«Отец» капитана Врунгеля: Начинал рисовать с уродов

0

На столе в мастерской Союза художников Украины, в которой в свои 74 работает Радна Сахалтуев, — разноцветные карандаши вперемешку с рисунками. На них сразу узнаю Доктора Ливси, разбойника Бармалея и капитана Врунгеля вместе с его «По-бедой»… Казалось бы, прошло уже 20 лет, а они еще в ходу! Автор мультфильмов «Легенда о пламенном сердце», «Волшебник Ох», художник-постановщик «Приключений капитана Врунгеля», «Айболита», «Алисы в стране чудес» и «Острова сокровищ» Радна Сахалтуев — свободный юморист с открытой душой.

— Когда ребенком смотрела мультфильмы «Остров сокровищ», «Айболит» и «Врунгель», они воспринимались иначе, нежели сейчас. Изначально эти мультфильмы предназначались для какой возрастной категории?

— И для детей, и для взрослых. «Остров сокровищ» и «Врунгель» были первыми советскими многосерийными смесями фильма с мультфильмом. Сейчас их пекут, как пирожки, — мгновенно. Тогда же три первые серии Врунгеля мы создавали год. А «Остров сокровищ», 6 серий, занял два года.

— Кто придумывал, как должны выглядеть мультяшные герои?

— Пиратов, попугая, Доктора Айболита и Врунгеля с командой придумал мой режиссер Давид Яныч Черкасский. Я только оживил их. Кстати, сейчас с Додиком живем рядом — в 10 минутах ходьбы друг от друга. Иногда вместе халтурки гоняем. Мы с ним практически ни разу не ссорились за все годы.

— Радна Филиппович, вы родились в Бурятии, в Улан-Уде. Как получилось, что вы живете и творите в Киеве?

— Я окончил Институт кинематографии — ВГИК — в Москве. Направляли оттуда только на киностудии. Сначала я хотел на «Союзмультфильм», но у меня не было московской прописки. Поэтому оставался лишь Свердловск — полная глушь. И тут мне повезло: в 1960 году в Киеве открылась киностудия. Позвонил туда — и мне дали направление. Вот тогда я приехал на Украину и остался. Если говорить о жизни, то Киев не сравнить с Москвой. Здесь тихо, спокойно. Такое расположение, как здесь у меня, ну где в Белокаменной можно найти? Там везде бетон, а зелени нет совсем. Воды тоже нет. А у меня за окном — Днепр. В российской столице только Москва-река, но в ней купаться невозможно — так грязно.

— А как вы начали рисовать?

— Меня очень впечатлил художник, который жил по соседству в Улан-Уде. Его фамилия была Сампилов. Однажды дедушка привел меня к нему домой, и тот за две секунды нарисовал зеленую жабку. Я был потрясен и с того момента начал рисовать. Дед купил мне книжку «Разговорник для нерусских солдат». Она была очень простой, зато оформлена знаменитыми художниками: Ермолаевым, Смеховым… Рисунки были потрясающими.

— Почему занялись именно мультипликацией? Не пробовали рисовать пейзажи, портреты?

— Честно? Я просто не умею этого рисовать. Поэтому и стал мультипликатором. Многие ребята поступали во ВГИК после Киевской художественной школы. Очень сильной. Там были прекрасные преподаватели по академическому рисунку и лепке из гипса. Лепка вообще являлась киевским коньком. Так даже в Ленинграде не делали. А я поступал как самоучка. В институте готовили в основном художников натурного кино. На нашем курсе учились всего 17 человек. В группе «рисованного» — пятеро. Нам, мультипликаторам, надо было уродов рисовать. Чем уродливее персонаж, тем лучше.

— Они ведь лучше запоминаются…

— Ну да. К тому же, вы поймите, это производство. Над мультфильмом работает команда. Ты не сам рисуешь, много народу делает это. Сейчас легче — есть компьютер. А тогда мультики создавались исключительно так, чтобы героев было удобно изображать. Поэтому рисовались большая голова и маленькое туловище. Такого персонажа легко одушевлять: он падал, разбивался — это удобно и смешно. Ведь еще с античных времен существуют семь положений смеха. Человек упал — все смеются, дали ему по голове — тоже смешно, споткнулся — тот же эффект.

Смех вызывают примитивные положения. А смех узколобых, так называемый тонкий юмор, народу непонятен. Зрителю нужно яркое зрелище!

— У вас есть любимый персонаж?

— О чем вы говорите? Работа есть работа. Ну, бывает, если какой-то персонаж сложнее идет, ты его больше ценишь. А так, наверное, нет.

— Сейчас ради денег рисуете?

— Не хотелось бы говорить такими прописными истинами, но — да, ради денег. Гонорары, правда, невысокие. Вот книжка-раскраска черно-белая на 16 страниц — 1000 гривен. Сейчас книжная иллюстрация переживает не лучшие времена. Вот те же журналы «Мурзилка» и «Веселые картинки» сравнить с современными нельзя.

Компьютер многое убил. У меня раскраски компьютером, кроме рвотного рефлекса, ничего не вызывают. А тогда настоящая ручная работа была, художественные редакторы. Сегодня этим занимаются, как правило, дилетанты.

— У вас очень хорошее чувство юмора. С ним рождаются?

— Спасибо, но нет. Это надо заслужить. Вот когда я работал в журнале «Перец», делал карикатуры на заданные темы. А темы всегда одни и те же: алкаши, разводы… Сейчас ничего не изменилось. Так вот — со мной работали такие карикатуристы-мастодонты! Очень интересные в быту. Хотя, выглядят, как оборванцы. Некоторые — словно бомжары.

— Почему?

— У них не было сумасшедших заработков, чтобы покупать дорогие костюмы, да они и не умеют их носить. Когда ты постоянно выдумываешь смешные картинки, чтобы люди смеялись, самому смеяться уже некогда. Поэтому я с вами такой серьезный (смеется).

Ольга Колесникова,
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты