Топ-100

Петр Мамонов: «Я артист из народа, а не народный артист»

0

Мамонов – актер, поэт и, пожалуй, шоумен. Созданная им группа «Звуки Му» удивляла не похожей ни на что музыкой, странными песнями-медитациями. Он также появился на экране – в фильме Павла Лунгина «Такси блюз», – и это было неожиданно, свежо и, опять же, талантливо. А потом Мамонов купил дом в подмосковной деревне. Там и живет – отшельником.

«Смесь шута и пьяницы»

Петр Николаевич Мамонов родился 14 апреля 1951 года в Москве. Рос на Большом Каретном и, говорят, жил по соседству с прославившим этот переулок Высоцким, которому и подражал, как мог. Нормальное уличное воспитание – с гитарой, сигаретами, выпивкой и драками. О последних до сих пор напоминает страшный шрам на груди русского рокера – след от удара заточенным напильником. По легенде, Петр с напильником в груди несколько сотен метров гнался за нападавшим и только после того, как отдубасил обидчика до полусмерти, сам потерял сознание.

Артистизм Пети Мамонова в детстве проявился в довольно причудливой форме: из двух школ его выгнали за то, что он «устраивал цирк». В его анкетной графе «образование» написано «незаконченное высшее», что не мешает Мамонову владеть несколькими иностранными языками. Когда на одном из «Музыкальных рингов» возмущенная слушательница прокричала: «Лучше занялись бы своим образованием, получили нормальную профессию!» – Петр изобразил застенчивость и объявил, что у него вообще-то есть профессия – переводчик со шведского. Хотя на самом деле его трудовая биография складывалась «традиционно» для советского рок-музыканта: грузчик, банщик, лифтер.

Всю жизнь Петр писал стихи, а с 1980 года – песни. Происхождение названия группы «Звуки Му» туманно, сам Мамонов не в силах припомнить обстоятельства: «Просто как-то удачно ляпнул». Хотя народное предание гласит, что имя «Звуки Му» восходит к фразе «звуки московских улиц».

«Мамонов представлял самого себя, но немного в гиперболизированном виде: смесь уличного шута, галантного подонка и беспамятного горького пьяницы», – таким описывал музыканта в те времена известный критик Артемий Троицкий. В разное время группа «Звуки Му» состояла из двух, трех, четырех человек. Мамонов не видел никакой разницы.

«Я не культмассовый работник»

«Когда они в ударе – это, быть может, лучшая группа в мире», – написал один американский журнал о «Звуках Му». Рокерами заинтересовался и потащил в Англию сам Брайан Ино, легендарный продюсер (у Мамонова в личной студии звукозаписи до сих пор стоит и, кстати, работает «антикварный» микшерский пульт середины 70-х, подаренный Брайаном). «Все, что у меня вышло хорошего, вышло случайно. Все, что задумывалось, – хуже, – говорил тогда Мамонов. – Когда я сидел и на гитаре бренчал в тридцать один год – разве я думал, что с этим в Англию поеду? Никогда. Потому и поехал». Однако спустя время музыкант вернулся назад и поселился в обычной российской деревне.

«Почему я так поступил? Потому что слаб, – говорит Мамонов. – Это определенного рода чувство самосохранения. Привел меня туда Господь. Я ничего не делал, никаких усилий, никаких задумок у меня не было, мне просто далось это, и я там стал жить. На самом деле, как древние говорили, состояние нашей души не должно зависеть от вида, который открывается из окна».

Бывавшие у Мамонова в гостях в деревне Ефаново Московской области рассказывают, что дом Петра Николаевича огорожен основательным кирпичным забором… с фасада. Три прочие стороны абсолютно открыты. По всему двору расставлены миски для кошек, их у Мамонова десятки, он их собирает по всей округе – бездомных, больных – и приносит к себе домой. «У кошек другая жизнь, не человеческая, но они понимают исключительно все, – говорит музыкант. – Кошки, вообще, очень самостоятельные животные, и, если она не захочет, ты ее в руки ни за что не возьмешь».

В своей деревне Мамонов не забывает и о творчестве, он также до сих пор выезжает на гастроли. «С одной стороны, концерты, спектакли помогают мне жить, но с другой – очень изматывают, – говорит артист. – Здесь палка о двух концах. Если всерьез бороться с грехом – что у меня не получается, как хотелось бы, – то это отнимает все силы: и духовные, и физические. Но надо служить людям! Я знаю, что занимаюсь независимым искусством, странным, неудобопонятным, что меня любят от силы тысяч десять человек – но зато это люди, которым мое творчество действительно необходимо. Вот для них я и работаю. Я не культмассовый работник, но это мне и не нужно. Я делаю то, что хочу, то, что в душе моей рвется наружу. Я предпочитаю молчать год, чем делать что-то быстро, лишь бы денег заработать. И благодарю Бога за то, что как-то могу свой дар отдать людям. Вот еще один день на земле – прожить бы мне его достойно».

«Работаю только с теми людьми, с которыми мне хорошо»

Мамонов снялся в нескольких художественных фильмах, сочинил и сыграл несколько спектаклей: «Лысый брюнет», «Полковнику никто не пишет», «Есть ли жизнь на Марсе?» Потрясенная театральная общественность как-то даже присудила ему «Золотую маску» за лучшую актерскую работу в России. А потом Павел Лунгин пригласил его сыграть в своей картине «Остров».

«Мы снимали этот фильм на Белом море, – рассказывает Мамонов. – Подружились очень сильно с Виктором Сухоруковым. Я играл старичка, который нагрешил в юности, а теперь попал к монахам и грехи замаливает. Играл как бы святого человека. К батюшке своему пошел в деревне: говорю, мол, так и так, роль старца предложили, а вы мою жизнь знаете.

Он говорит: “Не сомневайтесь, это ваша работа. Идите и работайте”. Он с меня все снял сразу, а у меня уже голова заплелась восьмеркой, что я недостоин. Такие мне там актеры встретились, такие люди: Сухоруков, Дюжев. И так мне было стыдно, что я до съемок понавешал на этих людей ярлыки, основываясь на том, что видел по “ящику”. Ведь часто смотришь телевизор на диване и думаешь: ты весь альтернативный, а они все козлы».

Фильм «Остров» стал настоящим событием в российском кинематографе. При этом именно игра Мамонова подтолкнула режиссера Павла Лунгина взяться за новый проект – картину «Царь», где Петру Николаевичу досталась роли Ивана Грозного. «Если бы не Лунгин, меня бы также в этой истории не было, – признается Мамонов. – Я работаю только с теми людьми, с которыми мне хорошо. С Виктором Ивановичем Сухоруковым мы близкими товарищами стали, с Олегом Ивановичем Янковским, царствие ему небесное, очень близко подружились. И без его улыбки мне сейчас тускло. Без его замечательной улыбки».

Говорят, что когда съемочная группа работала в Суздали. народ все время пытался споить Мамонова, проявляя так свою любовь к артисту. «Споить Петра вообще сложно, – говорит на это Лунгин. – Он, если захочет, сам может выпить. Но мне кажется, что люди его, правда, любили. У нас было много массовки, лица очень колоритные. Но в основном было сильно пьющее население, некоторые мужчины, взятые в массовку, даже периодически бились в эпилептических припадках — следствие частых перепоев. А в остальном люди вели себя замечательно, они все принимали близко к сердцу, были очень старательными, готовы были ползти по снегу, стоять под дождем… И, конечно, очереди выстраивались, чтобы сфотографироваться и с Мамоновым, и с Янковским. И даже находились предприимчивые люди, которые продавали туристам пачки фото из картины».

«Покаяние – самый тяжелый труд»

Съемки «Царя» проходили нелегко. «У меня с режиссером постоянно были кровавые споры, – вспоминает Мамонов. – Помните, раньше была такая присказка “с ним бы я в разведку пошел”? Вот с Лунгиным я бы в разведку не пошел. А если бы пошел, то подготовился бы как следует. Знаете, как мы это делаем – точим ножи, готовим амуницию и все остальное. Я, например, в “Царе” не хотел столько ужасов и крови. Хотя они, может, и взаправду были при Иване Грозном».

Самым страшным Мамонову показался тот эпизод картины, в котором показана казнь воеводы Колычева, которого играет Алексей Макаров: «Это было ужасно даже в кино. Но ведь Павел Семенович еще сдержанно все сделал. Это времена были страшные! Алексей Толстой вот что писал: “Когда я читал подлинные документы, у меня книга падала из рук”. Мы даже не представляем себе эти пытки. А они были в порядке вещей».

Одни Ивана Грозного считают сатрапом, другие – великим государственником. «Он не злой царь, – говорит о нем Мамонов. – Он и добрым мог быть. И постоянно мучился над вопросом, как поступить. Власть – это тяжелое испытание. Но ею просто так не наделяют.

Он и поэт, и воин, и дипломат, и умница, и жесточайший каратель. Я поначалу думал: зачем в такой образ погружаться? Как же быть? Не играть же Петю Мамонова, правильно? А потом – нет, думаю, опять надо играть Петю Мамонова в каком-то смысле. Потому что играть надо русского человека. Знаете, как это бывает у русских? Вот, например, я какую-нибудь полочку вешаю, а две в это время у меня упало. Ножичек сломал, напильник у меня треснул, но полочку повесил. Отлично. Но вокруг много чего порушил».

Мамонов признает, что ему тяжелее далась все же роль отца Анатолия в «Острове», чем образ Ивана Грозного: «”Остров” – фильм о покаянии. Покаяние в переводе с греческого – это изменение мыслей. Не сожаление по поводу “что ж я сделал?!” А это больше – мысли поменяю и не буду это делать никогда. Покаяние – самый тяжелый труд. Мне очень тяжело говорить на эту тему. Мне известно то состояние, которое испытывал отец Анатолий. В своих личных микроскопических масштабах типа бросить курить, то, сё. Мне лично это все очень хорошо знакомо. Так же меня долбит и меня ломает так же, как его. Только отца Анатолия долбило в более крупных масштабах.

А что до “Царя”, то сейчас прицерковные люди начнут: “А вот это все наврано. Да он никого не убивал”. Так речь в фильме не об этом. Не об Иване Грозном и митрополите. О нас. О нашей совести. Как мы живем – перед собой, перед Богом. Мы же тоже каждый день мучаемся. Начальник на работу требует приехать, а тут сын заболел. Как быть? И так постоянно. Мы когда снимали, много говорили об этом. Неоднозначности хотели, как в жизни оно происходит. Но когда дело касается святости – там вопросов нет. Наша земля кровью полита. Недавно сто миллионов легли. А теперь мы на “Мерседесах” ездим.

Только потому, что они легли. Только потому, что те монахи, которых в фильме в часовне опричники сжигают, остались там. Если кино это донесло, то мы победим бесконечное вранье. Самим себе и детям своим».

Хотя у Мамонова в послужном списке уже есть несколько масштабных ролей, он до сих пор не стал членом Союза кинематографистов России. «Я артист из народа, а не народный артист, – говорит на это Петр Николаевич. – Зачем мне это все? Меня и так любит вся страна. Я окружен любовью, плаваю в любви людей, которая совсем не утомляет. Вот назойливость, бестактность, хамство – утомляют, а любовь никогда».

Подготовила Лина Лисицына,

Share.

Comments are closed.