Лидия Федосеева-Шукшина: «В меня кидали камнями»

0

«Я всю жизнь постоянно слышала: “Как ты могла снова выйти замуж? Ты же вдова Шукшина!” Конечно, надо было ходить в черном всю оставшуюся жизнь и рыдать, какая я несчастная, – говорит артистка. – А ведь никто не знает, что было у меня на душе».

«В институте вся задиристость улетучилась»

Лидия Федосеева-Шукшина родилась 25 сентября 1938 года в Ленинграде. Ей было 7 лет, когда она впервые сходила с отцом в кино на «Небесный тихоход», с тех пор девочка думала только о том, чтобы стать актрисой. После школы Лидия поступила во ВГИК. «Наш педагог Ольга Пыжова на первом же занятии спросила: “Зачем вы пришли сюда учиться?”, – вспоминает Федосеева-Шукшина. – Нас предупредили, что будет такой вопрос, поэтому все до одного решили показать себя очень умными людьми, подготовили речи о важности киноискусства, о серьезных ролях и что-то там такое высокопарное. А она нас выслушала, посмотрела скептически и сказала: “Вы должны сказать всего пять слов: хочу видеть себя на экране”. И она была абсолютно права, потому что каждый из нас мечтал увидеть себя в кино, никто не думал о театре».

Кстати, впервые увидев себя на экране, артистка только расстроилась: она себе ужасно не понравилась, осталось ощущение, что сделано было все неправильно: «Удивительно, но в школе меня считали очень бойкой и задиристой девочкой, а когда поступила в институт, характер совершенно изменился, стала спокойной, вся задиристость куда-то улетучилась. Очень боялась сцены, стеснялась играть с коллегами, а уж смотреть свою игру на экране и вовсе не могла».

Отучившись три курса во ВГИКе, Федосеева вышла замуж за актера Вячеслава Воронина, родила дочку Настю, пропустила много занятий. Лидию отчислили, она попробовала перевестись в театральный, но не получилось, поэтому девушка решила добиваться возвращения во ВГИК. И все же поступила на третий курс мастерской Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Там учились такие актеры, как Жанна Болотова, Жанна Прохоренко, Николай Губенко, Сергей Никоненко, Лариса Лужина.

Все они много снимались, их имена гремели по всей стране, поэтому влиться в учебу Федосеевой было сложновато: «Хотя и у меня на тот момент уже были две картины. Одна из них достаточно знаменитая “Сверстницы”, вторая – “К Черному морю”. Мои педагоги видели эти фильмы и все время спрашивали, когда же я раскрою свой талант в полной мере. И вот, проучившись полгода, смогла, как мне кажется, проявить себя. Выступила в пантомиме “Бобер” по Сергею Михалкову так, что весь зал хохотал над моей бобрихой».

«На площадке Шукшин не был моим мужем»

Секретарем комсомольской организации института тогда был Василий Шукшин. «У нас первая встреча с ним получилась тяжелой, – рассказывает актриса. – Я в то время, как ни странно, не была комсомолкой. И мне дали задание встретиться с Шукшиным. Я была в ужасе. Он казался мне чрезвычайно строгим, ни на кого не смотрел. Шукшин тогда снимался в фильме “Два Федора”, поэтому ходил в огромных сапожищах, носил гимнастерку и от этого выглядел еще более строгим. Уже и не помню, что тогда говорил Василий Макарович, но при личном знакомстве он оказался не таким, каким я его себе представляла. Помню, незадолго до этой встречи мой сокурсник Сережа Никоненко научил меня какой-то огромной цитате Ленина, которую я, наверное, неделю учила, и в какой-то момент всю без запинки выдала. Шукшин поднял на меня глаза, совершенно обалдел и сказал: “Ну, иди, молодец”, – и отпустил».

Снова встретились они через несколько лет, Лидия к тому времени уже развелась с первым мужем. Ее пригласили сниматься в главной роли в фильме «Какое оно, море?», где ее партнером был Шукшин. Он подсел к ней в поезде и начал разговор «за жизнь». Проговорили всю ночь. На следующей станции Василий преподнес Лидии букет полевых ромашек. Начался роман, и уже вскоре после съемок актриса переехала жить к Шукшину. В доме не было ничего, семейный быт пришлось складывать по кирпичикам, экономя на всем.

«В доме Шукшин был очень спокойным, тихим, полностью посвящал себя творчеству, – рассказывает Лидия Николаевна. – Поэтому и мысли не было, чтобы отправить его в магазин за хлебом или попросить посмотреть за детьми, я его берегла. И мне очень нравилось, что на площадке он настоящий командир, громкий и четкий, а дома – весь в своем творчестве молчаливый человек. На площадке он не был моим мужем, со мной работал актер, режиссер или сценарист Василий Шукшин, но никак не мой супруг. Он держался как-то отстраненно, смотрел на меня по-другому, хотя и говорил, что я себе чего-то там напридумывала и ерунда все это. А у меня такое вот ощущение было».

«Моим мужьям было тяжело в тени Шукшина»

Когда Василий Макарович ушел в мир иной, Лидия была еще молодой женщиной. Через год она вышла замуж за оператора Михаила Аграновича: «В меня кидали камнями. Умер русский человек, совесть народа, а я вышла замуж за молодого, да еще еврея. А Мише говорили, что он карьерист, имя Шукшина хочет использовать. Потом у него другая семья появилась, родился ребенок. Но мы сохранили хорошие отношения».

В 1988 году Лидия снялась в польской картине «Баллада о Янушике», она считает ее лучшей своей работой и сожалеет, что фильм мало кто видел. Его показали по телевидению всего один раз в выходные летом, когда была жара, и люди были на дачах. А ведь Федосеева-Шукшина получила за эту работу все польские премии, которые только существовали. Именно на съемках этой картины она также встретила своего четвертого мужа, художника Марека Нежевецкого: «В Польше я вкалывала год. Мы с Мареком поженились, и он ради меня переехал в Москву. Но не смог здесь найти работу по душе. Помогал мне с Центром Шукшина. Он же поляк, гордый. Сам по себе был фигурой. У него взрывы были: ”Я – шофер! Я и повар!” У него золотые руки, по дому помогал, на даче. Но мои мужья чувствовали себя как бы в тени Шукшина, им было тяжело. Марек уехал обратно в Польшу. А я решила замуж больше не выходить».

Несколько лет рядом с Лидией был Бари Алибасов. Актер Станислав Садальский на светских тусовках любит рассказывать о том, что именно он познакомил Алибасова и Федосееву, уговорив ее отдать продюсеру лишний билетик на вручении российской кинопремии «Ника». Это и решило их судьбу. Бари очень трогательно ухаживал за Лидией, не скрывая и того, что он просто боготворил ее мужа, Шукшина. «Когда я познакомилась с Алибасовым, он рассказывал, что почти из тех же краев, что и Вася. Он говорил: “Я читаю рассказы Шукшина, и мне кажется, что я так бы написал, только не умею”, – вспоминает Лидия Николаевна. – У него такой же тяжелый характер. Он просил меня: “Не идеализируй меня!” Мы до сих пор дружим».

Сейчас Лидия Николаевна заботится о сохранении памяти о Шукшине. На Алтае, на родине Василия Макаровича, действует целый Шукшинский мемориальный комплекс, туда актриса часто приезжает. Конечно же, ее зовут и играть в кино: «Предложения есть. Приезжаешь на фестиваль, знакомишься с людьми, постоянно подходят люди: “Я хочу вас снимать! В жизни вы совсем другая!” А я не люблю, когда ходят вокруг да около и начинают петь дифирамбы. Я всем режиссерам всегда привожу в пример Василия Шукшина. Меня Маша научила: “Мама, если тебе не очень нравится сценарий, сразу поднимай ставку!” И несерьезные предложения сразу отсеиваются».

«Я не чемодан, я не передамся!»

Дочь Лидии от Шукшина Маша стала известной актрисой, но при этом не побоялась родить четверых детей. Мама всегда первая, к кому она обращается за советом. Иногда сначала с ней не соглашается, но потом говорит: «Ты права». «Я говорю ей: “Поменьше мимики, не надо этого”, – рассказывает Лидия. – А она мне: “Понимаешь, я беру все эти жесты и мимику от своих близнецов!” Они такие выразительные – просто мимы! Я стараюсь принимать участие в их воспитании, но ездить к ним очень часто не могу – у них свой режим. А значит, надо свои планы менять. Но если помощь нужна, помогу всегда».

Друга дочка Ольга переняла талант отца – училась в Литературном институте, но бросила его, сказала, что ничему там не научат. Уехала с сыном Васей в Новоиерусалимский монастырь. Вася – красивый мальчик, глаза, как маслины! Оля пишет, но никому не показывает». Долгое время Федосеева называла внука своим утешением, пока не начались банальные споры из-за жилплощади. Актриса и ее дочка не могут поделить четырехкомнатную квартиру Василия Шукшина. Недавно жилье ограбили, вынесли буквально все ценности. Ходили слухи, что вором был тот, кто прекрасно осведомлен о том, где лежали ценные вещи. Таким образом, подозрения пали на дочь Шукшиной и ее сына Василия. Такое отношение шокировало Ольгу.

Не поддерживает Лидия Николаевна отношения и со своей старшей дочерью Настей. Когда-то та осталась с родителями своего отца, Вячеслава Воронина. «В первый раз, помню, виделась с мамой в пять лет. Тогда папа вез меня из Ленинграда к маме в Москву, – рассказывала Анастасия. – Не знаю, какая там у них была договоренность. Она нас встретила на вокзале и забрала. Я так думала — насовсем, потому что папа передал ей мои вещи. Конечно, я обрадовалась. Хотя ее-то я тогда осознанно видела впервые. Подошла ко мне женщина, папа сказал, что это моя мама, и я должна жить с ней. Однако я побыла до 7 вечера, и вдруг она начала резко собирать мои вещи. Я спрашивала: “Куда мы?” А она лишь говорила: “Быстрее, некогда”. Помню, что мы бегали по вокзалу до тех пор, пока не нашли папу возле поезда. Мама вручила ему меня вместе с вещами. Я помню, что он менял билеты и повез опять к бабушке. Следующая встреча была на каком-то из судов».

Их было три. На первом – районном в Тамбове – Настю присудили бабушке, девочке было шесть лет, на втором (областном, тоже Тамбовском) ее отдали маме. Тогда Настя устроила скандал, что не поедет никуда, мол, не хочет ни к маме, ни к папе, а только к бабушке. «Мне у нее было хорошо — о каких мамах-папах вообще речь! – вспоминает Воронина. – Тут судья говорит: “В течение 24 часов передать ребенка матери”. Это так задело! Я устроила истерику: “Я не чемодан, я не передамся!” Тогда бабушка подала в Верховный Суд в Москву — и меня, наконец, снова присудили ей. Потом у нас встреч не было».

Встреча после тюрьмы

В 16 лет Анастасия поехала поступать во ВГИК и решила позвонить матери. Нашла в справочнике Союза кинематографистов ее телефон, позвонила и сказала, что едет. Но дверь ей никто не открыл. Соседка сказала, что Федосеева-Шукшина уехала на дачу. Дочка оставила ей киевский торт, цветы и уехала. Потом она все же встретила мать, когда гостила в Москве у подруги, заболела и попала в больницу. Позвонила Федосеевой и сообщила: «Я лежу в больнице, в двух остановках от тебя». «Она пришла ко мне один раз и была очень недовольна тем, что я вообще в Москве, – рассказывает Анастасия. – “У меня друзья здесь живут”, — отвечала я. Забирала меня после выписки мамина бабушка, привезла к маме. А уже похолодало, я ведь легла в сентябре, а вышла в конце октября. И бабушка дала мне какое-то свое старое пальто и сапоги “прощай, молодость”. Так обидно было потом читать в газетах, что мне там выдали чуть ли не норковую шубу, а я, бессовестная, ее назад не прислала».

Настя поступила в Институт культуры на режиссерский факультет, отучилась два года и бросила. Тогда же познакомилась с африканцем Нелсоном Франсишку. Папа и мачеха отнеслись к темнокожему ухажеру спокойно, но сразу сказали: «Все хорошо, но сначала ЗАГС». И сыграли свадьбу. Когда грянул Чернобыль, муж отвез Настю в Баку, потом к себе в Анголу. Но и там она не была долго — началась война. Нельсон отправил жену и 6-летнюю дочку Лауру в Киев и ушел на фронт. Сначала доходили слухи, что муж в плену, потом вообще думали, погиб. Только после 2000 года объявился Нельсон и сообщил, что у него уже другая семья и 9 детей. Развод они с Настей так и не оформили.

А вскоре дочка Шукшиной оказалась в тюрьме: «Я заняла в Киеве денег у знакомого, чтобы привезти из Пакистана дешевую кожу и тут перепродать, чтобы раскрутиться. И не потому, что у меня не было денег на одежду ребенку, а потому что тогда ситуация в стране была жуткая. Я тогда только вернулась из Африки, куда уезжала с мужем, на работу удалось устроиться только уборщицей. Проработала там месяца два, не вынесла. Знакомый согласился, но взамен попросил просто привезти два термоса. Мелькнуло подозрение, но я тут же отогнала дурные мысли». При осмотре багажа в термосах нашли наркотики, Настю отправили в тюрьму. Узнав об этом, Лидия Николаевна отправила ей 500 долларов, которые помогли ее дочке выжить: «Встретились мы с ней только на мое 40-летие, в 2000 году, когда меня досрочно освободили. Тогда и на службу ходили вместе, и ездили друг к другу». Но отношения снова прервались, когда Анастасия рассказала свою историю в программе Андрея Малахова. Этого ей Шукшина так никогда и не простила.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», Kazan24.ru, «Республика Татарстан», KM.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты