Михаил Сафронов: «Жизнь часто вмешивается в работу сценаристов»

0

Михаила Сафронова зритель знает и любит в первую очередь по работам в сериалах «Черкизона», «Монтекристо», «Маргоша». В последнее время актер вновь испытал всплеск популярности благодаря рейтинговому телехиту «Закрытая школа».

– Вас вполне официально можно считать актером телевидения. Как вы относитесь к тому, что в России многие хотят разделить актеров кино и актеров телевидения?

– Насчет официального именования… Можно, конечно, но не стоит. Я не слышал о целенаправленных искусственных попытках такого разделения. Но со временем любая дисперсная жидкость сама собой таки разделяется на два слоя. И подобное, увы, происходит и в нашем деле. Кино и телекино все больше выкристаллизовываются в отдельные касты. У телематографа, как я его называю, есть свои неоспоримые профессиональные и чисто бытовые плюсы, но, мне кажется, плох тот его актер, который не предпринимает попыток сняться в хорошем «полном метре».

– Какой проект в вашей фильмографии для вас наиболее ценен как для актера?

– Давайте оставим «проекты» проектным бюро. Мы все-таки делаем фильмы. И из тех, в которых я работал, лично мне больше других по душе первые 70 серий «Монтекристо» и «Черкизоны». У меня в последней был крайне забавный персонаж, говоривший с колоритным балканским акцентом и вечно попадавший в дурацкие ситуации. «Черкизона» – это жесткая драма, очень тяжелый фильм. И на фоне такой вот «жести» контрапунктом разворачивалась биография несколько фарсового, почти гоголевского Любомира (одно имя чего стоит!) и его отношений с такой же почти Лилькой в исполнении Анастасии Макеевой.

– Но самый хитовый на сегодня проект, конечно, «Закрытая школа». Вашего персонажа в этом сериале воскресили вопреки испанскому первоисточнику.

– Что же касается моего «воскрешения», восстановления, реабилитации, реанимации (смеется), опытный и внимательный зритель должен был бы обратить внимание на факт похорон героя в закрытом гробу и присутствие на них никак не связанного до тех пор по сюжету с Павлом Князя. Такие вещи в сценарии случайно не появляются. Уже тогда было понятно, что хоронить «меня» еще рано.

– Сейчас в России снова появилась проблема так называемых новых «полочных фильмов». Многие ленты, которые были сняты 3–4 года назад, не выпускаются ни в кино-, ни в телеэфир. В чем, на ваш взгляд, причина этого явления?

– Мне трудно однозначно оценить эту ситуацию. Наверное, в каждом фильме есть какой-то пункт, какой-то момент, который определяет то, что фильм ложится на полку. Например, фильм «Россия 88», где в «качалке» портрет Гитлера меняют на портрет Путина – это многое, мне кажется, объясняет в судьбе этого фильма. Бывает, продюсеры решают, что этот продукт народ смотреть не будет. Случаются, к сожалению, и просто проколы. Вроде бы вложены деньги, хорошая реклама, раскрутка, отличный актерский состав. Но просто не ко времени пришелся фильм. Так, я думаю, случилось с многосерийкой «Новости», которая встала в эфире вслед за «Маргошей». Та же студия, те же режиссеры, очень похожая история, декорации. А зритель ждал очередной встречи с привычными персонажами. И история по форме вроде такая же, но герои-то незнакомые. Его это с толку и сбило. Наверное, надо было дать аудитории время остыть после «Маргоши». Но, может, я и ошибаюсь.

– Чего, на ваш взгляд, не хватает сериальному движению в России?

– Эк вы завернули: «сериальное движение»! (Смеется.) Да простят меня коллеги, но движению этому нашему не хватает профессионального и ответственного отношения к своей работе, а иногда и уважения к зрителю. У нас почему-то считается, что если ты зацепил его, то дальше можно расслабиться. При этом заграничные коллеги нам показывают, что расслабляться нельзя, что следующий сезон должен быть лучше предыдущего. У них сезоны короткие, но яркие. Каждая история продумана до мелочей. И вот стоим мы у наших павильонов и рассказываем друг другу, кто какой заграничный фильм все сезоны разом за ночь, не смыкая глаз, просматривал. И восхищаемся, и рекомендуем друг дружке, и вздыхаем, оглядываясь на свои рабочие места.

– Почему, как правило, все громкие российские сериалы последних лет поставлены по западным аналогам?

– Разве?! А как же «Ликвидация», «Идиот», «Кадетство»? «Папины дочки» – полностью российская история, закупаемая под адаптацию иностранными телепроизводителями. Ту же «Черкизону» трудно себе представить где-то там, «у них». И это далеко не полный список. Но, конечно, оригинальных, универсальных в глобальном плане идей «оттуда» идет больше. Но это же не только в области телевидения. Так что приходится пока принимать это как данность. И коль у них это лучше получается, разбавлять свою продукцию проверенными зарубежным зрителем историями. И уже реализуя свою версию, делать ее лучше, ярче, точнее, более захватывающей.

Жизнь часто вмешивается в работу сценаристов. Мне, например, кажется, что гибель физрука из испанской «Закрытой школы» не была связана с изначальным сценарным замыслом. Возможно, у актера возникли проблемы со студией, парень ушел, хлопнув дверью, поэтому зрителю гибель его персонажа даже не смогли показать. Странно, согласитесь. То же можно сказать и о смерти испанской «Даши». Правда, тут, похоже, уход актрисы был согласован, поэтому в сценарии ее гибель прописали в подробностях. Но можно ли говорить о ее логичности и уместности с точки зрения канонов жанра и вообще сценарного мастерства, ведь речь идет об одной из ключевых фигур этой истории? Наши авторы попытались эту ситуацию как-то поправить. Нашу Дашу на фоне мегапопулярности фильма у старшеклассников и регулярных сообщений в прессе о росте числа самоубийств среди них «убивать» было б как минимум безответственно. Кстати, я считаю, что такая популярность в определенных социальных группах ко многому обязывает.

Возвращаясь к адаптациям, замечу, что иногда они выглядят просто фантастическими. Взять тот же «Монтекристо». У аргентинцев сюжет строился на преступлениях военной хунты, которая у них была совсем недавно – лет 30 назад. А у нас вроде как последний диктатор ушел еще в 1953 году. Конечно, можно было протащить истоки сюжета туда, в сталинское время, в репрессии, но почему-то решили, что можно в 70-80-х годах в рамках советских реалий отыскать некоего доктора Зло, проводившего секретные эксперименты над людьми. Все жду, что когда-нибудь сценаристы студии «Амедиа» соберут всех своих злодеев из разных сериалов: Орлова из «Монтекристо», нацистов из «Закрытой школы», кого-то еще и объединят их всех в один глобальный заговор! (Смеется.) Ну хотя бы в жанре пародии.

Константин Козлов,
«Литер»

Поделиться.

Комментарии закрыты