Михаил Кожухов: «Экстрим для меня – уже потребность»

0

Знаменитый путешественник и журналист Михаил Кожухов решил сменить амплуа и увлекся созданием документальных фильмов. Он готовит проект, съемки которого пройдут в степях Казахстана, на озере Иссык-Куль и в горах Алтая.

—Почему именно такое направление, Казахстан — Киргизия — Алтай?

— Там есть несколько любопытных точек, о которых хочется рассказать. К тому же я сплавлялся по реке Катунь, и меня поразило многообразие инфраструктуры. Не встречал я на Земле другого такого места, где так стремительно развивался бы активный туризм. Стало просто интересно. Если говорить о других документальных проектах, то совсем недавно завершилась работа над сложным, но вместе с тем интересным фильмом о первом русском кругосветном плавании Ивана Крузенштерна. Проект включает в себя не только мои поездки по ключевым точкам кругосветки, но и актерскую работу.

— Не секрет, что Азия — это не только красивая природа, но и место, таящее в себе немало опасностей. Насколько вы готовы к экстремальным вылазкам?

— Готов на 100%! Это не те опасности, которые меня остановят. Скорее, привлекут. Я немного переживаю за то, что у нас популярен хоккей и футбол, а на людей, которые увлечены экстремальными видам спорта, никто не обращает внимания. Хорошо, если бы ситуация изменилась.

— Если бы вам дали вторую жизнь, в какой стране вы бы хотели родиться?

— Вообще меня всегда удивляют люди, которые на этот вопрос отвечают отрицательно: мол, ничего бы не стали менять в своей жизни. Я думаю, что это ужасно скучно. Я, работая на проекте о кругосветном плавании Крузенштерна, прошел на парусном судне и понял, что одну из жизней я прожил бы моряком, а точнее пиратом. У меня был бы свой остров с кладом, я бы грабил суда, а потом на заработанные деньги разводил бы сад.

— Можете вспомнить какие-то обычаи, традиции, которые вы, увидев однажды, запомнили на всю жизнь?

— Конечно, такие есть. В мире много такого. К примеру, на острове Мадагаскар есть традиция – «фамадихана». Смысл ее в том, что люди выкапывают своих мертвых родственников из могил, очищают косточки, затем их заматывают в тряпочки и после этого садятся выпить. Таким способом они поминают усопших. Своеобразный родительский день, в общем. Подобную церемонию мне довелось наблюдать и в Мексике. В одной деревне я увидел сотни черепов, находившихся в коробочках, на небольшом кладбище. Дело в том, что там через некоторое время, когда человек покинул этот мир, родственники выкапывают кости умершего, а на день мертвых они приходят туда, чтобы смахнуть с черепов пыль.

— Когда смотришь ваши передачи, кажется, что все проходит без сучка и задоринки. А были моменты, когда по-настоящему становилось страшно?

— Конечно. Например, в Замбези мне пришлось прыгать на тарзанке. Наш оператор летел 113 метров свободного падения, а я — 51 метр, причем еще спиной. Было страшно. Если бы в жизни мне кто предложил, то я бы сказал: «Вы что, с ума сошли?!» Правда, были моменты, когда я добровольно отказывался от экстрима. Так, в Аргентине, где у нас проходили съемки, я увидел, что на одного из объездчиков упала лошадь, и наотрез отказался объезжать лошадей. Я пока еще не бесшабашный придурок, чтобы рисковать своей жизнью ради зрительской любви.

— Есть мнение, что экстремальные путешествия — это своего рода наркотик. Человек, попробовавший хоть раз такую дозу адреналина, уже не способен остановиться. Так ли это?

— Я думаю, что это так. Потому что любая экстремальная ситуация, которая заканчивается благополучно, вызывает выброс адреналина в кровь, и это яркое переживание всегда ценно для меня. Такие минуты наполняют нашу жизнь пряностями. Лично для меня эти изнурительные переезды уже стали потребностью.

— Мало кто знает, но вы были пресс-секретарем президента Владимира Путина. С какими чувствами вспоминаете об этом периоде, и есть ли желание вернуться в политику?

— Да знаете, много воды утекло и много изменилось. Конечно, это весьма любопытный опыт, но я не готов прилюдно об этом вспоминать.

— Как вы думаете, уровень счастья человека зависит от уровня развития нации?

— Точно знаю, что нет. Я это очень остро понял в Камбодже, где у людей в деревне даже нет шкафа. При этом «плотность» улыбок на квадратный километр настолько высока, что невольно начинаешь задумываться о том, почему же у нас все хорошо, а наши лица настолько унылые. Видимо, не прямая зависимость у благосостояния и счастья.

— Для многих удачный отпуск — это, прежде всего, поездка за границу. А что в вашем понимании хороший отдых?

— Сплав! Я сплавляюсь всю жизнь. Чаще всего это Саяны, где невероятная концентрация спортивных рек и, пожалуй, не хватит жизни, чтобы пройти их все. Есть реки, которые до сих пор вызывают страх даже у экстремалов и сложны для прохождения. Но, несмотря на это, меня привлекает именно такой отдых. Конечно, несколько лет назад я попытался выбраться на пляж, меня хватило минут на пять. После я вернулся в гостиницу, где под кондиционером играл на компьютере в карты.

— Можете назвать самый счастливый момент в вашей жизни?

— У меня было острое ощущение счастья в Кабуле. Стояла красивейшая осень, мы ехали в штаб 40-й армии, и в тот момент я понял, что абсолютно счастлив. Потому что мне нравится то, что я делаю, мне это страшно интересно, и в тот момент это было еще и красиво. Тогда я подумал, что действительно счастливый человек. С тех пор такого ощущения не было.

— А как насчет самого трудного момента?

— Опять же в Кабуле, тремя годами позднее. Советские войска уже ушли оттуда, и меня попросили слетать вместе с западными журналистами. И кончилось это плохо, мы попали под огонь, у меня на БТР, на котором я ехал, было девять раненых, тогда я чудом остался жив. Однако в тот момент я не испугался, прижался, как мог, и думал: «Какой же ты идиот! Вот сейчас тебя убьют, а ты ничего в жизни не сделаешь, никто о тебе и не вспомнит. Какого черта ты здесь?!». Было острое ощущение того, что ты находишься не в то время и не в том месте. Слава богу, все обошлось.

— Скажите, кто из путешественников вдохновляет вас на новые свершения?

— Мой кумир — Магеллан. Если кто-то не читал очерк Стефана Цвейга о великом мореплавателе Магеллане, я очень советую это сделать. На мой взгляд, это одно из самых блистательных произведений мировой литературы. И когда я слышу, что меня называют путешественником, то считаю, что это незаслуженные лавры. Путешественником был Магеллан.

— А тревел-талисман у вас есть?

— Есть. Когда первый раз я уезжал в 2001 году в Китай с проектом «В поисках приключений», моя дочка подсунула мне в сумку маленькую игрушку — белку, и я обнаружил ее уже в поездке. И как-то она со мной прошла весь маршрут — протяженностью в 12 лет.

— И напоследок о заветном. О чем мечтает Михаил Кожухов?

— Я готов повторить слова одного русского политика начала XX века: «Цель — ничто, движение — все!»

Екатерина Сумина,
«Класс»

Поделиться.

Комментарии закрыты