Максим Аверин: «Слепое любование собой я считаю шизофренией»

0

После нескольких ролей в сериалах к нему пришла известность: прохожие на улице стали узнавать не только в лицо, но и обращаться по имени, режиссеры – предлагать новые работы. Но сам актер считает, что никаких усилий не прилагал, чтобы добиться успеха, ведь он просто продолжает заниматься тем, чем заболел еще в далеком детстве.

Сочинение в стихах

Максим Аверин родился 26 ноября 1975 года в Москве. Его отец всю жизнь работал художником-декоратором на «Мосфильме» и довольно часто снимался в эпизодах у прославленных режиссеров. «Он был яркий, артистичный, его любили снимать, – говорит Аверин. – А меня он таскал с собой на площадки. Наверное, это и было определяющим в моей судьбе. Когда мне было шесть лет, я сыграл свою первую роль. Папа работал тогда на фильме “Похождения графа Невзорова” и брал меня с собой на съемочную площадку. Я был подвижным любопытным крепышом, чем-то приглянулся режиссеру, и мне позволили сыграть в одном эпизоде. Показали крупным планом мои пухлые ножки. Когда я с папой вернулся в Москву и сошел с поезда, мама сказала: “Все, это первая и последняя твоя киноэкспедиция. Сиди дома”. Оказывается, к ней подошла одна дама из “киношных” и сказала: поразительно, но как нормальная мать могла отпустить своего ребенка в столь суровые условия. Ну и все, далеко я больше не ездил, все свое свободное время стал проводить в павильонах «Мосфильма»».

Как только Максим стал ориентироваться в московском метро, то нашел себе развлечение: каждый день после (а то и вместо) уроков ездил к отцу на работу. До вечера вместе с другими детьми он носился по декорациям и наблюдал за съемками разных фильмов. Больше всего его потрясла игрушечная улица, по которой прогуливалась Мэри Поппинс. Были выстроены очень красивые маленькие домики, пустые внутри, где и играл Максим с другими мальчишками. А однажды он оказался на съемочной площадке фильма «Чучело». Аверин тогда так завидовал ребятам – практически его ровесникам!
Попасть в кино вновь у него не получалось, но Максим вышел на сцену: «Отец тогда перешел работать в театр “Эрмитаж”, и все свободное время я стал проводить уже за кулисами. Однажды мне здорово повезло, в одном из спектаклей сыграл крошечную роль. Спектакль был о войне, назывался “Бранденбургские ворота”. Мы изображали голодных детей, которых подкармливали пленные. Я, девятилетний упитанный кабанчик, пытался изможденным голосом сказать: “Мы завтра еще придем!”»

В школе Максим очень любил литературу, историю. А вот точные предметы ему не давались, да и с грамотностью была беда: «Сочинения мне вообще запрещали писать. Учителя говорили: “Когда ты фантазируешь, полностью забываешь о грамотности. Читать это нельзя!” На выпускных экзаменах в десятом классе я написал сочинение в стихах! На следующий день мне позвонила директор школы и сказала: “Иди и перепиши, как положено. Мы не можем эту работу аттестовать, за грамотность надо ставить кол, а за подачу материала пять с плюсом”. Мой отец, когда возвращался из командировок, брал дневник и угрожающе произносил: “Не исправишь эти двойки, подстригу под ноль!” Для меня это было как ушат холодной воды. Тут же представлял: вот я лысый выхожу на сцену и читаю Пушкина! В то время я занимался в студии при Доме кино, через два дня выступление. Ужас! Это отрезвляло, и я тут же садился за учебники. Ремня уже не требовалось. И еще отец, чтобы вправить мне мозги, кричал в запале: “Нет! Артистом тебе не быть никогда!” А я набычусь и отвечаю: “Буду!”»

Родители Максима прилагали массу усилий, чтобы его интересовал, к примеру, спорт. «Отец каждый день заставлял меня подниматься в шесть утра и совершать пробежку, – вспоминает Аверин. – Я, помню, встал утром, отец спит. Думаю, сейчас выйду, погуляю вокруг дома и вернусь. Только кеды надел, отец из спальни выходит: “О сынок, уже оделся? Все, бежим!” Заставлял меня зимой бегать по снегу. Однажды спрашивает: “В прорубь нырнуть слабо?” Я упрямым ребенком рос, тут же стал раздеваться, решил нырять. Отец говорит: “Понял. Можешь. Одевайся”. Старший брат, любитель спорта, притащил меня на стадион “Динамо”, уговаривал заняться метанием ядра. Пару-тройку раз метнул диски (ядра ребенку не доверяли) и сбежал из секции, мне стало скучно».

«Я знаю, когда хорошо играю, а когда плохо»

Максим хоть и бредил актерской профессией, но поступить в театральный институт с первого раза у него не получилось. Он влюбился, перестал ночевать дома, все время гулял с любимой девушкой, а на экзаменах просто провалился. И даже этому был рад. Потом Максим понял, что поступи тогда, возможно, все пошло бы не так. Чтобы не сидеть на шее у родителей, он устроился работать в Сельскохозяйственную библиотеку. Через год, когда все книги художественного отдела были прочитаны от корки до корки, а первая любовь вдруг прошла, Аверин еще раз подал документы в Щукинское училище. Через четыре года его окончил, и его сразу приняли в труппу «Сатирикона».

«Для меня самый грустный день в институте – это выпускной, – говорит Максим. – В тот момент я понял, что мной никто так заниматься не будет, как в институте. Артистов очень много, нужно заявить о себе и бороться каждый день. И когда придя в театр и попав в спектакль на роль, которая была особо и не моя – это было новое испытание, новая школа. Сейчас продолжаю учиться, много лет работаю в театре, до сих пор думаю: “Как же это так происходит?” Вот выпускаем спектакль, уже, казалось бы, какой-то старт должен пройти, что-то ведь должно уже измениться. Я до сих пор дрожу. Когда я вижу артиста, который говорит: “Ну, я сейчас все сделаю, я все знаю”. Вот таких “профессионалов” я боюсь. Именно, когда ты не готов к удару, эта профессия подбрасывает их: “Ах, ты успокоился, ты решил, что все здорово? Забудь об этом! Вот тебе испытание”».

Сейчас Аверин не понимает артистов, которые говорят: я киношный, сцена мне не нужна: «Театр развивает. Сегодня я играю 40-летнего Арбенина в “Маскараде”, а завтра “Лев зимой”, молодого дурачка. Роли разные. В “Ричарде III” я играл три роли: братьев и мать – герцогиню Йоркскую. Меня в этих ролях даже друзья не узнавали, думали, что это разные люди».

Аверин считает себя очень дисциплинированным актером: «Посмотрите на моих ровесников – тридцать лет, а у них уже пузо. Хотя я фитнесом не занимаюсь, выпиваю, курю, веду ночной образ жизни, но я всегда в форме, потому что знаю, что можно делать, а что нет. Например, картошку жареную есть нельзя, лучше съесть кусок мяса, но не жареного, а на гриле или на пару. Здоровый, счастливый и успешный человек больше привлекает внимание к себе, чем несчастный, зажатый и больной. Но с чувством юмора у меня все в порядке. Слепое любование собой я считаю шизофренией. Я знаю, когда хорошо играю, а когда плохо. Порой я бываю очень собой недоволен».

«Я – фаталист»

Известность Аверину принесли все же не театральные постановки, а такие сериалы, как «Доктор Живаго», «Огнеборцы», «Карусель», а теперь и «Глухарь». «Мой Глухарев в этом фильме – мент, не потерявший ни мужества, ни совести. Может, это громкие слова, но честь и совесть – определяющие понятия человека, – говорит Аверин. – Кто-то скажет, мол, это все отдает нафталином. Неправда! Когда иду по улице, машины останавливаются и из окон мне кричат: “Во! Здорово!” Значит, зрителю Глухарь запал в душу.

Раньше я думал, что участь играть милиционеров меня минует, так как не знал, как за роль браться, как играть. А этот сценарий покорил меня своей жизненностью. Я успел вскочить в уходящий поезд. Все артисты были подобраны, не хватало лишь главного героя. И тут появился я. В моей творческой жизни часто удача случается в последний момент. Я – фаталист. Но даже будучи им, прикладываю немало усилий для строительства своей судьбы».

Аверин не опасался стать очередным ментом: «Это мне не страшно. Кто первый, кто очередной? Времена соцсоревнований давно прошли. Когда на экраны вышла картина “Карусель”, зрители стали писать письма: “Мы боимся за психику Максима Аверина. Как бы за время съемок он с ума не сошел”. Это они еще не знают, что в театре я практически в каждом спектакле умираю или меня убивают. И тогда театральный зритель говорит: “Мы боимся за его карму. Вдруг он и вправду…” Самураи, идущие в бой, всегда надевали свежее белье. Зачем? Чтобы быть чистым в случае, если найдут убитым на поле брани. Боюсь ли я смерти? С годами я стал эдаким пожившим оптимистом. Философски отношусь к ней, почти как самурай. К жизни отношусь светло. Моя позиция: чем больше ты открыт миру, тем больше в тебя он войдет».

Как и у любого актера, у Аверина есть еще о несыгранных ролях: «Очень хочу сыграть Иудушку Головлева в “Господах Головлевых”. Меня печалит, что при пристальном внимании к классике забываются такие писатели, как Салтыков-Щедрин. Это мой любимый автор. А ведь его можно было бы блестяще экранизировать. А еще я бы хотел сыграть роль, в которой мало слов. Люблю помолчать в ролях. В “Карусели” я 10 серий молчал, и мне это очень нравилось. Просто играть глазами».

«Надеюсь, что с семьей у меня получится с первого раза»

Когда в 2006 году Олег Компасов предложил Максиму Аверину необычную роль кота-сфинкса Шидлу в детской фантастической ленте «Азирис Нуна», началась «кошачья тема» в жизни актера. Потом уже доводилось ему играть кота и на сцене. Причем повадкам Максим учился у своих домашних питомцев – кота Якова и сиамской кошки Эсфирь. «Они буквально ворвались в мою жизнь, – говорит Аверин. – Якова я подобрал и приютил еще совсем маленьким. Эсфирь тоже нашел во дворе, но уже взрослой. Шел дождь, и она сидела под кустом совершенно мокрая. А потом я купил уже и собаку по кличке Банди, породы чихуахуа».

В своем доме Максим любит быть гостеприимным хозяином: «Я хорошо готовлю, лучше всего получается мясо с кровью. Приготовлю, соберу всех своих друзей и сижу смотрю, как они едят. А еще я супы всякие люблю готовить. От них в восторге даже моя мама. Мне нравится принимать гостей. Это все очень по-русски. Как говорится в пословице: не красна изба углами, а красна пирогами».

Когда-то в юности Аверин пережил разочарование в любви, сейчас он верит в то, что судьба будет к нему благосклонна и помимо хороших ролей подарит еще и любовь. «У меня перед глазами был хороший пример, – говорит актер. – Хотя родители и развелись, они сильно любили друг друга. Просто отец профессию любил больше, чем семью. Он был настоящим фанатом. Мама терпела его отъезды, терпела, воспитывала нас с братом, а однажды погладила отцу новый костюм, взяла его за руку и говорит: “Пойдем, милый”. – “Куда?” – “Сейчас узнаешь”. И повела его разводиться. Честно говоря, я надеюсь, что с семьей у меня получится с первого раза. Я обожаю дом, уют, умею его создавать. Вообще я не ленивый, быстро обучаюсь. Когда жил с мамой, не понимал, как вода превращается в бульон и как снимаются показания счетчика. Когда-то я научился варить суп по телефону. Хотел есть, позвонил подруге, приехать она не могла, диктовала рецепт по телефону. В общем, в быту со мной комфортно. Я очень хочу детей и морально готов к их появлению. Осталось только найти их мать!»

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты