Мама Любови Полищук: «Последние свои дни Люба жила на наркотиках»

0

В день 65-летия актрисы ее мама рассказала о том, почему дочери не поставили памятник, как внук вызвал ее попрощаться с Любой, какие блюда она готовила к приезду дочки и почему не поддерживала последний брак актрисы.

— Ольга Пантелеевна, актрисе Любови Полищук исполнилось бы 65 лет. Дни рождения дочери отмечаете?

— Нет, никогда! И при жизни детей, а у меня их трое было, никогда дни рождения не отмечали. Гулянки и пьянки я терпеть не могла. А сейчас часто приезжаю в 97-ю школу в Омске, где Люба училась и установлена ее мемориальная доска, цветочки привожу, там устраивают чаепития. Улицу даже одно время собирались в Любину честь переименовать, но пока помалкивают. Скульптуру хотели сделать и поставить в Омске на железнодорожном вокзале. Я возмутилась: почему на вокзале, у нас что, театров нет? А они: «Ну мы хотим показать, как она маленькой девочкой из Омска уезжала, а вы провожали ее». Но тоже до сих пор молчат. Заикались, что дорого.

— Какой вы вспоминаете дочь? Часто в жизни она с вами советовалась?

— Люба была веселой, жизнерадостной, любопытной. Все ее интересовало. Она такая боевая была! Если бы не была такой, то и в Москву бы не попала. Что непонятно было, спрашивала, но чаще была самостоятельной. В личной жизни, конечно, разрешения не спрашивала, но разговоры у нас были. Когда в первый раз замуж выходила, у мужа ее тоже характер был. Я спрашиваю: «Зачем жениться решили?» — «Мы любим друг друга», — отвечает. Ну, дело ваше. Было сватовство, как положено, а затем — развод. Со вторым мужем она потом жила вместе без всей этой свадебной суеты.

— Вы были самым большим ее критиком. Все роли одобряли?

— Она всем говорила, что мама — ее продюсер. Но мне многое не нравилось. Я ей открыто говорила: «Люба, вот это ты делаешь неправильно, я бы такого никогда не сделала». Помню, так ее ругала за то, что она согласилась сниматься в «Интердевочке». А она мне: «Мама, мне надо было жить! У меня ребенок, его кормить надо». «Ты не умирала с голоду, — говорю, — зато меньше бы туфлей купила себе. А то как зайдешь, от порога и до угла стоят ботинки, сапоги и туфли». Но она считала, что актрисе нужно хорошо одеваться.

— Я так понимаю, что похвалы ей добиться было тяжело.

— Да. Особенно от папы. В Москве, когда вместе с ним ходили на ее спектакль с Константином Райкиным, ему понравилось. Ну, думаю, слава богу, хоть хвалить дочку стал. А то он все время говорил: «Люба, ну попрыгаешь ты лет пять, а потом что будешь делать?» А она: «Буду бабушку играть!» Она всегда говорила, что ни от одного фильма не отказывалась. Я и внуку Лешке (актер Алексей Макаров. — Прим. И. М.) говорю: «Делай по-маминому: нравится или нет, делай, что надо. Тогда будешь на высоте, а так и не позовут больше никуда». А то он у нас очень принципиальный парень.

— Ходят легенды по поводу съемок фильма «12 стульев», где Любовь Григорьевна получила травму позвоночника во время танца с Мироновым. Марк Захаров это опроверг, сама Полищук признавала, что такой факт имел место быть.

— Она говорила, что там матрацы лежали, но они все время скользили. Когда ее бросали, может быть, матрац сползал, и она падала на пол. Кто знает, от чего это все случилось? Люба и с лошади падала. Она в детстве очень шустрая была. Как-то я хотела в погреб за картошкой лезть, а она все: «Мама, давай я!» Я запрещала, но она не послушала, полезла и упала со ступенек вниз. Может, эта болячка с детства у нее. Она никогда не жаловалась, а уже потом, за пять лет до смерти, говорила: «Посмотри, какой у меня позвоночник». У нее все время какие-то диски выходили  — увезут ее, сделают блокаду, а потом снова все начинало болеть. Она сама себя не уберегла. Меня вытащила из смерти, а сама… Лучше бы я умерла. А она такая молодая ушла.

— А сколько времени вы проводили вместе в последние годы ее жизни?

— Я сама после операции была — мне почку вырезали. Она меня домой отправила и сама слегла. Я говорю: «Люба, может, к тебе приехать?» – «Да, нет мама, подремонтируюсь маленько и сама скоро к тебе приеду месяца на три». Она меня расстраивать не хотела, а потом сыну сказала: «Ну теперь зови маму!» Леша позвонил: «Баба, можешь приехать к нам? Мама просит». – «А чего случилось?» — спрашиваю. «Ну потом посмотришь». И я поняла, что худо ей. Две недели мы с ней пожили дома. Я ее спрашивала: «Люба, почему ты не в больнице?», а она: «Врачи свое дело сделали, теперь я им уже не нужна». Аппараты понавозили и капельницы, там все гудело. А она высохла, не могла двигаться — ее переворачивали. Возьму ее за руку, а она холодная. Два слова скажет и засыпает. Я наревусь, посижу около нее и уйду.

Утром зайду: «Доброе утро, Любочка!» — «Доброе утро! А чего у тебя мама глазки красные, плакала?» Я обманывать стала, что у меня аллергия. Она меня погладит по лицу — и у самой глаза закрываются, рука падает. Любе без конца кололи наркотики все эти две недели. Даже дочка Маша ей колола. Вообще состояние у нее после операции ухудшилось. Может, и врачи виноваты, что-то не так сделали.

— Главным кормильцем в семье кто был?

— Люба почти все сама на себе тянула. Она очень много работала. Но назвать ее богатой нельзя было. Она всего за шесть лет до смерти купила хорошую квартиру, а так у нее «двушки» были небольшие. Мне она всегда помогала.

— А когда она приезжала, какими блюдами вы ее баловали?

— Она любила холодец, борщ, галушки, голубцы, блинчики. У меня же мама — украинка, отец — донской казак. С детства мы все говорили по-украински. Если она на недельку приедет или дня на три, говорила: «Все, мама, прекращай стряпать, брюки не сходятся». А потом садилась на огурцы, яблоки, кефир и шутила: «Все, в брюки вхожу, поехала домой». Характер у нее не менялся. Мне кажется, она не гордилась тем, что была актрисой. Хотя иногда ей было обидно, что не давали хороших ролей, а она сыграла бы лучше, чем чья-то знакомая актриса, которую ставили вне конкурса. Взятки она не любила, да и неоткуда их было давать. А если бы давала, то может быть, и роли лучше давали.

— Ну или тогда один путь — в жены к режиссеру. Кстати, вы довольны были ее последним браком с художником Сергеем Цигалем?

— Я ей так и говорила: надо было тебе за режиссера замуж выходить, а не за Цигаля. Честно говоря, не очень я этот брак поддерживала. Но жили они между собой неплохо. Я у них другой раз по три месяца гостила, они не скандалили. Но он не содержал семью, а мне хотелось, чтобы была опора. Она сама его выбрала, и я не вмешивалась в их жизнь.

Ирина Миличенко
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты