Майя Кристалинская: «В песне – жизнь моя»

0

Майя не была ослепительной красавицей. Но все, кто находился рядом с ней хотя бы минуту, чувствовали это волшебство. Ее светлую ауру, необычайную женскую мягкость и этот голос, которым пела ее душа.

В Новосибирск за романтикой

Майя Кристалинская родилась 24 февраля 1932 года в Москве, в семье учёного-математика, который зарабатывал на хлеб составлением головоломок для газет и журналов. А дядя, режиссёр музыкального театра, как-то раз подарил маленькой племяннице гармошку и поразился одарённостью девочки – Кристалинская самостоятельно освоила инструмент в считанные дни. В школе Майя активно участвовала в самодеятельности, что, впрочем, не мешало ей учиться на «отлично».

Родители предоставили девушке полное право выбора вуза, она поступила в Московский государственный авиационный институт. Наверное, решающим фактором явилось созвучие аббревиатуры — МАИ с ее именем, училась там Кристалинская вместе с подругой детства – Валентиной Котелкиной.

«Вместе с дипломами мы получили направления на работу. По закону должны были отработать три года на предприятиях (в основном провинциальных), – вспоминала Валентина Ивановна. – Нам двоим, инженерам-экономистам, выпало поработать на Новосибирском авиационном заводе – единственное предприятие, где требовались два специалиста. Честно говоря, Новосибирск мы выбрали заранее — тайга, кедры, Обское море и есть Оперный театр. Между прочим, Майя могла бы получить “свободный” диплом и остаться в Москве. Наличие в семье инвалидов и иждивенцев являлось исключением к закону об обязательной отработке, в ее семье были отец инвалид по зрению, десятилетняя сестра и неработающая мама».

Но Кристалинскую привлекала романтика. Позади осталась Москва, впереди — долгая дорога до Новосибирска. На заводе направили в цех распредами — выдавать детали рабочим. «Работали почти одни мужчины, – рассказывала Котелкина. – Женщины в спецовках ругались матом. В гостинице мест не было, в общежитии тоже. Плакали хором. Решили возвращаться в Москву. Наконец, выгрузились на перрон Казанского вокзала».

Наутро подруги уже сидели в очереди на прием к начальнику главка Министерства авиационной промышленности. Он оказался человеком сердечным и, глядя на «беглянок» с заплаканными глазами, велел каждый день заходить в министерство и ждать в приемной, пока кто-либо из приходящих к нему директоров заводов возьмет к себе на работу. Целый месяц Майя и Валентина сидели у двери приемной, пока по просьбе хозяина кабинета их не взял к себе замначальника КБ Яковлева.

Знакомство на спор

Вечерами Майя ездила на репетиции хора в Центральном доме работников искусств. Руководительница коллектива, понимая, что у Кристалинской уникальный голос, посоветовала ей идти в эстраду, для начала — в работавший там же самодеятельный эстрадный ансамбль «Первый шаг», которым руководил Резниковский и который курировал Утесов. Майя была принята единогласно.

В то время Москва как раз готовилась ко Всемирному фестивалю молодежи и студентов. Для создания коллектива, способного на равных бороться с зарубежными джазовыми оркестрами, ЦК комсомола направил в «Первый шаг» молодого композитора, пианиста и дирижера Юрия Саульского, работавшего у Эдди Рознера. Надо было подготовить оркестр и подобрать вокалистов. В «Первом шаге» он выбрал Майю Кристалинскую.

Иногда в концертах эстрадный ансамбль выступал вместе с группой «ВТЭК» (Врачебный театрально-эстрадный коллектив), организованный студентами-старшекурсниками Московского медицинского института. На одном из выступлений к Майе подошел молодой человек. Высокий незнакомец, как две капли воды похожий на Марчелло Мастроянни, оказался начинающим медиком Аркадием Аркановым. Своим обаянием и неудержимым чувством юмора парень покорил Кристалинскую. Как потом выяснилось, он познакомился с восходящей звездой на спор.

«В то время она еще не была знаменита, — вспоминал в одном из интервью Арканов. — Я только что окончил институт, а Майя готовилась к выступлению на Международном студенческом фестивале. Случайно стал свидетелем, как она репетирует с оркестром Юрия Саульского. Надо сказать, мне всегда нравились худенькие девушки с огромными глазами, особенно если они хорошо пели. А Майя пела завораживающе — я влюбился. Все время думал о ней и однажды рассказал все своему другу. А он: “Слабо тебе жениться?” — “Нет, — говорю, — не слабо”. И вскоре сделал предложение Майе».

Они поженились всего через два месяца после знакомства, в июне 1958-го. Родственники с обеих сторон, мягко говоря, были не в восторге. За свадебным столом гости невесты и жениха едва находили общий язык. Не выдержав тягостной обстановки, Владимир Григорьевич, отец Майи, не лишенный чувства юмора, сказал: «Есть известный юморист Аркадий Райкин, а теперь будет еще и Аркадий Майкин». Потом он достал из шкафа небольшие карточки со своими головоломками и шарадами, раздал гостям, и все молча принялись их разгадывать. В завершении торжества к Майе подошла подруга и шепнула на ушко: «Ты с ним жить не будешь». Так и получилось. Уже спустя полгода молодожены разъехались, сохранив, тем не менее, теплые отношения.

«У нас, артистов, всякое бывает. Иди на эстраду»

На Всемирном фестивале молодежи и студентов ансамбль Юрия Саульского выступил успешно. Кристалинская со свойственной ее голосу мягкостью пела «Колыбельную» из кинофильма «Цирк». Потом с грустью исполнила «Прощальную песню». На следующий день в Колонном зале Дома Союзов Утесов объявил о награждении джаза Саульского серебряной медалью. Джазменов и певцов он поздравил крепким рукопожатием и каждому вручил памятные медали.

Но радость была недолгой. В тот самый день в газете «Советская культура» была помещена разгромная статья под названием «Музыкальные стиляги». После этого Саульский подал заявление об уходе, и его два года никуда не брали на работу. Музыканты разбрелись по другим коллективам. Необоснованные обвинения до слез расстроили Кристалинскую — было обидно не только за себя, но и за друзей-музыкантов. От решения бросить все ее удержал Резниковский: «У нас, артистов, всякое бывает. Иди на эстраду».

Как-то на улице она увидела афишу о предстоящих концертах оркестра Олега Лундстрема. Отпросившись с работы, отправилась на улицу Герцена, на базу оркестра. Олег Леонидович сразу же предложил ей стать солисткой его оркестра. Дебют был успешным, всюду Кристалинскую тепло принимали. Тогда же Майе предложили исполнить песню Маши «Мы с тобой два берега» в фильме «Жажда». Прослушивая запись, она находила недостатки в своем исполнении, и только третий дубль согласилась утвердить. После выхода фильма ей звонили домой, поздравляли, хотя имя ее в титрах не значилось — узнавали по голосу.

Тем временем руководитель джазового коллектива Эдди Рознер — дирижер, трубач, новатор – искал певицу вместо Ирины Бжевской. Увидев Майю, которая, узнав о его поисках, пришла без звонка, расплылся в улыбке и выкрикнул: «Холера ясна!» (так он выражал одобрение). Он неоднократно видел ее на концертах и был наслышан от Саульского. Так Майя стала солисткой оркестра Эдди Рознера. Тогда же состоялся дебют Кристалинской в популярной радиопередаче «С добрым утром!», и с того времени ее начали часто приглашать в радиостудию.

Страшный диагноз

В 1966 году Кристалинская получила приз зрительских симпатий как лучшая певица СССР. Гостелерадио возглавил Сергей Лапин, который Кристалинскую невзлюбил; говорил, что «она не поёт, а ноет». Тут ещё по всему Союзу поползли слухи – Кристалинская сожительствует с неким молодым журналистом, пьяницей и альфонсом.

В жизни певицы и, правда, случился бурный короткий роман с неким автором из «Огонька». Лощеному красавцу, купавшемуся во внимании многих женщин, льстило общество популярной певицы. Майе он позволял себя любить. По его вине имя Кристалинской не раз было втянуто в многочисленные скандалы. Часто выпивая, парень устраивал в ресторанах дебоши и лез без причины в драку.

Кристалинская все острее понимала: ей нужны семья и дети, а не мишура бесконечных романов. Но один злосчастный день развеял ее мечты навсегда. Вернувшись как-то с гастролей, Майя почувствовала себя плохо, у нее резко поднялась температура и распухли гланды. Подозревая ангину, женщина обратилась к врачу и с ужасом узнала, что у нее опухоль лимфатических желез. Ей пришлось распрощаться с мечтами о материнстве, но самое страшное – ей запретили петь. «Лучше убейте», — словно в бреду повторяла женщина, она не мыслила жизни без песни. И, собрав волю в кулак, продолжала выходить на сцену со смертельным диагнозом. Ни единой ноткой в голосе артистка ни разу не выдала себя. Только самые близкие люди знали, почему певица всегда выступает с платком на шее. Главный гематолог страны, академик АМН СССР И.А. Кассирский сказал: «Вылечить я не могу, а вот затормозить – попробую». Опытные врачи чудом сумели продлить жизнь Кристалинской еще на целых двадцать пять лет. Все это время она продолжала петь и тайком верила, что встретит любовь. И чудо свершилось!

«Мы с тобой два берега у одной реки»

Главного мужчину своей жизни Майя повстречала тогда же, когда в ее репертуаре появилась лучшая ее песня — «Нежность». После каждого концерта в гримерке Кристалинскую ждал огромный букет красных роз. Незнакомец никогда не подписывался, выбирая нужный момент. И вот они встретились. Щедрым поклонником оказался известный архитектор Эдуард Барклай. Видный мужчина пользовался большой популярностью у женщин.

Настойчивый интерес знатного ловеласа сильно смущал Майю: «Зачем я вам? Славы вам и без меня хватает. Оставьте меня в покое». Но Барклай не отступал. Тогда Кристалинская применила свое последнее оружие: настойчивому ухажеру она призналась, что неизлечимо больна. Однако откровение не проняло Эдуарда. «А как же два берега одной реки? Я ждала и верила сплетням вопреки: мы с тобой два берега у одной реки?» — процитировал ее песню Барклай. И измученная химиотерапией женщина неожиданно сдалась.

Влюбленный мужчина окружил Майю заботой, которой она никогда не знала. Эдуард носил ее на руках, как маленькую, кормил с ложечки и даже выбирал для концертов платья с высоким воротом, чтобы певица, наконец, распрощалась с приевшимся платком на шее. Он стал личной сиделкой жены, каждый день следил, чтобы Майя принимала лекарства.

Со временем она всё реже и реже стала появляться на экране телевизора, а затем её и вовсе убрали из эфира с формулировкой: «За пропаганду грусти». Оставались живые выступления, но постепенно опала распространилась и на концертную деятельность. Тем не менее, в 1974 году Майе Кристалинской все же присвоили звание Заслуженной артистки РСФСР.

Не привыкшая сидеть без дела, Майя стала пробовать себя в разных ипостасях. Писала культурологические статьи в газету, которыми зачитывалась вся Москва. Сочиняла стихи и рассказы. А своим главным литераторским достижением по праву считала перевод «Размышлений» Марлен Дитрих, автобиографических записок своей любимой актрисы.

В июне 1984-го Майя и Эдуард собрались на курорт. Как водится, собрали друзей, а наутро Кристалинскую разбудил встревоженный голос мужа. Он попросил вызвать ему «скорую». Врачи из «неотложки» приехали через считанные минуты, сделали укол, но сердце Эдуарда остановилось.

Смерть мужа лишила Майю интереса к жизни. День за днем она угасала, забросив свое лечение, и болезнь прогрессировала. Вскоре Майя потеряла голос. Когда было совсем плохо, она звонила друзьям и просто всхлипывала в трубку. 19 июня 1985 года, ровно через год после похорон Барклая, Майя Кристалинская умерла. Эпитафия на её могиле гласит: «Ты не ушла, ты просто вышла, вернёшься — и опять споёшь».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Сегодня», «Новая», «Суперстиль»

Поделиться.

Комментарии закрыты