Олег Даль: «Артист не народный, а инородный»

0

Как и многие талантливые люди, он был невыносимым, нервным, требовательным человеком. И все же его любили и боготворили.

Брак на один день

Олег Даль родился в подмосковном Люблине в семье крупного железнодорожного инженера и учительницы. Он всегда хотел быть артистом, хотя родители и были против. На экзаменах в Щепкинском училище худенький Даль рассмешил приемную комиссию, исполняя монолог Ноздрева, а затем удивил театральных мэтров силой перевоплощения, читая отрывок из «Мцыри» любимого Лермонтова.

Николай Анненков, мастер курса, на котором Даль учился вместе с Юрием Соломиным, Михаилом Кононовым, Виктором Павловым, на вопросы о своем талантливом ученике отвечал скупо: «Да я и не учил его почти. Он же все время снимался!» Кинодебют Олега состоялся в фильме Александра Зархи «Мой младший брат», где Даль в компании Александра Збруева и Андрея Миронова сыграли молодых героев повести Аксенова «Звездный билет».

В дипломном спектакле Даля увидела артистка «Современника» Алла Покровская и пригласила Олега на знаменитые «вступительные туры» в ефремовский театр. Там он и познакомился с Ниной Дорошиной, сыгравшей Надюху в фильме «Любовь и голуби». Даль был моложе ее на семь лет, ему – 21, ей – 28. Олег влюбился в нее сразу и твердо решил завоевать ее любовь. Дорошина же была безответно влюблена в харизматичного ловеласа Олега Ефремова, об их то возгорающихся, то затихающих отношениях в театре знали все. Скорее из чувства мести Нина Дорошина согласилась выйти замуж за хрупкого и утонченного Даля. Их брак продлился всего один день.

В разгар свадьбы в комнату, где поздравляли молодоженов, вошел Олег Ефремов и во всеуслышание заявил, что все равно Дорошина любит только его. Гости в ужасе замерли, а раздавленный Даль выбежал из-за стола, громко захлопнув за собой дверь. Он вернулся только через две недели, но Нина встретила его прохладно. Она не скрывала, что никогда его по-настоящему не любила. Вспыльчивый Даль потребовал развода, а потом вызвал Ефремова на дуэль. В глубине души он все еще надеялся спасти брак с Ниной, но тщетно. За время их мучительного расставания Дорошина несколько раз пыталась покончить с собой, а ее отношения с Ефремовым так и остались на уровне «рокового влечения».

Говорят, Нина любила Ефремова всю жизнь, после она вышла замуж за осветителя из театра и прожила с ним 20 лет. А Даль женился на актрисе Татьяне Лавровой, с которой прожил два года. После развода Олег сказал, что она была злым человеком, и больше – ничего.

«Этого человека нельзя огорчить отказом»

С третьей женой Елизаветой артист познакомился, когда она работала монтажером на «Ленфильме». В «Короле Лире» Даль играл тогда Шута и как-то заскочил в монтажную. Тогда еще Лизу поразила яркость его синих глаз. А потом однажды группа выехала в экспедицию в Нарву. «И вот как-то утром в гостиничном холле мне перегородил дорогу длиннющий субъект, спящий под фикусом, – вспоминала Лиза. – Это был уставший Даль. Я попыталась его разбудить, а он все бормотал, чтобы его не трогали, что здесь его улица. Мне его стало жаль. Пыталась поднять – и мы упали вместе. Вот смеху было! Потом долго сидели у окна, смотрели на просыпающийся город».

Олег ухаживал за Лизой все съемки. А затем пригласил в гости в Москву, в «Современник». Она рискнула, поехала, с вокзала позвонила прямо в театр, попросила позвать Олега Даля. Услышав в трубке знакомый голос, представилась. В ответ услышала: «Какая Лиза?» И страшно обиделась. Так и уехала обратно в Ленинград, не посмотрев спектакля. Через несколько месяцев, когда они снова встретились на «Ленфильме», выяснилось, что тогда Лиза оторвала артиста от репетиции. А трогать Даля в такие минуты было рискованно. «Но я-то в тот момент об этом не знала, – говорила Лиза. – В этот приезд он впервые остался у меня ночевать. Но я еще не была влюблена. Сказывалась дистанция. А 18 мая 1970 года Даль довольно старомодно попросил у мамы моей руки». На следующий день он улетал с театром «Современник» в Ташкент и Алма-Ату на гастроли. И хотел быть уже женатым.

Друзья часто спрашивали Лизу, почему она вышла за Олега, хотя видела, что он сильно пьет. А за ней ухаживали многие – в том числе Иосиф Бродский. «С Далем мне было интересно, – говорила Елизавета. – К тому же мне было уже 32 года. Хотелось завести семью. И я думала, что справлюсь с его слабостью. Каким-то внутренним чувством ощущала: этого человека нельзя огорчить отказом».

Они прожили вместе десять лет. Лиза ухаживала за Далем, как за ребенком, опекала его и прощала все слабости. Она помогала ему выбираться из запоев, уговаривала закодироваться. Но и ее терпение лопнуло, они расстались. Лиза тогда думала, что навсегда. Но вскоре, 1 апреля 1973 года, раздался телефонный звонок: «Лизонька, я зашился. Все в порядке». «Эта тема не для розыгрыша», – ответила она и положила трубку.

Уже назавтра Даль прикатил в Ленинград. Едва закрыв за собой дверь, показал наклейку из пластыря, под которой была зашита ампула. «И следующие наши два года прошли под знаком безмятежного счастья и Олежкиной работы, – вспоминала Лиза. – Он обожал Олечку, мою маму, и мог часами с ней беседовать». Даль и его жена очень хотели ребенка, но не получалось. А когда решились на приемного, Лизу отговорила подруга, запугав ужасами дурной наследственности.

Мания совершенства

Даль мог бы сыграть гораздо больше, чем сыграл. Он часто отказывался от ролей – не созвучных его мироощущению, да и вообще был очень требователен к творчеству. О роли Крестовского, принесшей ему широкую известность (фильм «Земля Санникова»), отзывался: «Дешевое зрелище с песнями». Хотел отказаться от съемок, режиссеры едва уговорили не делать этого.

По воспоминаниям Лизы, у них дома в туалете лежала огромная пачка сценариев, от которых Даль отказался: «У него была масса предложений сыграть что-то партийное, советское, за что он получил бы большие деньги, звания. Все отвергалось на корню. Ни за одну его роль не стыдно. Ни за один фильм я не краснела, и не покраснел бы он».

Эдвард Радзинский встретился с Далем в конце 70-х в Театре на Малой Бронной: «Олег одновременно репетировал две мои пьесы: “Продолжение Дон Жуана” и “Лунин, или Смерть Жака”. “Лунин” – история о последних трех часах жизни человека. Я навсегда запомнил, как он играл. Осветители забывали давать свет, а режиссер забывал им кричать, чтобы они его давали. Он играл такой физический, вещественный ужас перед смертью, играл на таком страдании, что было ясно: так невозможно сыграть всю пьесу, это немыслимо! Он и не сыграл. Как гоголевский герой в “Женитьбе”, убежал из театра накануне премьеры. Подал заявление об уходе. Я пришел к нему домой. Я унижался, я его просил. Он косноязычно объяснял мне что-то… Нет, все было бессмысленно! Но я понял – не хотел понимать, но понял: он был болен одной из самых прекрасных и трагических болезней – манией совершенства».

После этого Даль не играл в Театре на Малой Бронной. Затем совсем недолго он прослужил в Малом. Однако главным театром в его жизни был – и навсегда остался – «Современник».

Даль был счастлив, когда сразу по окончании Щепкинского театрального его приняли в «Современник», бывший тогда самым популярным, самым передовым театром столицы. Поначалу он боготворил Ефремова и, несмотря на то, что на первых порах ему не выпадало главных ролей, не чувствовал себя ущемленным. Но постепенно акценты сместились. Даль отдал «Современнику» в общей сложности 13 лет. При этом трижды уходил – и дважды возвращался. Другого не приняли бы, но Даля ценили и Ефремов, и вставшая «у руля» после него Волчек. При ней Олег сыграл самые свои знаменитые театральные роли: Ваську Пепла из горьковской пьесы «На дне» и сэра Эгьючика из шекспировской «Двенадцатой ночи».

Почему уходил? Все-таки мучила творческая нереализованность – это стало причиной первого увольнения. А потом… «Я смотрел на “Современник” тех лет как бы глазами Олега, – говорил Владимир Мотыль. – В период махрового застоя с этим театром произошло то же, что и с другими: острота, социальная актуальность были вытеснены конъюнктурными постановками. Надо было пережить это время, но Даль компромиссов не признавал. Начались конфликты с партнерами, руководством, нервные срывы».

Олег был человеком высокого напряжения: когда все горело внутри, надо было хоть как-то расслабляться – и он хватался за выпивку. Покинул театр сам, по собственному желанию. Переживали и Волчек, и Даль – однако обратного пути не было.

«После Малой Бронной я с Далем не работал, – вспоминает Радзинский. – Лишь раз мы встретились на улице. Он увидел меня, словно убийца убитого. Заметался, но деться было некуда – мы шли навстречу друг другу. Избави бог, у меня не было к нему никаких счетов! Разве можно прощать или не прощать актеру?! Актеры – существа особые. Они не подвластны простому суду. Смешно обижаться на Даля хотя бы потому, что никто не терзал его больше, чем он сам».

«Укоряющий гений»

Даль терпеть не мог восторженных девочек-поклонниц, которые его одолевали. По улицам ходил в кепке, с высоко поднятым воротником – не любил, когда узнавали.
 
Дом свой держал закрытым. В гости приглашал только тех, кем искренне восхищался. В конце 70-х Даль отказывается от роли бортинженера Скворцова в фильме Митты «Экипаж» (ее сыграл Леонид Филатов) и роли учителя Мирою в «Безымянной звезде» Козакова. Казалось бы – какие проблемы? У режиссеров не было претензий к актеру. Но руководство «Мосфильма» посчитало поступок Олега нарушением трудовой дисциплины – и выпустило негласное распоряжение: в течение трех лет актера в картинах киностудии не снимать! Началась травля. Когда в 1980 году режиссер Леонид Марягин пригласил Даля на главную роль в картину «Незваный друг», заведующий актерским отделом «Мосфильма» заявил, что не допустит этого, и вызвал актера на аудиенцию. «Он оскорблял Олега: “Кто вы такой? Вы думаете, что вы артист? Да вас знать никто не знает!.. Вы рвач. Вам только деньги нужны!” – рассказывала жена артиста. – Олег молчал, сжимал кулаки, потому что понимал – еще минута, и он ударит. Долго не мог прийти в себя».

После этой встречи в дневнике Даля появилась запись: «Какая же сволочь правит искусством. Нет, неверно, искусства остается все меньше, да и править им легче, потому что в нем, внутри, такая же лживая и жадная сволочь… Ну что ж, мразь чиновничья, поглядим, что останется от вас, а что от меня!» Этот дневник артист вел последние десять лет жизни, в нем – боль, отчаяние на разрыв. Ни слова о личном, только роли, творчество. Даль никому его не показывал. Даже любимая жена Лиза прочла дневник только после смерти Олега Ивановича. А Марягин все-таки снял свой фильм: роль молодого ученого Свиридова стала последней для Даля.

Новый, 1981 год Олег встретил в одиночестве. 31 декабря от него ушла Лиза, уставшая от бесконечных пьянок и скандалов. А незадолго до этого малоизвестный в то время астролог Павел Глоба предсказал актеру скорую смерть. Вернее, Глоба просто промолчал, когда Даль попросил его узнать, когда он умрет. «Если что-то увидите там, лучше не говорите», – предупредил актер. Глоба также вычислил, что детей у Даля так и не будет. Это сообщение повергло актера в глубокую тоску, с тех пор он все чаще стал говорить о бессмысленности своего существования. Пустоту в душе он заполнял алкоголем, теряя из-за этого друзей, работу и любимых женщин.

Даль часто говорил о своей скорой смерти. Особенно после гибели своего друга Владимира Высоцкого. «Ну вот, теперь моя очередь», – мрачно шутил артист. В день рождения Высоцкого, 25 января 1981 года, Олегу приснился живой Володя. Он звал его к себе. После этого ощущение скорой трагедии стало буквально витать в воздухе.

3 марта на съемках после ужина с друзьями Даль принял смертельную дозу алкоголя и, отправляясь в гостиничный номер, совершенно спокойно сказал: «Пойду к себе умирать». Он прекрасно знал, что сосуды могут не выдержать, но, видно, его больше ничто не держало в этой жизни. Ночью он умер от внутреннего кровотечения. Хоронили артиста в простом гробу, в старой чужой могиле на Новодевичьем кладбище, потому что свободных мест для погребения в тот момент не оказалось. Актеры Любовь Полищук, Ирина Алферова, Михаил Козаков и многие другие скинулись ему на красивый костюм.

А режиссер Владимир Мотыль, у которого он снимался в «Жене, Женечке и «катюше», написал после его смерти: «Мне всегда казалось, что сохранись в нашем веке дуэли, Даль погиб в том же возрасте или даже раньше, только иначе. От пули окружавших его ничтожеств. От ненависти к его укоряющему гению, к его худой и сутулой фигуре, которая не сгибалась ни перед кем».

Олег умер, не получив ни званий, ни наград за свои замечательные работы. Незадолго до смерти на концерте ведущий оговорился, назвав его «народным артистом». И тогда Даль его поправил: «Я не народный, я инородный».

Подготовила Лина Лисицына,
По материалам «Вечерняя Москва» , «Собеседник» , People’s History

Поделиться.

Комментарии закрыты