Петр Вельяминов: «Театральные университеты прошел в лагерях»

0

Он сыграл во многих популярных фильмах, но никто из советских зрителей даже не догадывался, что за глянцем киноафиш картин с участием актера скрывалась его очень трудная человеческая судьба.

Один на один со своей бедой

Петр Вельяминов родился 7 декабря 1926 года в Москве в семье потомственного военного из древнего дворянского рода, ведущего свою историю с XI века. По мужской линии в роду Вельяминовых все, включая отца актера, были военными, участниками крупных сражений в российской истории.

Родословная Вельяминовых восходит к племяннику норвежского короля Хокона II, который в 1027 году во главе трехтысячной дружины пришел служить Ярославу Мудрому. Вельяминовыми были командующий Кавказской Черноморской оборонительной линией в войне 1812 года (в его честь императорским указом Туапсе был переименован в порт Вельяминовский) и иркутский генерал-губернатор времен восстания декабристов. Их имена увековечены в Георгиевском зале Московского Кремля, а портреты занимают достойное место в Эрмитаже в Галерее героев Отечественной войны 1812 года.

Еще один представитель прославленного рода – Николай Александрович Вельяминов, известный военный хирург, в 1909–1913 годах возглавлял Военную медицинскую академию, а в Первую мировую войну был назначен начальником санитарной службы. Дед Петра Вельяминова имел звание генерал-майора русской армии, а отец актера до революции окончил Петербургский кадетский корпус, потом Павловское юнкерское военное училище в Санкт-Петербурге, служил в лейб-гвардии в Кексгольмском полку.

В тридцатом году отца Петра Вельяминова арестовали по сфабрикованному обвинению. В тридцать шестом его освободили, а в сорок первом он ушел на фронт. Но в тридцатые отцы пропадали у многих мальчишек, в сороковые – почти у всех воевали, так что Петр не чувствовал себя каким-то особенным, обделенным судьбой. Он только-только окончил школу и собирался поступать в военно-морское училище. Не случилось. В марте сорок третьего шестнадцатилетнего подростка арестовали. «Мой приятель попался на том, что слушал радиоприемник, – рассказывал Вельяминов. – Во время войны, в сорок третьем году, все, кроме официальных сводок по официальной “тарелке”, было под запретом, а значит, считалось преступлением. Я оказался в кругу тех, с кем друг мог поделиться услышанной информацией».

Не ведая за собой никакой вины, Петр поначалу отнесся к жесткому предложению выйти из трамвая и прокатиться на Лубянку спокойно. Он был уверен, что это ошибка, что его с кем-то перепутали. И только после первого допроса и общения со следователем, который кричал на него и бил, Петр понял – в его жизни случилось что-то непоправимое. Спустя несколько месяцев юноше зачитали приговор: «За участие в деятельности антисоветской организации “Возрождение России” Петр Сергеевич приговаривается к десяти годам исправительных работ».

Так Вельяминов оказался в лагере. «Потрясение было настолько сильным, что я не мог находиться в замкнутом пространстве, – вспоминал артист. – Я кричал, что хочу в степь, и убегал из барака в запретную зону, катался по снегу и даже бросался на колючую проволоку. Меня отыскивали, поднимали, возвращали. Я очень быстро похудел и весил 47 килограммов. Это было истощение. Мне повезло: еще на пересылке мной заинтересовалась заведующая производством, тоже москвичка, я с ее дочкой учился в школе в Москве. Она добилась, чтобы меня поместили в лазарет, там лежали 600 человек. Врачи узнали, что отец и мать тоже сидят. Я – один на один со своей бедой.

Они стали наблюдать за мной, оберегать, насколько возможно, спрашивали, не нужно ли чего. Но я, голодный и изможденный, уже ничего не ждал от жизни. И только однажды сказал: “Хочу сладкого чая”. И эти люди всеми правдами и неправдами достали сто граммов сахара! То, что они сделали для меня, словами выразить невозможно».

«Актерство – моя судьба»

Как ни жестоко говорить об этом, но не случись в жизни Петра Сергеевича этого ареста, зоны, лагерной самодеятельности, может, и не было бы в советской культуре Вельяминова-артиста. «Лагерная жизнь многообразна. Это не просто тюрьма – это сообщество людей, которые законом поставлены в определенные рамки поведения, – рассказывал актер. – Поведение заключенных диктуется не только лагерным начальством. После выздоровления меня направили на сельскохозяйственные работы, в бригаду, как считалось, легкого труда. Там были разные люди, и среди них – москвич, извозчик с такой колоритной внешностью. Он как-то в обеденный перерыв и рассказал, что участвует в самодеятельности, играет роль очень значительную – Стражника в “Корчме на Литовской границе”. И я прочел ему наизусть отрывок из “Евгения Онегина”.

Вечером в барак пришла молодая женщина и стала выкрикивать мою фамилию. В секции было 400 человек. Говорю: “Я Вельяминов”. Она почему-то не поверила: “Ты? Да брось, не может быть”. – “Да я, здесь только один Вельяминов”. – “Ну, тогда пошли”. Она привела меня в КВЧ – культурно-воспитательную часть, где на тот момент оказалось довольно много заключенных. Первое, что я для себя отметил: какие они раскрепощенные! Меня попросили спеть, похвалили мой голос. (Я окончил четыре класса музыкальной школы по классу скрипки.) Мне говорят: будешь петь в хоре. И я пел в хоре».

Многое тогда изменилось в жизни Петра. «Во-первых, у меня сменилось окружение, – рассказывал Вельяминов. – Рядом были люди с образованием, а не просто урки. Они говорили не только о лагерных сроках и личных биографиях. Во-вторых, появилось что-то похожее на деятельность, которая делает жизнь человеческой и украшает ее, а не просто работа ради куска хлеба или миски баланды. Затем был поставлен спектакль “Скетч из жизни Константина Заслонова”, и главную роль дали мне. После премьеры подошла женщина и сказала, что мой голос ей напоминает голос Василия Ивановича Качалова. А я бывал во МХАТе и знал, кто такой Качалов. Ее слова вдохновили, добавили сил».

После перевода на другой участок, на Северный Урал, Вельяминова выбрали бригадиром плотников. Через некоторое время предложили играть джаз в освобожденном оркестре музыкантов и артистов, которые давали концерты по лагерным пунктам, – их в округе было двенадцать. Один друг отговаривал Петра, хотел, чтобы тот освоил профессию хотя бы плотника, считал, что музыка ненадежна: сегодня ты поешь, а завтра кто тебя будет приглашать? Но Вельяминов все равно выбрал джаз, играл на барабанах и пел «До свиданья, мама не горюй», «Эх, дороги…».

Петр никогда не жалел, что не послушал того друга: «Актерство – моя судьба. И тогда, в лагере, за роль американского сенатора Макферсона в спектакле “Русский вопрос” мне и художественному руководителю сбросили 193 дня со срока. Товарищи мои и начальники стали говорить: “Ты должен идти в театр. Это твое!” Они видели во мне способности, так и получилось. Я освободился в 1952 году, приехал в Абакан, сначала сплавлял лес по Енисею, а через полгода меня приняли в театр и дали роль Хруща в спектакле “Любовь Яровая”, а затем и комиссара Романа Кошкина. Так всю жизнь и играл положительных героев».

«В жизни нет ничего дороже чести»

Приехать в Москву Петр Вельяминов смог только в начале семидесятых – к этому времени судимость с него была уже снята. Именно тогда его семья смогла вновь воссоединиться. «Дом – это очень важное для меня понятие, – говорил Вельяминов. – И очень значимое еще по детским воспоминаниям. Несмотря на все трудности, все беды, которые свалились на плечи моих родителей, я помню, каким счастливым был наш дом, когда все мы – мама, папа, старшая сестра и я – были вместе.

Отец был вспыльчивым человеком, а мама, наоборот, очень мягким и спокойным. Она умела гасить отцовское раздражение, ссоры, недоумения, и в доме царила теплая, сердечная атмосфера. Она запомнилась мне, пропитала душу, может, поэтому, став взрослым, самостоятельным человеком, я всегда стремился к тому, чтобы мой собственный дом был похож по духу на тот, что был в моем детстве».

В конце концов, беды и разлуки остались позади. Всех Вельяминовых реабилитировали. Мать выхлопотала отцу военную пенсию, он получил звание подполковника. Они прожили вместе еще девятнадцать лет.

А сам Петр Вельяминов вскоре стал знаменитым – он сыграл в картине «Тени исчезают в полдень». Правда, семья сдержанно воспринимала его успех. «Сестра не скрывала, что гордится мною, искренне радовалась всему происходящему, а папа с мамой… молчали, – вспоминал артист. – У нас в семье вообще было не принято расточать комплименты. Впрочем, и с критикой никто не лез. Считалось, человек сам во всем разберется.

А похвалы в свой адрес я так и не дождался. Единственный раз мои кинопробы удостоились внимания отца, когда к нему в гости пришли, как они сами себя называли, “старые недобитки”, бывшие царские офицеры, и один из них, обращаясь к бате, сказал: “Не находите, Сергей Петрович, что ваш сын странным образом тяготеет к ролям большевиков?” Отец пожал плечами и по-французски ответил: “Се ля ви”. Папа всю жизнь оставался закрытым, сдержанным человеком и, хотя был прекрасным рассказчиком, не любил вспоминать войну и ГУЛАГ. Строго говоря, отец принадлежал к другой породе людей. Он и меня воспитывал в таком же духе. К примеру, считал, что настоящий офицер обязан знать несколько иностранных языков, поэтому и я учил английский с немецким.

Но дело ведь не только в языках. Родители прививали чувство собственного достоинства, личным примером доказывая, что в жизни нет ничего дороже чести. Это помогало, я никогда не отчаивался, даже в самые трудные минуты верил, что смогу вынести любой удар, справедливость восторжествует и моя судьба сложится хорошо. Разве не чудо, что создатели “Теней” увидели меня в Свердловске и пригласили на главную роль? Я двадцать лет скитался по провинциальным театрам, ни разу не снимался в кино – и вдруг такое предложение!»

Сам Петр Сергеевич активно участвовал в общественной жизни, одно время был вице-предводителем Дворянского собрания России, однако оставил этот пост, объяснив свой поступок тем, что «многие нынешние дворяне просто-напросто купили свои титулы», и поэтому он предпочитает заниматься более перспективными и полезными делами. Петр Сергеевич являлся попечителем строительства приюта для бродячих животных.

Актер трижды был женат. Его 56-летняя дочь Екатерина от первого брака — актриса Омского театра. Сын Сергей – тоже актер. А вот о младшей дочери Ирине Вельяминов вспоминать не любил. В юности она мечтала стать актрисой, поступила в Щукинское училище. А затем после ссоры с мужем хотела покончить с собой и убить 7-месячную дочь, после чего подожгла квартиру. Обеих еле спасли.

Несколько месяцев назад Вельяминов построил домик в поселке Чернево Псковской области, разбил огород. Очень любил там бывать, называл это место «мое имение». Там-то он и заболел пневмонией. Спустя пару недель актера в тяжелом состоянии доставили в питерскую Военно-медицинскую академию. Медики пытались спасти артиста, но даже лучшие специалисты не смогли ему помочь. Болезнь была запущена – поначалу Вельяминов не придал значения своей простуде и пытался лечиться народными средствами. 14 июня актер умер на руках у жены.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Смена», «Невское время», KM.ru, Komok.ru, «Газета.ua»

Поделиться.

Комментарии закрыты