Максим Виторган: «Режиссерские идеи созрели у меня в 6 лет»

0

Актер и сын актеров Максим Виторган стремительно набирает популярность. Он не только активно снимается в кино и на телевидении, выступает на театральных подмостках, но еще и занимается режиссурой спектаклей и шоу. Вероятно, такое обилие талантов досталось ему от родителей — прославленной и очень красивой супружеской пары, Эммануила Виторгана и Аллы Балтер.

Мама была тонким психологом

— Расскажите о ваших папе и маме. Какое влияние они оказали на вас?

— Из детства у меня остались воспоминания о нашей комнате в общежитии. Мне тогда она казалась очень большой, уютной и главное — гостеприимной. Мои родители любили приглашать к себе друзей после спектаклей. Они подолгу разговаривали, спорили о чем-то. Я, конечно, ничего не понимал, да и не особенно меня это волновало. Только сейчас я осознаю, какие интересные люди тогда собирались у нас, и, конечно, жалею, что не ловил каждое их слово.

— Отношения с родителями у вас были доверительные?

— Однозначно утвердительно на этот вопрос я могу ответить только касательно мамы, известной актрисы Аллы Балтер. Сейчас, когда ее, к великому сожалению, нет с нами, я понимаю, каким тонким психологом и политиком она была. И хотя отец всегда считал себя главой семьи, подлинным фундаментом для наших отношений, несомненно, была именно она, человек невероятной воли и терпения. Заслуга в том, что я не наделал в свое время массу чисто юношеских ошибок, принадлежит маме. Отец же не находил времени для задушевных бесед со мной. Сколько я помню, он постоянно куда-то спешил, надолго уезжал на гастроли и съемки, и если мне требовался его совет — папа давал его быстро и безапелляционно, не предполагая никаких возражений. В этом заключалось его основное отличие от мамы, которая подробно анализировала проблему.

— Родители поддерживали ваше желание стать актером?

— Как принято в «приличных» актерских семьях, меня пытались отговорить от этого жизненного пути, но никаких резких движений при этом не делали. Родители проявили мудрость: они напрямую не рассказывали о трудностях и несправедливостях, связанных с актерской профессией, они просто при мне обсуждали ту атмосферу, которая царила вне театральных подмостков или съемочных площадок. При этом никого никогда не осуждали, никаких выводов не делали — им казалось, что я все пойму сам. Впервые я задумался о сцене, когда мой отец согласился поставить в нашей школе «Гамлета» и заглавная роль досталась мне. Опять же — тогда я всерьез не задумывался, почему это произошло, и только сейчас полагаю: возможно, то был перст судьбы, коль скоро в детстве мне довелось приобщиться к самой вожделенной роли мирового театрального репертуара.

— Расскажите о ваших отношениях с отцом сейчас.

— К сожалению, мы редко пересекаемся — жизнь нынче такая. Но я знаю — и уверен, что и отец так считает, — что мы по-прежнему духовно близки. Он следит за моим творчеством, я интересуюсь его проектами. Но свои мнения друг другу не навязываем. Если интересно, спрашиваем, что да как. Ну и тут уже подробно объясняемся.

С друзьями интереснее, чем со светской тусовкой

— Интересно, пойдут ли и ваши дети по стопам мамы и папы? Ведь они у них тоже актеры.

— Мои дети еще слишком малы, чтобы делать столь далеко идущие выводы о собственном будущем. Однако могу уже сейчас сказать, что Полина, хотя она девочка крупная (вся в отца) и серьезная карьера танцовщицы ей вряд ли удастся, ритм чувствует превосходно и двигается в такт музыке моя доченька очень хорошо. Между прочим, у нас с ней выстраиваются отношения, похожие на те, которые были у меня с мамой: Полина порой делится со мной самым сокровенным, и я стараюсь помочь ей добрым советом, ничего при этом не навязывая. Что касается моего младшего отпрыска, Даниила, то определиться с его пристрастиями сейчас сложно — он пока весь в компьютере и в этом тоже похож на меня. Я увлекаюсь играми с самого момента их появления в нашей жизни.

— А как вы проводите свободное время?

— Если не встречаюсь с друзьями, люблю отдохнуть, лежа на диване, — за чтением книги, просмотром интересного фильма. Я футбольный болельщик, но конкретных фаворитов нет — желаю удачи любой из наших команд, которая демонстрирует красивую игру. Но в плане релакса встречи с друзьями, конечно, на первом месте. Именно с друзьями, а не со светской тусовкой, которую недолюбливаю. О чем можно говорить с незнакомым человеком? Мне это неинтересно. Зато с другом можно поделиться всем, и многие из тех, кто меня окружает, стали мне по-настоящему родными. Именно с ними чувствую себя по-настоящему комфортно.

Давайте ощущать себя счастливыми

— К вашим друзьям относятся ребята из «Квартета И», с которыми вы сделали несколько удачных проектов. Как вам работается с ними?

— Великолепно! У нас похожее чувство юмора, которое помогает нам находить выходы из любых ситуаций, неизменно возникающих во время творческого процесса.

— Не так давно вы решили заняться режиссурой. Что заставило вас принять такое решение?

— Мне захотелось проявить себя именно на этом поприще. Возможно, я шел к режиссуре всю жизнь. Мама рассказывала мне, что, будучи лет шести от роду, я однажды выбежал из театрального зала после одного из спектаклей с участием отца — «Взрослая дочь молодого человека» — со словами: «Я бы поставил совершенно не так!» Хочется думать, что у меня уже тогда зрели интересные постановочные идеи. Недавно они воплотились в спектакле «Кто?». Поставленный по известной пьесе, он, как мне показалось, очень своевременно появляется на российских подмостках. Сейчас важно определиться — кто мы, в каком направлении двигаемся. Ради ответа на этот вопрос мне даже пришлось переделать часть диалогов и весь финал. Не всем зрителям нравится, что постановка поднимает важные вопросы. Мы перестали в театре думать, и поэтому некоторые выходят из зала. Но большинство остается! И это важно — пускай они потом спорят, доказывают, что я излишне прямолинеен, порой даже жесток. Меня это не смущает — наоборот, я рад. Значит, спектакль задел за живое.

Дмитрий Соловьев,
«Вечерний Петербург»

Поделиться.

Комментарии закрыты