Оксана Караванская: «Украинские дизайнеры не имеют права на халтуру»

0

В телепроекте «Интера» «Модный приговор» Оксана стала прокурором, причем, ей очень понравилось работать с Борисом Моисеевым: «Однажды случайно оказались в одной комнате. Мне надо было переодеться и ему тоже — шли съемки. Я немного растерялась, а он: “Солнышко, не волнуйтесь, я отвернусь. Не ходите в другую комнату. Там Лолита сидит, она такая вредная…” Он очень позитивный. Жаль, что это не ощущается через телевидение».

Первые коллекции

Дизайнером Оксана решила стать еще в детском саду: «Тогда я классно рисовала принцесс и “прикид” для них, а все мои “согруппники” стояли в очередь за этими шедеврами. Потом была художественная школа, после которой я дала клятвенное заверение больше не рисовать никогда в жизни. Родители (они у меня математики, папа – серьезный ученый, профессор) не очень одобряли мои “творческие” порывы, и когда я сообщила, что собираюсь поступать в институт прикладного искусства, это было для них полным обмороком. Начались долгие и нудные уговоры. Закончилось, естественно, тем, что я все-таки настояла на своем. А времена были “совдеповские”, и по-честному поступить в вуз было практически невозможно. Я обратилась за помощью, и отец сказал: “Я тебя, конечно, запихну в этот институт – что с тобой делать, но даже думать забудь, чтобы я когда-нибудь помогал тебе в этой профессии!” Вот я и “прихватилась” доказывать, что чего-то стою сама».

Отец занял Оксане где-то тысячу долларов, Караванская пошила на них большую коллекцию, накупила швейных машинок, взяла в аренду цех. «Я, кстати, деньги долго у него выпрашивала, – вспоминает Оксана. – Он говорил: “Напиши мне бизнес-план”. А я в ответ: “Какой бизнес-план?! Я тебе отвечаю, что все будет хорошо”. Уже в академии у меня были клиентки. Ведь я в студенческие годы принципиально не брала деньги у родителей, поэтому начала шить свадебные платья. А еще у меня были друзья ватерполисты ростом метр восемьдесят пять. Купить на себя одежду им было просто нереально. Так я им клепала штанишки по тридцать рублей за пару».

В 1988 году в «Комсомольской правде» уже вышла большая статья об Оксане. Чем она вызвала подобный интерес у журналиста всесоюзного издания? «Я собрала таких же студентов, как сама, мы делали коллекции и ездили с показами по заводам, институтам – куда пускали, – рассказывает Караванская. – Назывались мы “Клуб культуры одежды”. Причем, мы мыслили уже тогда вполне здраво: привлекли швейные училища, не отказались от помощи взрослых теть и дядь, которые нам организовали магазин “Молодежная мода”. Мы разрабатывали модели, делали лекала, швейники “отшивали”, а магазин, соответственно, реализовывал. Мы даже должны были получать зарплату по принципу студенческих стройотрядов – 50% нам, а остальное – в фонд учебных заведений. У меня набежало около 1000 рублей – мы же на радостях моделей наделали немерено. И тут вмешался обком комсомола, решивший взять нас под свое руководство. Когда мы пришли за зарплатой, то услышали: “Есть нюанс юридический, который вы не учли, так что пока у вас не появились большие проблемы, идите,
детки, подобру-поздорову”. А когда мы пошли “подобру-поздорову” и устроили скандал, нам сказали: “Кому вы теперь нужны? Вы уже наделали столько лекал, что нам на 20 лет вперед шить хватит”… На этом моя первая “коллекционная” история и закончилась».

«Жаба в перьях»

Спустя время Караванская начала свой «второй поход за славой» – следующую коллекцию она повезла на всесоюзный конкурс студенческих домов моды в Иваново. Когда же Оксана выпускалась из института, то решила сделать такой дипломный проект, как хотела сама – творческий. Это при условии, что тогда можно было моделировать только «одежду для советской женщины». Преподаватели, когда увидели эскизы Караванской, были в шоке: «Ты что, издеваешься над нами? И не надейся, мы тебе “два” не поставим. Ты получишь “тройку”, уйдешь из института и уже не будешь больше нам пить кровь!» И Оксана поняла, что именно эту коллекцию повезет на конкурс в Россию.

А вот там все прошло на ура, и это так окрылило Караванскую, что она тут же сделала следующую коллекцию и отправилась на конкурс в Таллинн. Там было все очень серьезно – из 500 участников в финал вышли только 50, и Оксана была очень горда тем, что вошла в их число. А когда, переполненная счастьем, вернулась домой, ее ожидало… увольнение за прогулы. Она стала оправдываться, что ездила на конкурс, а ей сообщили, что советскому модельеру не подобает ездить соревноваться в буржуазный Таллинн.

Оксана ездила со своими коллекциями и в Польшу, и по Львову, но там на ее показы народ приходил в основном посмотреть на красивых девушек: «Никто не верил, что украинский модельер может предложить что-то конкурентоспособное. У меня тогда был первый во Львове Театр моды, в котором работали 10 шикарных манекенщиц. А потом я поняла, что пора заняться серьезным изучением конструкций – и начала работать с клиентками “немодельных” пропорций: от дистрофично худенькой до необъятной тети 58-го размера. Я очень им благодарна за то, что они терпели мои издевательства и дали возможность почувствовать женскую фигуру. Зато сейчас я могу идеально “посадить” пиджак хоть на 32-й размер, хоть на 60-й.

А потом вызрел тот период, когда пора было в шоу-бизнес влезть, и я сделала первый большой показ в театре им. Заньковецкой во Львове. До этого еще в 1995 году успела съездить на киевский фестиваль, где получила диплом от Пьера Кардена. Было безумно приятно. Тогда, на сцене Дворца Украина, я поняла, что пора бы развернуть душу – и сделала большую коллекцию на 130 единиц “Тени забытых предков” с авангардно-гуцульскими мотивами. Это одна из самых моих любимых коллекций, а отзывы на нее были самые разные – одни хвалили, а другие возмущались».

Позднее Оксана представила свои «Пять стихий» – четыре классические (земля, вода, огонь и ветер), а пятой стала женщина. В этой коллекции в первой стихии девушек поднимали на лебедке как бы из-под земли. Во второй – на публику пошел легкий дождь (все были предупреждены и взяли с собой зонтики). В третьей по сцене очень красиво передвигались «огненные» девушки (световой эффект). А вот с четвертой возникли проблемы. «Мы включили на сцене авиационный мотор, каждая модель держала в кулачке перышки, пропеллер стал набирать обороты, и перья полетели в зал, – вспоминает Оксана. – Напоследок две девушки вынесли две огромные корзины и вывалили их содержимое – в результате все дамы до 18 ряда оказались облепленными перьями. Первые ряды были возмущены до предела, а последние от души веселились. На следующий день вышли статьи с заголовками “Пір'я від Оксани Караванської”. Я тогда для себя решила, что это “галицька жаба”, которая всех давит – “жаба в пір'ї”».

Музей глупостей

В 1999-м году Караванская впервые приняла участие в «Сезонах моды». Она дебютировала вместе с Александром Гапчуком и Александром Моняком. А потом пошло-поехало – каждые полгода была новая коллекция. И все же, хотя в мире дизайнерский бизнес – очень прибыльное дело, на Украине он только еще набирает обороты. «Пока единственный реальный доход – обслуживание VIP-клиентов, – говорит Оксана. – Я общаюсь часто на эту тему с коллегами, всем нам хотелось бы чего-то большего. Но на сегодняшний день брендовые магазины больше предпочитают видеть в своем ассортименте Кавалли и Версаче. Мол, это очень круто. Наша одежда не хуже, а учитывая то, что мы очень стараемся, по качеству – даже лучше. Мы не имеем права на халтуру».

Бывали моменты, когда Караванская отказывала кому-то из клиентов: «Поскольку дизайнерской работой занимаюсь давно, набила уже много шишек. У меня даже есть музей глупостей Оксаны Караванской. К счастью, он не очень пополняется экспонатами. Сейчас я прекрасно вижу, когда клиентка просто морочит мне голову, сама не зная, чего хочет. К примеру, желает видеть на себе то, что ей изначально не пойдет. И, в конце концов, примеряя готовый наряд, обвиняет меня в том, что он ей не подходит. Дескать, вы — дизайнер, а не предугадали этого. А объяснить ей это во время примерки практически невозможно. В таких случаях придумываю “отмазки”. Мол, у нас очень длительные сроки пошива, обратитесь к другому мастеру. Когда это не помогает, честно признаюсь: я не ваш дизайнер, мы не понимаем друг друга».

Еще не так давно Оксана делала коллекции из сезона в сезон и все тут же распродавала. «Буквально, кто во что влез, тот то и схватил, – говорит Караванская. – Помню историю, когда две певицы, очень большие звезды тянули в разные стороны понравившуюся юбку. В процессе борьбы она немного потеряла товарный вид – порвалась, но одна из дам ее все же купила. Сейчас мы работаем по мировой системе – делаем коллекцию на год вперед. Естественно, не спешим продавать ее сразу. После показов баеры отбирают вещи для магазинов, которые они представляют. Конечно, есть пара клиентов, которые прибегают после показа и забирают понравившийся наряд, даже не спрашивая разрешения. А потом звонят моему администратору и спрашивают, сколько же нужно заплатить».

«К мужу я приглядывалась целых десять лет»

Как ни удивительно, дома Оксана не всегда успевает подшивать и штопать вещи членов своей семьи. «После рождения сына я сидела дома всего полгода, – говорит Караванская. – Хотела бы подольше, но… Каждый год наш вуз выпускает 30 дизайнеров, и я понимала, если засижусь, могу опоздать навсегда. Уехала в Лондон (сотрудничала там с одной фирмой), а когда вернулась — открыла свое ателье. Тогда же стала активно участвовать во всевозможных дизайнерских конкурсах и показах. Затем Ирина Данилевская, председатель оргкомитета “Сезонов моды” “за уши" вытянула меня в Киев… Сейчас стараюсь проводить побольше времени с сыном».

Дома Оксана очень любит готовить, но делает это своеобразно: «Муж на третьем или четвертом году совместной жизни сказал, мол, если дизайнерский бизнес не пойдет (я тогда только начинала) откроешь ресторан. Я никогда не пользуюсь стандартными рецептами. Вот моя мама (по профессии — математик), если в рецепте написано 30 г лука, обязательно взвесит и положит именно столько. Я же, если собиралась готовить баклажаны, но в холодильнике обнаруживаю еще и вишню, то будут на столе тушеные баклажаны с вишней».

Супруг Оксаны Богдан Левчук занимается бизнесом. «А чем сейчас еще может заниматься физик-электронщик? Еще он мне помогает, – говорит Караванская. – Если бы не муж, не знаю, смогла бы достичь того, что имею и знаю. Богдана я встретила в 17 лет, но вышла за него замуж только спустя десятилетие. Когда мы познакомились, мне, учитывая юный возраст, он, 30-летний, показался неимоверно взрослым дядей. Еще бы: профессор, приехавший из Питера, с кучей диссертаций и научных открытий. Было даже как-то страшновато. Потому, наверное, наше общение ограничилось несколькими походами в кафе. Но видать в душу я ему запала крепко. Когда мы случайно встретились через много лет, он знал обо мне все — что успела выскочить замуж и развестись сразу же. Буквально через полгода отправились в загс. Притирались друг к другу долго. Да и сейчас этот процесс не закончился. Мы оба очень темпераментные холерики. Ссоримся очень бурно. Ух! Когда я говорю: “Не кричи!”, он удивляется: “Я просто эмоционально разговариваю!” Зато миримся тоже быстро. Помолчим, а через час делаем вид, что ничего не было».

Говорят, шоу-бизнес – это клубок целующихся змей: на сцене артисты обмениваются любезностями, а в жизни – друг друга не выносят. Как же обстоят дела в мире моды? «Я очень дружна с Витькой Анисимовым, – рассказывает Караванская. – У нас даже мысли иногда совпадают! Помню, однажды буквально за день до своего показа, включаю телевизор. Там — бац! — коллекция Карла Лагерфельда по Казимиру Малевичу. А у меня наутро запланирован показ по тому же Малевичу и другим художникам-авангардистам. Честно говоря, было очень приятно, что нам пришли одновременно одни и те же идеи. Приезжаю на показ. Он был с Анисимовым в один день. Виктор подходит: “Что, Караванская, у тебя по Малевичу коллекция?” “Да”, – гордо отвечаю. “И ты уже знаешь?” – продолжает он. “Знаю. Это же круто: я и Лагерфельд”, – не сбавляю важного тона. “Ты вообще ничего не знаешь! У меня тоже по Малевичу коллекция!”»

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты