«Мелодия» не подчинялась никаким международным нормам»

0

О буднях советской музыкальной корпорации «Мелодия», о пиратстве и «идейно вредных произведениях» рассказывают старожил фирмы, начальник отдела кадров Ольга Маркина и генеральный директор Андрей Кричевский.

— Ольга Николаевна, говорят, некоторые музыканты приходили на «Мелодию» с готовыми кассетами: «Издайте нас!» И получали от ворот поворот. А в один прекрасный день их издавали, доставая записи где-то на концертах, из-под полы. И не платили ничего.

— Безусловно, были подобные эпизоды. Например, группу «Кино» мы впервые издали без ее ведома, взяли какие-то подпольные записи. А потом сделали ребятам сюрприз.

— Вы так спокойно об этом говорите?

— Это было время железного занавеса, мы существовали в определенном вакууме, не подчиняясь никаким международным нормам, и могли делать практически все, что хотели.

— У железного занавеса были и другие особенности. Контроль за идейным содержанием музыкальной продукции сильно донимал?

— Ну как сказать. Для нас это была часть служебных обязанностей — и только. Все, что выпускалось из-под станка, отправлялось курьером прямо с завода в ЦК партии. Это был отдел культуры в ЦК: три или четыре человека нам постоянно звонили и давали указания.

— Политических ошибок вы все же, надо думать, не избежали?

— А как же. Была такая французская группа Space, мы по лицензии выпустили ее пластинку. Отправили экземпляр в ЦК. Они посмотрели конверт, обнаружили на груди у солиста Дидье Моруани непонятный крест и сказали: «Изъять немедленно!» А тираж был уже готов. Поменяли всю полиграфию и расфасовали по новой. Сухорадо был вне себя от злости. Он на каком-то спичечном коробке отыскал похожий крест и радостно побежал в ЦК с этим коробком. Но его там быстро приструнили: «Что вам велят, то и делайте. И не надо никакой отсебятины».

— В архивах сохранился вот такой документ за подписью секретаря обкома комсомола Петра Гришина: «Примерный перечень зарубежных музыкальных групп и исполнителей, в репертуаре которых содержатся идейно-вредные произведения». Идут в столбик названия групп, а в следующей графе — «что пропагандирует». И длинный ряд: панк, насилие, наркотики, культ сильной личности, секс, миф о советской военной угрозе.

— О да. Узнаваемый стиль эпохи.

— Но с появлением Сухорадо и первыми предвестниками перестройки на «Мелодии» наступила либерализация?

— В общем, да, но происходило это весьма постепенно. При нем начали выпускать современную западную музыку. Тогда решили, что следует закупать меньше лицензий, но лучшего качества. Это означало, что предпочтение теперь отдается модным, актуальным и экспериментальным записям, а также признанным легендам вроде Beatles. Проводили эту новую политику через «Международную книгу», в сотрудничестве с которой «Мелодия», в частности, занималась оформлением пластинок. Так вот благодаря Сухорадо через «Межкнигу» мы получили возможность вести дела с западными партнерами и заключать контракты, с ее помощью занимались закупкой лицензий. Но это уже 1989-й.

— Сотрудники «Мелодии» знали, что в СССР существовал черный рынок и ваши пластинки продавались с огромной наценкой?

— Знали, конечно, но особенно об этом не думали. Госцена «винила» составляла 2—3 рубля. Считается, что с рук пластинки уходили за 10—15.

— 400 процентов прибыли — это, согласитесь, не жук чихнул. Признайтесь, знакомые не просили вас достать парочку раритетов? А лучше бы десяток-другой.

— Такого я не помню. Но когда выходил тираж, сотрудникам предлагалось приобрести единичные экземпляры по сниженной цене. «Юнона и Авось», например, вызвала настоящий ажиотаж. Караул! Брали по пять экземпляров. Честное слово, никому не приходило в голову нас на этом ловить. Возле магазинов «Мелодия», я знаю, ловили. Но барыги всегда говорили, что пришли «обменяться пластиночками», поэтому им ничего не могли предъявить. Просто проводили профилактическую беседу. Но у нас контроль был очень строгий, особенно за самыми свежими новинками.

— А переписать можно было?

— У нас был обязательный экземпляр, на котором стоял штампик «не для продажи». Его посылали в ЦК, Минкультуры, в библиотеку им. Ленина. Я однажды спросила: «Можно я возьму домой послушать?» Шеф как закричит: «Ты что, ни в коем случае! А если проверка?!» Сейчас мы эти пилотные экземпляры переиздаем, но уже без штампа. Я была крайне дисциплинированной и никогда ничего не брала. Даже не переписывала, хотя в студии стояла специальная аппаратура под названием «грамстол», с помощью которой можно было легко перекинуть запись с пластинки на магнитную кассету.

— К 90-м ушло в историю понятие «монопольное право фирмы «Мелодия». Это осложнило вам жизнь?

— Не особенно. Мы сохраняли свое исключительное положение. Это ведь было время кооперативов — они росли, как грибы. Издавали тогда все, что угодно. Кто-то приходил к нам просить разрешение, кто-то не приходил и выпускал записи нелегально.

— До конфликтов не доходило?

— Нормальной конкуренции Сухорадо не боялся. А конфликты он улаживал быстро благодаря своему характеру и влиятельным знакомым. Он говорил: «Если что, я пойду хоть к Лужкову!» И хотя ЦК уже не было, он мог укротить, когда нужно кого угодно.

— Андрей Борисович, об архивах «Мелодии» ходят легенды. Что с ними?

— Архивы колоссальные, богатства неимоверные. У нас 239 тысяч единиц хранения. Из них порядка 90 тысяч аналоговых лент, 130 тысяч пластинок, остальное СD-диски с оцифровкой. Но все это находится на носителях, не приспособленных для длительного хранения. Недавно нам удалось купить пять новых штудеров. Мы поменяли систему работы: стали привлекать для оцифровки аутсорсинговые организации. И теперь я почти уверен, что пленки не развалятся, не размагнитятся, все ленты, перекрученные и запиханные кое-как в коробки, разложат, восстановят и перепишут. Все это делается, но очень медленно. За 15—17 лет мы оцифровали 7—10 процентов нашего наследия. Мы хотим оцифровать все, создать каталог и выложить на нашем сайте. Людям будет удобнее пользоваться одним легальным ресурсом, где можно найти все записи и в лучшем качестве, но за небольшую плату. Это гораздо комфортнее, чем мотаться по десятку пиратских сайтов, охотясь за отдельными треками. Так наследие «Мелодии» будет сохранено.

Евгений Белжеларский
«Итоги»

Share.

Comments are closed.