышит, он стал писать с недавних пор, наврет, поверит и запишет». Он вообще все шутки на мне проверяет. Помните, когда ходила мулька, что Борис Моисеев собирается жениться на женщине, так Валя мне уже с утра трезвонил и зачитывал… Начало не помню, а в конце: «В недоуменье вся наука: кобель ты Боря или сука».

— Лев Константинович, ваша дочь Катя — актриса, а чем заняты ваши внуки?

— Ой, они у меня странные, их дома не застанешь. Катя занимается организацией фестивалей кукольных театров, изучает арабский язык и дважды жила в деревне бедуинов. Она мне только и рассказывает, какие они изумительные, чистые люди, говорит, там есть мужчина, который уже 19 лет ждет русскую женщину, которая пообещали выйти за него замуж и уехала. А Ваня учится на телережиссера, уже работал вторым режиссером на картинах. Но когда мы с ним пересклись на фильме, он попросил: «Дедушка, только не говори, что мы знакомы. Я хочу все сам!». Вот так!

Арина Шевченко,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты