Николай Амосов: Хирургия – это и страдание, и счастье

0

Он был хирургом с мировым именем, автором многих популярных книг о здоровье. В декабре этого года ему исполнилось бы 100 лет. За огромные заслуги перед нашей страной он был признан «человеком века на Украине».

Путь Полевого Госпиталя

Николай Амосов родился 6 декабря 1913 года. Его мама была акушеркой в деревне недалеко от Череповца, отец ушел на войну в 1914 году, а когда вернулся, то скоро покинул семью. «Жили очень скудно: мама не брала подарков от пациенток, – вспоминал Амосов. – Так она и осталась для меня примером на всю жизнь. Бабушка научила молиться, крестьянское хозяйство – работать, а одиночество – читать книги. Когда стал пионером, перестал верить в бога и узнал про социализм. (Однако партийная карьера на пионерах закончилась – ни в комсомоле, ни в партии не был). Жизнь русской северной деревни познал с детства».

После школы Амосов стал механиком, осенью 1932 года начал работать в Архангельске начальником смены рабочих на электростанции при большом лесопильном заводе – новостройке первой пятилетки. Спустя пару лет он женился на Галине Соболевой, вместе с которой позднее Амосов поступил в Архангельский медицинский институт. Как ни странно, параллельно с этим Николай учился и на инженера, для диплома сделал проект большого аэроплана с паровой турбиной, но к производству его не приняли.

Между тем, любовь к Галине уже прошла, детей у них не было, так что пара решила расстаться. Амосов уехал из Архангельска и поступил на работу ординатором-хирургом больницы в Череповце. Когда началась война, он был назначен ведущим хирургом в Полевой Подвижной Госпиталь (ППГ), где и прослужил всю войну и с Германией, и с Японией.

«Лето и осень 1941 года лечили легкораненых в Сухиничах, – вспоминал Амосов. – В октябре немцы прорвали фронт, и мы отступили за Москву, в город Егорьевск. Там познал первое поражение: умер больной от газовой гангрены в результате моей ошибки.

В декабре 41-го началось наше наступление под Москвой. Госпиталь работал в тылу фронта – в Подольске, а потом в Калуге. Нам увеличили штат, выделили большое здание, число коек достигало пятисот. Была очень напряженная работа с тяжелоранеными. Основные проблемы: газовая инфекция (делали ампутации), ранения суставов и переломы бедра – лечили гипсовыми повязками. Было много смертей и тяжелых душевных переживаний. Тогда же разработал свои методы операций, снизившие смертность. В январе 1943 года получили приказ сократиться до штатных 200 коек и отправляться в войсковой район, в 48-ю армию, на Брянский фронт.

Первым испытанием была деревня Угольная, отрезанная снегопадом от большой дороги. В холодных хатах лежало до шести сотен необработанных раненых. Наши пять врачей с трудом могли их только осмотреть, чтобы не пропустить кровотечение или газовую гангрену, и успеть отправить на санях в перевязочную палатку. Смертность была большая. Настроение – соответствующее.

Весь год наш ППГ шел вслед за наступающими войсками. Условия были очень трудные: перегрузка, разрушенные села, работа в палатках, без электричества, плохая эвакуация. Постепенно приспособились: научились сортировать, перевязывать, оперировать, лечить и эвакуировать».

Во время войны Николай Амосов женился на операционной сестре Лиде Денисенко. «Она пошла на войну добровольно после третьего курса пединститута и служила в Медсанбате, – вспоминал хирург. – Осенью 1941-го их дивизия была окружена, и Лида месяц блуждала по лесам с группой солдат. Через линию фронта их переправили партизаны. Из Москвы ее командировали к нам. Была отличная операционная сестра и красивая девушка. Наш роман тянулся полгода, пока оформили брак в городе Речица. Еще до того пришло письмо от Гали: она служила на Северном флоте, вышла замуж и ждала ребенка».

Празднование Дня Победы не стало для Амосова окончанием войны: спустя время его отправили в Манчжурию, а потом перевели во Владивосток. Там и закончился путь его Полевого Госпиталя. «За войну я стал опытным хирургом, мог оперировать в любой части тела, – вспоминал Амосов. – Особенно преуспел в лечении ранений груди, суставов и переломов бедра. К сожалению, перегрузки, постоянные переезды и необходимость эвакуации часто не позволяли доводить дело до конца, чтобы получать полное удовлетворение».

«Никогда ничего не проси»

После войны Амосов некоторое время проработал в брянской областной больнице, пока ему не предложили переехать в Киев. Там долгое время ему не нравилось – операций было мало, помощники ленивые. Но все же Амосов сумел обустроиться, наладить быт. А потом у него родилась дочь Катя, которую назвали так в честь матери жены Амосова. «Родители хотели ребенка раньше, но у мамы было несколько выкидышей, – рассказывает Екатерина. – На седьмом месяце начались преждевременные роды. Мама сказала врачам, чтобы делали кесарево сечение. Я родилась весом 1 килограмм 700 граммов. Тогда таких детей было сложно выходить».

Николай Амосов жил по принципу: «Никогда ничего не проси». «Руководствовался им не только в работе, но и дома, – вспоминает дочь знаменитого врача, которая и сама стала известным хирургом. – Сам пришивал пуговицы, готовил завтрак — не хотел, чтобы мама вставала рано. И меня приучал ничего не просить. Повторял: ”Когда начинаешь одалживать, попадаешь в зависимость”. Отец никогда не работал ради денег. Но когда на улице его благодарили, гордился этим».

Однако Екатерина прибавляет, что в начале 1980-х Николай Амосов обращался к киевской власти с просьбой выделить квартиру. Тогда горисполком возглавлял Валентин Згурский. «Академики имели право вступить в кооператив и купить квартиру детям. Мы жили в четырехкомнатной площадью 130 квадратов по улице Ленина, 42. Отец называл ту квартиру ”барской”, стеснялся, что она такая большая, – говорит Амосова. – В 1978-м я вышла замуж. Чтобы найти квартиру для нас с мужем, отец пошел к киевской власти. Но мэр отказал. Вступить в кооператив позволили, и тут пришел следующий мэр. Так мы получили свою квартиру, всего 40 квадратов. В туалете гости часто бились лбом в двери, потому что было мало места».

Знаменитым – стал, богатым – нет

Когда в мире была произведена первая пересадка сердца, это был вызов всем кардиохирургам. «Я знал, что мой уровень ниже мирового, но все же решился попробовать, – вспоминал Николай Амосов. – Техника операций не казалась очень сложной. Прочитал, продумал, и начали готовиться. Главная проблема – донор. Нужно бьющееся сердце при погибшем мозге. Сделали заказ на “скорую помощь”, что бы привозили раненых с тяжелейшими травмами черепа: мы обследуем и решим, если мозг умер, возьмем сердце для пересадки. Реципиента подобрать не трудно: есть больные с поражением миокарда, которых ожидает близкая смерть.

Приготовили стерильную палату, выделили маленькую операционную. Начали эксперименты на собаках – удавалось пересадить сердце и убедиться, что оно работало. Правда, не долго, всего несколько часов.

Положили больного – реципиента. Стали ждать донора. Через пару недель привезли молодую женщину после автомобильной аварии: сердце еще работало, а голова сильно разбита. На энцефалограмме – прямая линия. Консилиум невропатологов решил: мозг погиб. Разыскали родственников, нужно их согласие. Конечно – мать плачет, муж молчит. Был тягостный разговор. Просили подождать: “А вдруг она не умрет, сердце же работает”. Приготовили все, чтобы оживлять сердце, как только начнет останавливаться, и родные дадут согласие. Ждали несколько часов, пока стало ясно – бесполезно. Умирающее сердце пересаживать нельзя. У меня не хватило мужества оказывать давление на родных. Объявил отбой, и больше опыт не повторяли. Ясно, что не смогу переступить через психологический барьер».

Зато Амосов провел тысячи других операций, а также много времени посвятил написанию книг. «Однажды осенью 1962 года, после смерти при операции больной девочки, было очень скверно на душе, – вспоминал Амосов начало своего литературного пути. – Хотелось напиться и кому-нибудь пожаловаться. Сел и описал этот день. Долго правил рукопись. Выжидал. Сомневался. Через месяц прочитал приятелю – писателю Дольду-Михайлику. Потом другу – хирургу, еще кому-то. Всем очень нравилось. Так возник “Первый день” в будущей книге “Мысли и сердце”. Дольд помог напечатать в журнале в Киеве. Перепечатали в “Науке и жизни”. Потом издали книжечкой. Потом – “Роман-газета”. И еще, и еще. Все вместе: большой успех. Писатель Сент-Джордж, американец русского происхождения, перевел на английский. С него – почти на все европейские языки. В общей сложности, издавали больше тридцати раз. Правда, денег платили мало: Союз не подписал конвенции о защите авторских прав. Знаменитым – стал, богатым – нет».

Бег – король тренировок

Во многих своих книгах Амосов писал о том, как человеку сохранить свое здоровье: «В большинстве болезней виноваты не природа, не общество, а сам человек – его лень и жадность, иногда неразумность. Не надейтесь на медицину. Она неплохо лечит многие болезни, но не может сделать человека здоровым, бойтесь попасть в плен к врачам. Чтобы стать здоровым, нужны собственные усилия. 20–30 минут физкультуры в день, чтобы пульс учащался вдвое. Нужно ограничить себя в пище, чтобы поддерживать вес – рост (в см) минус 100, уметь расслабляться – наука, но к ней нужен еще и характер…»

«Энциклопедия», написанная Амосовым, наполнена практическими советами. Порой парадоксальными: «Строгий режим нужен для больных и стариков, а здоровому человеку нерегулярность полезна – на работу можно ходить и без завтрака, пропускать обеды не страшно, чем больше будет пропущено, тем лучше». Или: «Чем меньше организм получает пищи, тем совершеннее его обмен веществ, следовательно, тем человек здоровее».

Борьба с собственным аппетитом – главная проблема питания для здорового человека, ведущего активный образ жизни. Амосов признает, что «трудно есть вкусную пищу и не полнеть». Не изощренные диеты дают человеку хорошую фигуру, а воля.

Спортом Амосова был бег. У него было не очень здоровое сердце, и, тем не менее, человека хватило на тридцать лет регулярных тренировок! Он считал, что «бег – король тренировок». Здоровый и больной, после инфарктов, в солнечную погоду и в хмурые дни он бегал, бегал и бегал! Пробегал за 12 минут 2 километра – это то, с чего следует начинать. «Ведутся всякие разговоры о разминке, – писал Амосов, – можно ли есть и пить до и после или нельзя, и даже, что именно есть, наступать на носки или на пятки. Я считаю: надо просто бегать. Никаких разминок не требуется: пока вы не натренированы, то бегайте медленно… Всегда и во всех случаях, с бегом или без бега, лучше не есть… но если уж голод невтерпеж, можно перекусить».

В старости Амосов тяжело болел, ему сделали операцию на сердце. Но он все время пытался вести активный образ жизни. Амосов знал, что прожил ее не зря: «Что в ней было самое главное? Наверное, – хирургия. Операции на пищеводе, легких, особенно на сердце, делал больным при угрозе скорой смерти, часто в условиях, когда никто другой их сделать не мог; лично спас тысячи жизней. Конечно, у меня были ошибки, иногда они кончались смертью больных, но никогда не были следствием легкомыслия или халатности. Я обучил десятки хирургов, создал клинику, потом институт, в которых оперировано свыше 80 тысяч только сердечных больных. А до того были еще тысячи с другими болезнями, не говоря уже о раненых на войне. Хирургия была моим страданием и счастьем». Умер Николай Амосов 13 декабря 2002 года.

Подготовила Лина Лисицына
По материалам People’s History, «Газета.ua», «Первое сентября» , «Зеркало недели»

Поделиться.

Комментарии закрыты