Николай Дроздов: «Пять лет не смотрю телевизор»

0

Если перечислять награды Дроздова, просто диву даешься – сколько же человек должен работать, чтобы столько заслужить! Но при всем этом он как был, так и остается уникально простым человеком…

Николай Николаевич, я перед интервью попытался пересчитать проекты, в которых вы принимали и принимаете участие, и, каюсь, в конце первой сотни сбился. Как же вы все успеваете?

– Когда взваливаешь на себя крест, его надо протащить до конца…

– Крест? Вы же не хотите сказать, что ваша деятельность вам в тягость?

– Кто сказал: «в тягость»?! Я не имею в виду распятие. Его и без меня многие с удовольствием понесут.

– Ой ли?

– Как это ни странно – да. Это ведь зависит, с какого ракурса на «страдальца» или «борца за счастье народа» посмотреть. Помню, я однажды спел Джералду Дарреллу нашу песню «Из-за острова на стрежень». А когда начал переводить ему слова, он страшно возмутился. Говорит: «За что вы восхваляете этого ужасного человека?! За то, что он провел с женщиной ночь и даже не высадил ее на берег, потому что испугался, как бы чего не сказали его бандиты-приятели?

– А вы давно петь начали?

– Вообще-то сегодня только лист шифера не поет. Но для меня это не мода. Я как начал говорить, так и петь стал.

– И какая песня  самая любимая?

– Есть одна… Она бардовская:
В Антарктиде, словно сахар, тает лёд,
Лет 15 – и Европа поплывёт.
Только русским все проблемы до балды –
Вот дождемся мы вселенско-о– й беды.

Грустная песня… И, как это ни прискорбно, точно отражает наше время.

– Господи! Да какое такое «наше время»? Нормальное время, даже, можно сказать, замечательное!

– Вот ведь правильно говорят, что вы – неисправимый оптимист!

– Пессимист, оптимист – все это очень относительно. Один пьет коньяк, но морщится, что из рюмки вроде как клопами пахнет. А другой сидит на своей замызганной кроватке, давит клопика и приговаривает: «Коньячком попахивает…» Я вот вывел для себя основное правило: живи себе, никого не подсиживай, и все будет хорошо.

– Вот только как вам удается его применять на телевидении, где каждый норовит занять чужое место?

– Вы не поверите, но я уже лет пять совсем не смотрю телевизор, все новости узнаю от людей. И, если мне сегодня чего-то по жизни и не хватает, то уж точно не телевизионной деятельности!

– Скажите, чем все-таки человек принципиально отличается от животного?

– Я вам так отвечу. У животных есть некие эмоции, и есть зачатки интеллекта.

– То есть разума?

– О том, что животные разумны, сейчас многие говорят, и я не собираюсь никого ни в чем переубеждать. Я вам лучше расскажу один случай. Однажды к нам в студию привели на запись программы молодого самца обезьянки. Он страшно перепугался и вцепился в меня так, что было не отодрать. А потом залез ко мне в карман и вытащил все документы! Я его начал уговаривать вернуть бумажки, которые ему совершенно не нужны, и объяснять, что так вообще делать не следует. И – представьте – мои уговоры подействовали, он мне все отдал!

– То есть они не глупее нас?

– Нет, вы не поняли! Я совсем не о том! Хорошо, расскажу еще одну историю. Когда мы снимали программу в Индии, нас привезли на берег реки, где полудикий слон купает за деньги туристов-экстремалов. Вернее, не совсем купает. Просто набирает в хобот воды и обрызгивает. Причем у меня сложилось впечатление, что он при этом чувствует то же самое, что и человек, когда выполняет нудную и нелюбимую работу. Я подошел к нему, почесал за ухом, пошептал кое-что… И если б вы видели, как любовно он купал меня!
Так вот. У животных нет души. Она есть только у человека. Мы с вами – существа одухотворенные, и нас от животных отличает не орудийная и даже не мыслительная деятельность, а способность верить. Вот и весь секрет!

– Я смотрел «Последнего героя» и видел, что вы нередко оказывались сильнее и крепче даже самых молодых участников!

– Просто у меня была совершенно другая установка, не такая, как у них! Они ведь боролись за деньги. Жанна Фриске – чтобы выпустить новый диск, Макс Покровский хотел сделать новый музыкальный проект. А мне нужно было только одно – подольше пожить на этом острове.

– Извините, не понимаю вашего желания… Подольше спать под открытым небом и есть жучков, крабиков и тараканов?

– Я же по натуре аскет и любитель путешествий. Так что воспринимал все это как хотя и вполне реальную, но все-таки игру. А тараканы – чего их бояться-то? Поймал и съел! Мы с Децлом это частенько делали, тем более что такая диета мне совсем не в новинку. Когда-то, правда давно, мне приходилось в Африке тесно общаться с масаями. Я тогда собирал коллекцию насекомых, бродил по парку, переворачивал камни и доставал тараканов. А за мной следом ходили детишки масайские – вроде как помогали. И вдруг я начал замечать – они одних тараканов, что помельче, кладут в мою баночку, а других, которые покрупнее, едят. И тогда я понял – они же решили, что дяденька себе завтрак собирает! В общем, я на них поглядел, поглядел и сам решил попробовать. И убедился – они вполне съедобные…

– Не уверен, что многие захотят последовать вашему совету «поймал – и съел»… Но вы же, насколько я знаю, вегетарианец?

– C 1970 года.

– А мясо есть перестали, потому что слишком любите животных?

– Скорее, потому, что в какой-то момент почувствовал: я себя перегружаю. Слишком много сил уходит на переваривание. А что касается животных… Вот вы любите черную икру?

– Конечно!

– И, когда делаете себе бутерброд, как и все, не задумываетесь, насколько серьезна опасность исчезновения этих рыб на земле. А если не есть икры, можно таким образом внести свой вклад в их защиту! Да и вообще – куда вкуснее пирожки с капустой…

Владимир Ермолаев
 [link=http://www.www.nevskoevremya.spb.ru]«Невское время»[/link]

Поделиться.

Комментарии закрыты