Марат Башаров: «Со стороны съемки в кино – это сплошной дурдом»

0

Его не зря называют баловнем судьбы. Ведь уже дебютная роль привела этого артиста на кинофестиваль в Каннах.

Поступить помогла балалайка

Марат Башаров родился 22 августа 1974 года, причем в детстве он был совсем другим человеком – тихим, зажатым, настоящим маменькиным сыночком. «Маму мою, Раузу Абдуловну, я любил и очень боялся, – говорит актер. – Она мне такого ремня давала, если провинился, – о-го-го, мало не покажется, сидеть подолгу не мог. Поверите ли, но даже сейчас я ее побаиваюсь. Не могу, например, позволить себе при ней закурить. Вот такой бзик. Наверное, мне хочется, чтобы мама думала обо мне только хорошее. Папа Вафа Юнисович работал слесарем-сантехником и был очень добрым человеком. Знаете, в нашей семье вообще как-то странно все было устроено: мама у меня была как папа, а папа – как мама. Мама уходила из дома на работу (она была очень хорошим поваром) раньше всех, в школу меня будил отец, он же готовил мне завтрак. А бывало, чтобы добудиться меня, он начинал играть на гармошке или баяне. Папа очень хорошо играл».

В детстве чем только Марат не увлекался: радиокружок, кукольная студия, вольная борьба, в хоккей серьезно играл, в футбол. А куда податься после школы, ему было неведомо. За компанию с одноклассниками завалил экзамены в техучилище, потом пытался поступить в какой-то институт на мостостроительный факультет. Год был потерян. Родители сказали: «Иди учиться на юриста», и тогда уже Башаров стал готовиться в МГУ на юрфак. «Чтобы оплачивать репетиторов, мы с отцом начали подрабатывать – в пять утра вставали и ходили мыть полы в столовую, – вспоминает актер. – А еще я устроился на работу в фирму при инфекционной больнице – возил в пробирках кровь ВИЧ-инфицированных…

Усилия не прошли даром – в университет я поступил. И тут вдруг я узнаю, что в “Современнике” ставится спектакль “Кентервильское привидение”, в который на небольшую роль ищут молодого парня. Мне предложили пройти пробы. И я загорелся. Приехал, режиссер спрашивает: “Спеть что-нибудь можешь?” Я говорю: “Могу. И еще умею на балалайке играть”. – “Да ты что! Ну сыграй!” А так как балалайку я с собой не взял, пришлось петь, изображая ее: “Светит ме-е-сяц, светит ясный…”»

Балалайку Марат впервые увидел лет в десять и сразу подумал: «Ой, какая интересная!» Стал умолять маму купить ему такую, и в итоге ему все же подарили инструмент – красивый, с красными росписями. Башаров сам научился играть на балалайке, которая потом не раз помогла ему в жизни. «На том просмотре в театре меня утвердили, и мы начали репетировать, – вспоминает актер. – Да так это дело мне понравилось, что осенью я документы из МГУ забрал. Весной явился поступать в Театральное училище имени Щепкина. Почти все поступающие пацаны пришли с гитарами. А надо мной смеются: “Больной, что ли? Посмотрите на придурка – с балалайкой пришел…” Но я все равно на прослушивание зашел с ней. Басню, стих прочитал, а меня спрашивают: “Может, хотите что-то сыграть?” Я говорю: “Хочу!” И затянул любимую: “Све-е-етит месяц”. И меня взяли – сработало!»

Водка в грелках

На первом курсе Марата пригласили сыграть в эпизодах фильма «Утомленные солнцем». Потом еще Михалков делал на телевидении цикл программ «Музыка русской живописи», где оживлял картины. Башаров и его друзья изображали там ребят с картины «Рыболовы». В общем, Никита Сергеевич их запомнил. А через пару лет Башарова позвали на пробы в «Сибирский цирюльник». Михалков тогда собрал 25 претендентов и сказал, что перед съемками все должны пройти курс молодого юнкера в Костромском военном училище. «Ребята, – говорил он, – таковы условия нашей игры. Вы будете жить, как в армии, по Уставу. Через три месяца я из вас выберу четверых главных персонажей в компанию к Меньшикову».

За эти три месяца актеров даже в увольнительные не отпускали. Однако выпить и погулять им все же хотелось. Обычным, рядовым курсантам училища можно было выходить на волю без проблем, вот актеры и давали им деньги, а те из города приносили водку. А чтобы все это не засекли, артисты переливали все это дело в грелки. «Звучала команда “Отбой”. Мы брали наши грелочки и шли в комнатку, где жили Меньшиков и Володя Ильин, – вспоминает Башаров. – Она у нас всегда была местом сборищ… Кстати, Меньшиков потом Ильина отселил, потому что Володя очень сильно храпел! В общем, пили водку, слушали музыку, разговаривали по поводу сценария. А если кто-то из дежурных командиров заходил в казарму и застукивал нас, грозно спрашивая: “Что вы здесь делаете?!”, мы дружно отвечали: “А мы репетируем!” Все пьяные уже, угар, музыка какая-то… “Репетируем!” Даже не знаю, откуда у нас брались силы. Ведь в десять отбой и часов, наверное, до трех мы гуляли. А в шесть – опять подъем…»

Михалков часто приезжал в Кострому, устраивал мастер-классы. На одном из занятий он подошел к Башарову и сказал: «Ты подумай насчет роли Палиевского». Тот аж задохнулся: «Никита Сергеевич, обещаю, я не подведу…» Но в первый съемочный день, когда дали команду «Мотор!», Марат так зажался, что чуть не умер от ужаса. На площадке великий режиссер, у самого Башарова первая большая роль, он боится до смерти и не может открыть рот, чтобы произнести хоть какое-нибудь слово из текста. Никита Сергеевич понаблюдал за терзаниями актера и вдруг подозвал его к себе. «Иду к нему и думаю: “Все, капец. Снимает с роли”, – рассказывает Башаров. – А Михалков втащил меня в вагончик, усадил и спрашивает: “Страшно?” Я отвечаю: “Страшно”. Он говорит: “Мне тоже страшно. Давай-ка выпьем”. Налил по стакану виски, и мы залпом выпили. “А теперь пойдем на площадку и все сделаем, как следует”. Вот с этой его фразы у меня все в кино и пошло. И дело тут было не в том, что я выпил. Нет. Суть в том, что Никита Сергеевич в меня поверил».

Башарову тогда многие говорили: «Ты, Марат, проснешься знаменитым!» А он после съемок Михалкова год без работы просидел. Не то чтобы отказывался от предложений, просто не было ничего стоящего. Лишь потом Станислав Говорухин пригласил его сыграть в «Ворошиловском стрелке», а Павел Лунгин позвал сняться в «Свадьбе». Хотя на роль, которая досталась в этой ленте Башарову, пробовались еще человек двадцать, так что никто тогда сразу не гарантировал Марату, что он будет сниматься.

«Люди думают, что в актерской профессии все гораздо проще, чем есть на самом деле, – говорит Марат. – Иногда я приглашаю на съемки своих друзей – они выдерживают от силы час-полтора. Посмотреть со стороны: дурдом какой-то. Сплошная беготня! Хотя вот вам контрмнение от Марчелло Мастроянни. Когда мэтра спросили, трудно ли быть артистом, он ответил: “Нет ничего приятнее. Сижу себе дома, отдыхаю. Мне приносят сценарий, я его читаю. Затем присылают машину, я еду на студию, говорю несколько фраз – да еще получаю за это большие деньги”. Но чтобы все было так красиво, надо уродиться Мастроянни. Увы, я не он».

Встреча с Клаудией Шиффер

Башаров называет себя мусульманином, однако говорит, что ради намаза съемки не прерывает. К тому же он никогда не прочь и выпить: «Знаете, как приятно ночью поговорить с незнакомым человеком у ларечка? Ты этого человека увидел в первый раз, и больше никогда не увидишь, и он тебя никогда не увидит. Ну, меня он, конечно, может быть, и увидит – по телевизору. Приятно с ним поговорить по душам, когда ни он от тебя не зависит, ни ты от него. У меня бывало такое».

Башаров и, правда, известен своими проделками и гулянками. Однажды Марат с друзьями переоделись в женские наряды, ярко накрасились и отправились в вечернюю автомобильную прогулку по Москве. Чтобы на них обратили внимание, начали нарушать все правила дорожного движения. Наконец, их остановил гаишник и, заглянув в окно машины, спросил Марата: «Ты мужик или баба?», а он: «Мужик!» – «А-а! Голубой?» – «Не-а, просто актер!» Гаишник их отпустил.

Когда Марат ездил в Канны с картиной «Сибирский цирюльник», то с другими актерами жил в гостинице «Карлтон»: «Мне сказали, что на одном этаже с нами живут Джереми Айронс и Клаудиа Шиффер. И вот иду я однажды к лифту, вижу – по коридору идут девушка и два каких-то амбала. Когда они приблизились, я понял – передо мной Шиффер. Мы поравнялись и… в общем, я не вытерпел и провел рукой по ее заднице! Не знаю, что со мной произошло… Да и что такого-то?! Нормально. Она даже была счастлива! Потому что… в жизни звезд, наверное, такое никогда не происходит. Охрана – обалдела! Сразу подскочила ко мне, я руки поднял: “Sorry, sorry”. А у Клаудии на лице – улыбка. Я потом долго думал об этом случае… Ну не знаю, что со мной произошло! Может, я и хотел как-то ей сказать, что мол, несмотря на то, что ты звезда, ты такой же человек, как и я, как и все люди. Наверное, ее улыбка как раз и была мне ответом: мол, я все поняла, все нормально, ничего страшного не произошло…»

«Все из-за мешка бетонита»

Со своей будущей женой Лизой Марат впервые встретился, когда учился во ВГИКе. Девушка получала образование там же, но на экономическом факультете. Впрочем, тогда они с Башаровым еще не обращали друг на друга особого внимания. Все началось позже. Они встретились на съемках у Михалкова, тут же узнали друг друга. Но тогда их пути вновь разошлись: Лиза влюбилась в актера Жоржа Румянцева. Роман был стремителен, очень быстро молодые стали жить вместе, а спустя три года зарегистрировали свои отношения. Все испортил несчастный случай. В 1997 году Жоржа ударили ножом в горло и сделали инвалидом. В итоге мужчина уехал в Оренбург жить к своей маме.

Девушка долго тосковала, но судьба вновь свела ее с Маратом. «Лиза в это время делала ремонт, и ей нужно было съездить на какую-то базу за бетонитом, – вспоминает Башаров. – И когда я услышал ее фразу по телефону: “А кто же мне поможет?” – предложил: “Давай я привезу”. И я привез бетонит к ней домой. Потом помог с ремонтом. Да так мне понравилось приезжать в Лизину уютную квартирку и помогать ей во всем, что я сказал: “Лизка, ничего мне больше не нужно, только быть с тобой вместе”. Так и началась наша совместная жизнь, потом в этой квартире родилась наша дочка Амели. И все из-за того мешка бетонита».

Чтобы сделать приятное жениху, девушка стала мусульманкой, взяв себе имя Лейла. Сменив веру, Лиза надеялась, что сохранит брак на всю жизнь. Самым тяжелым испытанием для нее стали слухи о вспыхнувшем на ледовом шоу романе ее мужа с фигуристкой Татьяной Навкой. Мама Марата, умудренная жизненным опытом, пыталась уговорить сына оставить этот телепроект, чтобы не возбуждать у супруги ревность.

Видимо, по совету свекрови Лиза решила не отпускать мужа одного на заграничные гастроли вместе с другими участниками ледового шоу. Она отправилась в Израиль вместе с ним. Поначалу все шло хорошо. Но однажды супруги подрались. «В номере было все перевернуто вверх дном, – говорили свидетели инцидента. – Разбита посуда, валялись вещи, на полу лежал сломанный карниз. Администрация отеля даже вызвала полицию, но стражи порядка не стали заводить уголовное дело, посчитав конфликт семейным».

Но Башаров все же ушел от жены, дело уже шло ко свадьбе с Татьяной Навкой, как на днях грянула новость об их расставании. Друзья пары говорят, что венцом всему стала излишняя любвеобильность обеих половинок дуэта. Театральные приятели Башарова уверены, что даже боевая Татьяна не смогла терпеть дружбы Марата с рюмкой. По их словам, в последние месяцы Навка не раз приезжала к Башарову после спектакля, и ей приходилось едва ли не на себе нести его до машины.

Церемонию бракосочетания влюбленные планировали на осень. На пути к счастью им пришлось преодолеть немало трудностей. «Маму Марата серьезно волновал один пунктик: Таня не мусульманка, – рассказывала близкая подруга Навки. – Может, это и было одним из факторов, по которым они расстались. Для семьи Марата это было очень важно».

Так что красивой свадьбы на коньках, увы, не состоялось. «Видимо, им вернулось за те смелости, что они вытворяли друг с другом, находясь еще в законных браках, – говорят коллеги по ледовому шоу. – Все в жизни возвращается».

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты