Людмила Савельева: «Никогда не играла стерв»

0

В своей книге «Желание чуда» Сергей Бондарчук очень тепло вспоминал первое знакомство и работу с этой актрисой: «Ее приход в кино по неожиданности можно сравнить с появлением Золушки на балу. Людмила случайно попала на “Мосфильм”. И осталась там надолго».

«Гадкий утенок»

Людмила Савельева родилась 24 января 1942 года в блокадном Ленинграде. Как рассказывала ей мама, это был самый холодный день. «Но именно тогда блокадникам прибавили на 100 граммов хлеба, – говорит Савельева. – Помню детство и юность, да и потом я старалась всегда жить скромно». Как-то раз она встретила на улице балерину, которая просто сразила девочку своей красотой и грацией. И Люда твердо решила, что непременно будет танцевать. В этом решении ее поддержала бабушка, которая, не рассчитывая, впрочем, на особый успех, отвела внучку в хореографическое училище.

Савельева была уже солисткой Мариинки, когда ее фото попалось на глаза Сергею Бондарчуку. Балет он не любил, никогда не ходил его смотреть, и так же, как и многие другие режиссёры, был уверен, что балерина не сможет сыграть драматическую роль. Так что о толстовской героине Савельева и не мечтала. Как раз в это время её утвердили на роль балерины в ленфильмовской картине: «Мои фотопробы увидел Сергей Фёдорович, и что-то его “зацепило”. А ведь ничего общего у меня с Наташей не было: маленькая, белобрысенькая, глаза не чёрные, как у героини романа, а синие. И вообще какой-то гадкий утёнок. Но когда на меня надели парик, панталончики, я вдруг почувствовала себя Наташей. Сцена была несложная, и всё получилось».

Пробы шли долго, с разными актёрами. Последняя оказалась самой сложной – нужно было сыграть сцену объяснения с князем Андреем, когда тот предлагал расстаться на год. Наташа должна заплакать, а Люда не представляла, как это сделать: «В горле пересохло. Я пробовалась тогда с замечательным актёром Иннокентием Смоктуновским, он мне подыгрывал. Когда я произнесла фразу “Год, неужели целый год?”, то вдруг увидела – по лицу Смоктуновского катятся слёзы. И тоже заплакала. Тогда я впервые поняла, что такое актёрское братство. Смоктуновского в то время уже утвердили на Гамлета, и он не мог играть Андрея Болконского, на которого пробовался, но интересовался, как у нас идут дела, и здорово помог мне».

Она перевоплотилась в Наташу, жила только ролью: «Поначалу было очень сложно, – признается актриса. – Особенно играть тринадцатилетнюю девочку: бегать, хватать кого-то за руки, кричать: “Посмотрите на папа!” – и без умолку смеяться. Иногда я умоляюще признавалась: “Не могу больше смеяться!” А потом произошло какое-то перерождение. Я уже настолько прониклась Наташей, что, если бы меня ночью разбудили и спросили, как бы она могла поступить в таком-то случае, я бы, не задумываясь, точно ответила, как. Еще шли съемки маленькой Наташи, а мне уже не терпелось скорее сыграть сцену смерти князя Андрея, наверное, потому, что она у Наташи самая драматичная».

«Все называли меня Наташей»

После того, как фильм вышел на экраны, на Людмилу обрушилась слава. Портрет трепетной девочки, прижавшей к груди статуэтку «Оскара», не сходил со страниц газет и журналов. «Нас очень тепло встретили в Америке, – вспоминает Савельева. – Многие американцы болели за наш фильм, говорили: ну уж если вы не получите “Оскара”, значит, наше жюри продажное. Меня всюду узнавали и называли Наташей. Я объехала с картиной весь мир – нас всюду принимали необыкновенно доброжелательно, восторженно. Все говорили, что эта картина – событие в кинематографическом мире. Только на родине фильм не получил ни одной национальной кинематографической премии и успех его замалчивался. Так что слава, поклонники – это всё было на Западе, а у нас в то время звёзд не существовало. Как только наша “команда” приехала в Москву, тут же на летном поле “Оскара” отобрали чиновники из министерства по кинематографии, и даже был негласный указ – не очень-то уповать на эту славу».

На гонорары от «Войны и мира» Людмила смогла заказать себе четыре платья, «представительских», чтобы «в миру» не выглядеть бедной советской актрисой. Конечно, будь такой фильм в Голливуде, каждый из съемочной группы стал бы миллионером. Савельевой, например, за рубежом часто задавали вопрос: есть ли у неё свой дом-вилла. И Людмила патриотично заявляла о своей скромной квартире, как об апартаментах: «Мы, актеры, в те времена вольно-невольно старались быть дипломатами. Хотя на ту, советскую жизнь, я пожаловаться не могу. Все было стабильно: зарплата, квартплата, появились некоторые сбережения. Было туго с продуктами – можно “достать”. Интеллигенция материально была независима. Актеры, писатели, ученые поддержали “перестройку”, и она нас всех поглотила».

После «Войны и мира» режиссеры засыпали Людмилу предложениями. Но для неё много значила литературная основа. Пока снималась у Бондарчука, спала с томиками «Войны и мира» под подушкой. Поэтому, когда девушке предлагали какие-то поделки, роли розовых барышень, она отказывалась. Ей хотелось сыграть героиню, совершенно не похожую на Наташу. И Савельевой повезло – Алов и Наумов предложили роль Серафимы Корзухиной в фильме «Бег». Съёмки шли в турецком квартале в Пловдиве и в Севастополе. Артистов консультировала жена Булгакова Елена Сергеевна. Людмила очень с ней подружилась, часто ходила к ней пить чай, женщины много разговаривали. Елена Сергеевна показывала рисунки Нади Рушевой, издания книг Булгакова. Посмотрев отснятый материал, заплакала и сказала, что Михаил Афанасьевич был бы доволен.

«Не выплескиваю эмоции на людях»

Игрой Савельевой восторгались многие зарубежные мастера кино: «Помню, во время съемок “Бега” в Москву приехал Де Сика. В своем интервью по телевидению он во всеуслышание сказал, что приглашает меня в свой новый фильм “Подсолнухи”. А еще, что потрясен “Войной и миром”. Этот фильм он смотрел дважды, чего с ним никогда не случалось».

Та Людмила попала на съемочную площадку с такими звездами, как Марчелло Мастроянни и Софи Лорен: «Вспоминаю поездку в Японию в 1972-м – там он был назван годом Людмилы Савельевой. Эдакий фестиваль фильмов с моим участием: “Война и мир”, “Бег”, “Подсолнухи”, “Чайка”. И вот вижу огромную афишу в центре Токио: наверху огромного подсолнуха – мое имя крупными иероглифами, а внизу – едва заметны имена Софи Лорен и Марчелло Мастроянни. Это было трогательно и… ужасно. Оказалось, что японцы очень почитают Толстого и всю свою любовь ко мне перенесли от образа Наташи Ростовой».

Переход, который Людмила когда-то сделала из балета в кино, был достаточно уникальный, и в дальнейшем определил все ее творческое своеобразие. Дело в том, что балет, будучи искусством бессловесным, чрезвычайно напоминает немое кино. В балете самыми выигрышными партиями всегда являлись демонические мужчины и жертвенные, страдательные женщины. И Савельева со своей осанкой и всегда слегка влажными глазами стала идеальной исполнительницей ролей барышень классического репертуара. Она всегда выбирала себе роли девушек «с именем и фамилией», сыграв Нину Заречную в «Чайке», Луизу Пойндекстер во «Всаднике без головы», Серафиму Корзухину в «Беге» и Юлию Вревскую в «Юлии Вревской». Нельзя сказать, что жизнь каждой из этих героинь заканчивалась трагически, однако все они несли на своих хрупких плечах всю скорбь умирающей аристократии. К сожалению, в 60-х годах таких ролей было достаточно немного, а с середины 70-х с легкой руки Никиты Михалкова амплуа экзальтированной актрисы немого кино монополизировала Елена Соловей. В 90-м году Людмила спародировал все свои роли «на цыпочках» в картине «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви» и благородно ушла из большого кино.

За всю свою жизнь Савельевой так и не пришлось играть так называемые отрицательные роли – злодеек и стерв. Объясняя это, Людмила Михайловна приводит слова Фаины Раневской: «Когда эту великую актрису спросили, почему она так мало играет в кино и в театре, она ответила, что вообще не играет. “Я живу на сцене, я ставлю себя в такие обстоятельства, в которые попадает моя героиня”, – сказала она. Мне это очень понятно. Так играть очень непросто, потому что сильно тратишь себя. Действительно, никогда не играла стерв. Да я и по жизни не выплёскиваю свои эмоции».

Родные называли Баронессой

На съемках «Войны и мира» Савельева когда-то встретила и свою судьбу. Как раз снимали первый бал Наташи, и юная Людмила, как была в бальном платье и гриме выпорхнула в коридор. Там она и столкнулась с Александром Збруевым. Как признавалась позже актриса, она была влюблена в него ещё после выхода фильма «Мой старший брат», где он блистательно сыграл главную роль. Увидев хрупкую и трогательную девчушку, действительно очень похожую на героиню Толстого, Александр Викторович не смог устоять. А уж не увлечься обаятельным Збруевым и вовсе было нереально.

«Саша был очень хорош собой, энергичен, с необыкновенным юмором и, в отличие от других, старавшихся казаться взрослее и солиднее, вел себя как мальчишка, – вспоминала Людмила Михайловна. – Кстати, до сих пор в нем те мальчишеские качества и свойства души, которыми тогда я была покорена».

К быту Савельева не приспособлена с детства. Дома её звали Баронессой: «Люблю, чтобы было красиво, чисто, и порядок не ленюсь наводить. Но терпеть не могу готовить. Слава Богу, мои родные в этом отношении непритязательны. Иногда просматриваю женские журналы – всё так красиво: изумительные пирожки, тортики. Но у меня они не получаются. Мой муж любит жареную картошку с тушёнкой. Будь моя воля, ела бы одни бутерброды».

У Людмилы и Александра родилась дочь Наташа. В конце 60-х её имя было известно любому советскому ребенку. Сыграв первую красавицу школы Малахову в фильме Михаила Козакова «Если верить Лопотухину», Збруева мгновенно стала кумиром подростков. Мальчики писали ей письма, режиссеры предлагали роли, но сама Наташа не грезила актерством. В редких интервью той поры девушка признавалась, что ее отец хочет, чтобы она стала военным переводчиком, и она не намерена расстраивать папу. Козаков, услышав такое признание от своей любимицы, был разочарован. Уговаривал не торопиться с выбором, предрекая ей блестящую актерскую судьбу. Но Наташа мэтра не послушала и ушла из кино.

Новость о том, что у Александра Викторовича есть внебрачная дочь Татьяна от романа с актрисой Ленкома Еленой Шаниной, стала для Наташи полной неожиданностью. Девушка была очень зла на отца и даже уговаривала маму развестись с изменником. Савельева приняла решение сохранить семью.

Друзья пары уверяют: актриса давно простила ветреному мужу измену. А сам он говорит: «У приличия есть генетические нормы, это то, что сидит у тебя в подсознании. Оставить семью для меня, наверное, генетически недопустимо, поскольку я никогда не видел своего отца, его расстреляли. А мою мать выслали в лагеря, и я вместе с ней до пятилетнего возраста там находился. Поэтому есть понятия, с которыми я вырос, они у меня в крови». А сама Людмила Михайловна на корню пресекает любые разговоры: говорить о своих чувствах – это не для неё.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Собеседник», TvKultura.ru, «Люди», «Новое дело»

Поделиться.

Комментарии закрыты