Оскар Кучера: «Жаль, что не могу помочь всем, кто в этом нуждается»

0

Оскар Кучера успел многое: сняться в кино, поработать телеведущим и стать многодетным отцом.

– Оскар, ваша творческая биография началась с театра?

– Одновременно с театром возникло радио, телевидение. Потом был период, когда я не служил в театре. Последние годы театр вновь со мной. Что важно для меня? Интерес к работе. Просто без театра актер не может существовать. Это мое глубокое убеждение. Театр здесь и сейчас! Театр – это тренажер для души, это дубль, где ты вошел и держишь от первой секунды и до занавеса, ведешь линию роли, не прерываясь. Хотя и кино мне безумно интересно: выстроить роль – огромная работа. Но ты вряд ли сделаешь это по-настоящему, если у тебя нет театральной практики.

– Все-таки какой театр предпочтительнее для вас?

– Антрепризный. В стационарном, государственном театре неинтересно работать. Я не хочу играть предложенный репертуар. Я хочу выбирать сам. Но антреприза антрепризе рознь. Я не стану играть в спектакле, сделанном «на коленке», никогда не соглашусь партнерствовать с некоторыми актерами, никогда не стану сотрудничать ни с отдельными режиссерами, ни с антрепризными компаниями.

– Алексей Маклаков, он же прапорщик Шматко в сериале «Солдаты», говорил, что ему очень помог армейский опыт. А вам?

– Порох я нюхал. Что характерно – в Подмосковье. Служил в строительных войсках, возводили мы гостиницу для офицеров. Но дело не в этом. Мне мой армейский опыт вообще не помог. Я придумал своего героя, лейтенанта Александра Сергеевича Куренкова, исходя из собственного окружения.

Знаете, некий симбиоз. Отношение к жизни я взял от одного человека, он вообще не военный, что-то – от бывшего военного, от его отношения к службе, и немного – от одной женщины, которая чрезвычайно несдержанна в своих эмоциональных проявлениях. Все попытался собрать воедино. И слепился вот такой лейтенант Куренков, за которого мне не стыдно.

– А письма получаете? Как лейтенант Куренков?

– Пишут много разного. Тем более сейчас, когда этот процесс, благодаря Интернету, упростился и облегчился. Я даже не представляю, как зрители мой ящик находят. Ведь я его не афиширую. На форуме сайта множество самых разных сообщений. И на спектаклях, концертах подходят. Как-то одна женщина гневно так на меня набросилась: «Что ж это вы, сволочи, делаете? У меня теперь ребенок хочет идти в армию. Там же все не так!» Я ей: «Раз хочет – отпустите! Чего ж так переживать?»

– Доводилось ли вам переписывать сериальные сценарии?

– Диалоги – постоянно: совсем не драматургия Островского. Иногда делаю это с разрешения режиссера, порой – без разрешения. Особенно в сериалах авторы начинают беззастенчиво клепать. А по наклепанному не очень интересно играть. Поэтому садишься и выстраиваешь, логику какую-то вырисовываешь, язык птичий очеловечиваешь. Приходится, конечно, поработать.

– Оскар, вы человек-праздник.

– Правда? Откуда вы знаете?

– Что тяжелее: войти в этот образ или выйти из него?

– Я не человек-праздник. Я просто человек. Человек разный, человек, соответствующий тому или иному обстоятельству. И это нормально для людей. А быть все время праздником – это уже надо (стучит по дереву) к врачу обращаться.

– Как переносите одиночество?

– Слава богу, моя семья не позволяет мне быть одиноким. А в те минуты, когда я бываю один, время трачу плодотворно: мне есть чем заниматься.

– Любому мужчине необходим адреналин?

– Мне трудно ответить за любого мужчину, думаю, что нет. Вот я смотрел сериал «Ликвидация», там Владимир Машков – он же Давид Маркович Гоцман. Так вот, товарищу Гоцману адреналин был не нужен.

– По воспоминаниям современников, послевоенная жизнь была другой.

– А сейчас она, что, иная? Чем отличается? Новейшими технологиями? Мне, кажется, тогда интереснее было. Проще, честнее. Если ты вор – то вор. А у нас сейчас, к сожалению, все воры делают из себя праведников.

– Вы занимаетесь благотворительностью самостоятельно или принимаете участие в концертах?

– По-иному несколько это у меня происходит. Я помогаю финансами, одеждой, игрушками одному детскому дому. Там же провожу благотворительные вечера. А недели две назад Костя Хабенский попросил меня провести благотворительный вечер для детей с онкологическими заболеваниями. Я приехал. Почему? Мне просто приятно помогать людям. И жаль, что я не могу помочь всем, кто в этом нуждается. А хотелось бы…

– Оскар, все трюки вы сами выполняете?

– Не все, конечно. Многие трюки просто не разрешают выполнять директора картин. Да я и сам не берусь: зачем отнимать работу у каскадера? А потом, если со мной что-то, не дай бог, случится, 50 человек останутся без работы. А еще ответственность (и это в первую очередь) перед семьей.

– Вы занимаетесь экстремальными видами спорта.

– Кто вам сказал? Дайвинг? Да я вас умоляю! Я не погружаюсь на 150–200 метров и не довожу этот процесс до экстрима. Я так, чуть-чуть…

– Нет опасения, что ваши сыновья это «чуть-чуть» увеличат?

– Я их с удовольствием возьму с собой: пусть немного подрастут и смогут увидеть многое. У среднего сына уже сложилось серьезное увлечение горными лыжами.

– А героя типа Павки Корчагина хотели бы сыграть?

– Наверное. Какой же артист не мечтает о героическом образе Павки Корчагина? Хотя для меня он несколько «голубой» герой. Не в нынешнем смысле. Когда-то в нашем кинематографе существовало такое понятие «голубой герой», то есть правильный, идущий впереди. А мне по душе люди типажа Чапаева. Вот его я мечтаю сыграть! Мне такие герои интереснее. Когда у человека есть разные грани, когда он может быть и хорошим, и плохим. Ведь так только и бывает в жизни, правда?

Ирина Долгополова,
«Вечерняя Москва»

Поделиться.

Комментарии закрыты