Михаил Боярский: «Я идеальный муж»

0

В последнее время Михаила Боярского можно чаще увидеть на концертах или в жюри различных телешоу, чем на киноэкране. Тем не менее, Боярский доволен своей жизнью и предпочитает не размениваться на роли в плохих фильмах и сериалах. Как заявляет артист, на гастроли по миру сегодня он ездит в основном для того, чтобы просто общаться с людьми.

– Михаил Сергеевич, понимаю, что вас уже достали вопросы о Д’Артаньяне. И тем не менее не возникает ли у вас периодически желания сыграть новую роль, которая наконец переплюнет Д’Артаньяна?

– Его не переплюнешь. Такая уж судьба у него. И дело тут даже не во мне. Просто сам по себе персонаж такой. Назовите мне еще одного литературного героя, который был бы круче Д’Артаньяна? Я что-то не припомню. Ни Ромео, ни Гамлет, никто другой. Д’Артаньян попроще – он обожает женщин, он смелый. Его будут играть каждые 5-7 лет. Что же до меня, то в театре я играю совершенно другие роли. В кино, скажем, мне гораздо интереснее роль Тартюфа – это французская классика, такая лакмусовая бумажка общества того времени.

Интересных предложений в кино сейчас нет. А размениваться на плохой материал не хочу. Ибо сегодня приходится иметь дело с очень плохими сценариями, сериалами, в которых порой по 80-100 серий. Там даже текст невозможно выучить. И даже режиссер не знает, чем закончится история, которую он начал снимать. Самое малое – 12-16-серийные фильмы. Но я не привык к таким сериалам. У меня был горький опыт съемок в такого рода продукции. На мой взгляд, это серьезная халтура. Может, другие артисты привыкли, но я не успеваю серьезно поработать над персонажем. Снимается в день огромное количество материала и снимается очень быстро, потому что во всем лежит коммерческое начало.

– Как вы оцениваете нового Д’Артаньяна Риналя Мухаметова?

– Каждый Д’Артаньян по своему хорош. Плохих Д’Артаньянов не бывает.

– Какие ваши любимые фильмы из мирового кинематографа?

– Безумно люблю «Крестного отца». Там я впервые увидел невероятную актерскую игру и потрясающую драматургию Марио Пьюзо. Это был период, когда я еще ничего западного не видел. И вдруг сразу же такой козырь! Я увидел, что актеры играют совсем по-другому, оператор снимает совсем не так, драматургия может быть более разнообразной. Да и страсти там не совсем детские. Скажем, своим детям и внукам я бы не стал на ночь читать «Крестного отца», а вот «Трех мушкетеров» прочитал бы. Они все-таки во главу угла не ставят убийство.

– Осталась ли такая роль, о которой вы мечтаете?

– В кино, думаю, я уже все пропустил. Остались только театральные роли: король Лир, Полоний – неважно. Это должна быть классика. Поскольку для того, чтобы играть благородных отцов, нужен хороший материал. Он есть в европейской или русской классике. Там достаточно колоритных возрастных персонажей.

– В последнее время вас часто можно увидеть в жюри различных телешоу.

– Это гораздо проще, чем работа в кино или на сцене. Там я представляю себя в приемной комиссии на вступительных экзаменах в театральном институте. Это несложно и по времени малозатратно.

– А вы думали когда-нибудь серьезно заняться театрально-киношной педагогикой?

– Мне много раз предлагали набрать курс в ЛГИТМиКе. Но это совершенно другая профессия. Актер и педагог актерского мастерства – разные вещи. «Делай, как я умею» – это не преподавание. Кроме того, нужно отдать 24 часа в сутки, чтобы работать со студентами, которых ты должен довести до выпускного. А просто так получить профессора, приходить раз в месяц на просмотры этюдов – я не умею преподавать. Я с удовольствием пошел бы к Алисе Бруновне Фрейндлих. Если бы она вела курс, была мастером, а я ее подмастерьем. Но я не рискну отвечать за чужие судьбы. Я завидую тем, кто учится у Табакова, кто когда-то учился у Герасимова, которых он целыми курсами брал в свои картины. Или Игорь Петрович Владимиров, который свои курсы брал себе в театр. Я такой возможности не имею, поэтому не буду брать курсы. Мастер-класс – это возможно. Прийти раз, два, три и рассказать, как это делаю я, – это пожалуйста.

– Как вы относитесь к пародиям на себя и какую считаете лучшей?

– Лицом к лицу лица не увидать (смеется). Зрителю виднее, но я, если честно, несколько смущаюсь. Пародисты, когда меня показывают, почему-то делают акцент на моих отрицательных чертах.

– Вмешиваетесь ли вы в творческую жизнь вашей дочери Лизы?

– Ни в коем случае! У нас совершенно разные представления о сцене и съемочном процессе. Я не критикую ее, крылья не подрезаю, но говорю, что, например, здесь я бы попробовал так. Она запросто может мне сказать:  «Папа, ты ничего не понимаешь!» И я не обижусь. Все-таки дети должны быть умнее родителей.

– Вас в кино еще не пробовали свести как отца и дочь?

– Нет. Мы снимались в одних проектах, но попадали туда, как правило, не нарочно. В четырех или пяти фильмах мы снимались, но родственниками в кадре мы не были. Я вообще не сторонник играть на сцене или в кино с родственниками. Хотя я играю на одной сцене с женой в спектаклях «Смешанные чувства» и «Интимная жизнь». Но здесь я просто привык. С женой всегда можно поцапаться – а мы ругаемся после каждого спектакля. Мы с ней живем как самые обыкновенные супруги. Хотя без ложной скромности я могу сказать, что я идеальный супруг. Я все до копейки приношу домой, я неприхотлив в еде, трудоголик и алкоголик (смеется). Разумеется, в разумных пределах – так как я выпиваю, может выпивать любой, ибо это никогда не вредит работе. А Лариса терпеть не может, когда я лежу на диване, и постоянно меня пинает, когда я вдруг ленюсь. Это всегда держит в тонусе.

Константин Козлов,
«Литер»

Поделиться.

Комментарии закрыты