«Лошадиная» жизнь Петра Клодта

0

Даже после того, как он был признан мастером своего дела, стал первым скульптором России и выполнял другие скульптурные работы, по мнению искусствоведов, лучшей его работой остались кони на Аничковом мосту.

И до сих пор все питерцы считают, что нет Петербурга без клодтовских коней…

Потомок военных

Петр Карлович Клодт фон Юргенсбург родился 24 мая 1805 г. в Петербурге в небогатой, но очень старинной и родовитой титулованной семье.

История его рода, который был известен с X-XII вв., велась от древних ломбардских цезарей, ветеранов Юлия Цезаря. В 1543 г. один из представителей семейства, владевший обширными поместьями в Лифляндии, присоединил к своей фамилии, по названию одного из них, прозвище фон Юргенсбург.

Его потомки были обладателями богатых имений как в Лифляндии, так и в Эстляндии, занимали видные государственные посты не только в упомянутых землях, но и в Швеции, Вестфалии, Саксонии, Пруссии, Ливонии и Курляндии. Но с XVIII в. Клодты окончательно обосновались в России.

Вся мужская часть семейства Клодтов была потомственными военными. Его прапрадед – генерал-майор шведской службы – отличился во время Северной войны. Отец был боевым генералом во время Отечественной войны 1812 г., а после занимал должность начальника штаба Отдельного Сибирского корпуса. Поэтому детство и юность его сына Петра прошли в Омске, вдали от столичного образования и европейской культуры.

Однако у мальчишки рано проявилась склонность к резьбе, лепке и рисованию. И больше всего маленькому Петруше нравилось изображать лошадей. К тому же с детства мальчик готовился к военной карьере.

Едва ему исполнилось 17 лет, он поступил в артиллерийское училище Петербурга. Только всё свободное время от обучения ратному ремеслу Петр отдавал увлечению: при малейшей возможности барон Петр Клодт брался за карандаш или перочинный ножик и рисовал лошадей или вырезал их из дерева, изучал их позы, движения в беге и повадки.

Даже в артиллерийском классе вместо баллистических траекторий он всегда рисовал лошадей. «Постигая коня как субъект художественного творчества, он не имел иного наставника, кроме натуры», – напишут о нем искусствоведы позже.

После окончания училища в чине подпоручика Петр служил в учебной артиллерийской бригаде до 23 лет.

Вообще-то «лошадиная» судьба, как и армейская служба, у Петра Клодта была предопределена с детства: отец всегда присылал ему из армии бумажных лошадок, вырезанных из игральных карт, а в юности он, юнкер-артиллерист, часто любовался выездкой столичных гусар. Старший брат Владимир, увидев однажды, как из березового полена Петр вырезал лошадку, воскликнул: «Петька, ты нашего рода предатель!

Лошадник! Ямщик!» Но «лошадник» не обиделся. И по-прежнему рисовал, лепил и вырезал коней. Как-то в Петров день пришли к прапорщику Клодту сослуживцы вместе с одним незнакомым штабс-капитаном. Тот с интересом разглядывал деревянных лошадок и вдруг сказал: «Продайте коня, барон!» – «Не продается», – ответил Петр. «Отчего же?»

– «Офицерская честь не велит. А вот подарить могу».

2 года Клодт, служа в армии, учился самостоятельно, копировал современные и античные произведения искусства и работал с натуры. С 1830 г. он был вольнослушателем Академии художеств, учился мастерству у ректора Академии И. Мартос, скульпторов С. И. Гальберг и Б. И. Орловского. Они, одобряя работы и талант молодого Клодта, помогали ему добиваться успеха: одарённость и упорство Петра принесли неожиданные дивиденды: с начала 1830-х гг. большим успехом стали пользоваться его статуэтки, изображающие лошадей.

Но в то время у Дворцовой площади архитектор Росси, в память о войне с Наполеоном, начал возводить здание Генерального штаба. После открытия Триумфальной арки, когда шестерка бронзовых коней как бы вынесла из поднебесья Колесницу Победы, у подпоручика Клодта в груди что-то взорвалось. На следующий день он подал в отставку…

Под покровительством царя

И тут в цивильной жизни с отставным поручиком начали происходить чудеса. Кто-то из царской свиты как-то преподнес императору Николаю I, просто обожавшему коней и кавалерию, «лошадиные» игрушки Клодта, вырезанные из дерева. В восхищении царь молвил: «Прелестно. Кто же сей даровитый резчик?» Ему назвали имя. Царь помолчал в задумчивости, а потом сказал: «Пусть вырежет для меня отряд конногвардейцев». И, получив их, назначил аудиенцию! Вот так, как в сказке, молодец прошел царево испытание. После чего получил высочайшую рекомендацию в Академии художеств и был взят под монаршье покровительство. Жизнь его в одночасье изменилась.

Ему было всего 25 лет, он вырезал фигурки лошадей и гусар, которые шли нарасхват, и считал себя баловнем Судьбы. Но тут ему в голову пришла мысль, что многие его ровесники – подлинные мастера – уже творят шедевры, а он все еще балуется игрушечными лошадками. Только Госпожа Удача была к нему более благосклонна, чем он предполагал.

Император задумал установить новые Нарвские Триумфальные ворота, над которыми должна была вздыбиться Колесница Славы. Проект колесницы вылепил архитектор Демут, фигуры коней – скульптор Пименов. Только царю этот вариант не понравился, кони были слишком худосочны. Тогда царь распорядился позвать известных скульпторов Гальберга и Орловского. Однако оба, то ли из профессиональной солидарности, то ли из-за боязни не угодить императору и избежать лишних проблем, нашли предлог для отказа. И тогда вдруг вспомнили об «игрушечнике» Клодте! Почему бы ему не поручить сделать коней для нового памятника? Петр был ошеломлен и испуган. Но очень важные в государстве люди ему сказали, что он не имеет права отказаться, потому что он… никто, и на сегодняшний день звать его никак!

И тогда случилось невероятное. Своего первого гигантского коня Петр вылепил так, что комиссия единогласно решила: «Сия модель сделана с желаемым успехом». В отличие от классических изображений этого сюжета скульптурная композиция Клодта произвела впечатление стремительного движения: кони неслись вперёд и даже вставали на дыбы.

После этой работы автор получил не только всемирную известность, но и особое покровительство Николая I. Говорят, что император подшучивал над ним: «Ну, Клодт, ты делаешь лошадей лучше, чем жеребец».

Коней Колесницы Славы изваяли и отлили за год. А скульптор-самоучка в один миг удостоился звания академика.

В том же 1832 г. произошло еще одно важное событие в жизни Петра Карловича.

Молодой академик приобрел сокровище, женившись на Юленьке, племяннице ректора Академии Мартоса. Мало того, что жена была хороша собой, стройна и грациозна, она при этом имела развеселый и легкий характер, была прекрасной хозяйкой и заботливой женой. Петр Карлович всю жизнь приговаривал, что со своей Юленькой он чувствует себя, как у Христа за пазухой. А подарком для новобрачных стал эпохальный персональный заказ царя.

Копия лучше оригинала

Однажды Николай I назначил молодому скульптору встречу в своем конногвардейском манеже во время смотра английских жеребцов.

Коней на арену выводили английские водничие, стать которых царь сравнил с мифологическими Диоскурами. Любуясь мускулистыми водничими и породистыми конями,

Николай спросил Клодта, что он думает об идее перестроить Дворцовую площадь?

Дескать, неплохо было бы там установить не только коней, но и укротителей. Петр ответил уклончиво: «Кони благородны, Ваше Величество», и… И тут же понял, что ему предстоит огромная работа, и без подлинной натуры ему вряд ли удастся обойтись. Чтобы лошадь все время была рядом с ним, и днем, и ночью, из царских конюшен ему привели двух чистокровных арабских жеребцов, которых Петр рисовал, лепил, кормил из своих рук и самолично запрягал.

И работа закипела. Николай I, посетивший мастерскую, увидел коней в глине – и тут же решил установить «Укротителей» (условное название) на Дворцовой площади.

Единственное, что не глянулось царю, так это сочетание львов и лошадей в композиции.

Тогда Клодт заменил львов на… вазоны.

Первые две скульптурные группы были готовы к отливке. Однако в один прекрасный летний вечер Петр Карлович вышел из дома и пошел гулять по Питеру, чтобы еще раз осмотреть то место, где должны были установить его коней. Пройдя через Исаакиевский наплавной мост, он посмотрел налево, посмотрел направо, и, увидев величественные шпили Петропавловки и Адмиралтейства, понял, что любому человеку в глаза сразу попадут шпили, а его коней здесь никто и не заметит. Опечалившись, он пошел дальше по городу, пока не набрел на Аничков мост, тогда еще узкий и неприглядный. На мосту к Петру Карловичу пришло озарение: лучшего места для его детища нет. В обе стороны моста уходил Невский проспект, по которому мчались кареты, гарцевали гусары, гуляли дамы и торопились чиновники. И, Петр Карлович понял: «Это то, что нужно! С этого места я вижу все, и все видят меня!»

Однако его решение шло вразрез с мнением царя! Но как только Петр намекнул об этом Николаю, согласие пришло само собой. Царь понимал, что Аничков мост давно устарел, нужна реконструкция, и кони Клодта будут здесь к месту. Было решено установить 2 пары скульптурных композиций на 4 пьедестала западной и восточной сторон моста.

Надо отметить, что ранее Клодт учился у лучшего русского литейщика Василия Екимова, чтобы самому достоверно знать – что и как из вылепленного перейдет в бронзу. В тот момент, когда первые модели были готовы к отливке, внезапно умер Екимов. Тогда Клодт решил сам одеть в бронзу свои изделия, к тому же ему предложили возглавить и весь Литейный Дом в Питере. То, что скульптор стал литейщиком, принесло неожиданные результаты: большинство отлитых статуй не требовало дополнительной обработки (чеканки или исправлений). Для достижения этого результата потребовалась тщательная работа над восковым оригиналом с воспроизведением мельчайших возможностей и целиковой отливкой композиции (до этого момента такие большие скульптуры отливались по частям).

И вот в торжественный час расплавленная бронза потекла в формы. А перестройку Аничкова моста делал чуть ли не весь Петербург: царю не терпелось открыть поскорее мост с установленными скульптурами. Правда, понадобилось еще 10 лет, прежде чем мост был заполнен скульптурами. Царь подарил уже отлитые скульптуры прусскому королю Фридриху Вильгельму IV, который был от них без ума, сказав Клодту, что хочет-де прославить его творения во всем мире. Вот и пришлось Петру ехать в Берлин с подарком. Впрочем, «страдания» Клодта были вознаграждены: Фридрих Вильгельм пожаловал ему орден Красного Орла и бриллиантовую табакерку.

Вернувшись в Россию, Клодт снова отлил «Укротителей». Однако уже другой гость царя – король Сицилии Фердинанд II пожелал видеть божественных коней ежедневно у себя в Неаполе, за что наградил Клодта Неаполитанским орденом. Газеты тогда писали: «В Неаполе нынче находятся три чуда: тело Спасителя, снятое со Креста, «Снятие Спасителя со Креста» – картина Эспаньолетта, и бронзовые кони русского барона Клодта». В общем, за этих коней Берлин, Париж, Рим удостоили Петра Клодта звания почетного члена своих Академий.

Тем не менее, когда конные скульптуры наконец-то были установлены в России 20 ноября 1841 г., весь Петербург восхищался: «Жизнь коня и человека на Аничковом представляет новый мир в искусстве. Подобно водничему, осаждающему коня, скульптор Петр Клодт взял-таки часть этого искусства в свои руки и своротил с ложной дороги на настоящую».

Также копии скульптур установлены в садах и дворцовых сооружениях в окрестностях Петербурга (Стрельне и Петродворце), на территории усадьбы Голицыных в подмосковных Кузьминках.

Воспел оду не царю, а лошади

Несмотря на то, что «Укротители» на Аничковом стали лучшим творением Клодта, ему было всего 45 лет, и он был еще полон творческих сил. Клодт украсил интерьер Исаакиевского собора, создал гигантский барельеф с охотничьими и дорожными картинами для Мраморного дворца – фасад был украшен во всю длину 70-метровым рельефом «Лошадь на службе человека», где были и боевые схватки всадников, и конные процессии, и поездки верхом и на колесницах, и сюжеты охоты (искусствоведы считают, что этот рельеф был выполнен Клодтом по образу и подобию коней на фризе Парфенона), победил в конкурсе на памятник баснописцу Крылову в Летнем саду, создал статую Владимира Святого в Киеве и приступил к памятнику Николая I – его царя и покровителя.

Когда-то молодой Клодт вырезал для Николая фигурку конногвардейца, удивительно похожего на царя, а через 30 лет он, уже первый скульптор России, поставил бронзового «Конногвардейца» на пьедестал… Конь под бронзовым царем рвался в галоп. Казалось, еще мгновение – и громадный всадник уйдет в небо. Александр II, стоя перед памятником отцу на открытии, обернувшись к Клодту, молча протянул ему руку.

Последние годы своей жизни художник провёл на своей даче в Финляндии, где и умер 8 (20) ноября 1867 г. Похоронен на Смоленском лютеранском кладбище, в 1936 г. его прах перенесли в Некрополь мастеров искусств.

Подготовила Соня Тарасова,
по материалам «Люди» , «Википедия» , «Кроссворд-кафе»

Поделиться.

Комментарии закрыты