Никита Панфилов: "Книгу Минаева так и не смог дочитать"

0

Звезда фильмов «Адъютанты любви» и «Духless» Никита Панфилов рассказал, как ушел от Олега Табакова и почему не выпрашивает себе роли у режиссеров.

— Если посмотреть вашу фильмографию, то создается ощущение, что вы снимаетесь только в сериалах, причем играете исключительно отрицательных персонажей.

— Многое решает типаж. Если лысый — то плохой. Волосатый, голубоглазый и высокий — хороший. Но в сериале «Судья» я не убиваю и не бью. Мой герой не просто судья — Терентьев еще и человек неординарный. А что касается других моих работ, то вышел в прокат фильм Федора Бондарчука «Одноклассники.ру», а в следующем году выйдет «Вычислитель». Так что не все сериалы, пишет Segodnya.ua.

— Удовольствие от такой работы получаете?

— Когда стоящая работа и есть что играть — да. Больше всего ненавижу, когда одна сцена, а ты целый день ждешь и убиваешь время на площадке. В кадр потом выходишь замученный. А когда постоянно в кадре, это безумно приятно. Один умный человек сказал: «Если хочешь ни дня не работать, найди любимую профессию».

— Вы снимались в «Духless» по книге Сергея Минаева. Критики твердят, что фильм имеет такое же отношение к кино, как и книга к литературе. Вам понравилось? Как работалось с Козловским?

— Книгу не смог дочитать — тяжелое произведение. Кино совсем другое. Фильм мне понравился, хотя я строг к тому, в чем снимаюсь. С Козловским прекрасно работали. Актеры — субстанция настроенческая. В один день можешь подойти к человеку и сказать: «Ты — золото!». А в другой: «Ну что за говно человек?». Как попадешь. Насколько я знаю Данилу — он прекрасный человек. Таких мало, по пальцам можно перечесть. Хабенский, Козловский…

— Хабенского и Машкова вы называете любимыми актерами. Чему хочется у них научиться?

— Всему. Смотришь — и уже учишься. В институте нам говорили: «Смотрите хорошие вещи. Плохие не берите даже для разнообразия — испортите внутренний камертон». Так вот хорошие актеры настраивают внутренний камертон.

— Не обидно, что вы сыграли много ролей, но хитовой среди них нет? Скромность не позволяет переступить через кого-то?

— Я верующий человек и себя перестану уважать, если буду лебезить и выпрашивать роли.

— Думаете, ваши любимые актеры не просят?

— Это разная позиция просьбы. Одно дело, когда ты как ничтожество бегаешь и лижешь пятки, и совсем другое, когда на равных говоришь: «Слушай, мне так понравилась роль, не хочешь меня попробовать?» Это даже не просьба, а предложение.

— У вас ведь еще театр есть, вы служите у Табакова во МХАТе.

— Уже нет. В этом году ушел — устал смотреть, как играют другие, я ведь тоже хочу творить. Театр — это государство, где нужно знать и принимать правила игры. Есть пласты звездные или незвездные: кому можно сниматься, кому нельзя, кто играет, а кто — нет. Ты не снимаешься, и тебя не ставят на главные роли, потому что ты не снимаешься. Замкнутый круг. Если из него вырваться, тебе помашут ручкой. Есть другое: снимаешься, тебя ставят на главные роли, но для этого нужно еще больше сниматься. Три года я собирался уйти из МХАТа. Когда уходил, сказал: «Наверное, во МХАТе должны играть лучшие, я еще не дорос». У меня не было развития. Создавалось ощущение, что я должен был стучать по барабанам за сорок франков в месяц и быть счастливым. На жизнь хватает — и ладно. Но если я не вижу перспективы, мне становится тоскливо, больно и одиноко. Я должен куда-то идти дальше и выбрал ведь эту профессию не для того, чтобы просто иметь на кусочек хлеба, а чтобы творить и стремиться к чему-то.

Поделиться.

Комментарии закрыты