Певец Шотландии Вальтер Скотт

0

Его фамилия в переводе означает «шотландец», и так случилось, что он является самым известным представителем своей нации в мире. Зарабатывая большие деньги на своих произведениях, щедрый и трудолюбивый писатель оставил своим наследникам лишь огромные долги.

«Нога у парня коротковата, зато язык отрос сверх меры»

Вальтер Скотт родился 15 августа 1771 в Эдинбурге. Можно сказать, как будто какой-то рок витал над семейством его отца: появлявшиеся у его жены младенцы умирали один за другим. Из восьми выжили только трое. Но потом и девятый по счету ребенок – сын Вальтер, появившийся на свет крепким и здоровеньким, слег в сильнейшем жару. Всю ночь миссис Скотт, молясь, простояла на коленях у кроватки сына, и к утру ребенку полегчало, жар спал. Но правая ножка так и висела плетью.

Родители, посовещавшись, решили, что игры на свежем воздухе будут для ребенка полезнее, чем не приносящие облегчения визиты лекарей. Так Вальтер оказался в деревне у деда Роберта, державшего небольшую ферму. Но, увы: ни пеленание ребенка в только что содранные овечьи шкуры, ни новомодные электрические процедуры, ни водные лечения так и не помогли. И хотя годам к трем мальчишка все же выучился кое-как ходить, каждая ступенька на лестнице, каждый горный склон еще долго продолжали оставаться для Вальтера непреодолимой преградой.

Однако к десяти годам мальчик, в детстве, как изнеженная болонка, спавший в матушкином будуаре, превратился в проворного, как обезьяна, и драчливого, как петух, подростка. И хотя его правая нога по-прежнему едва доставала до земли кончиками пальцев, он облазил все горные кручи, окружавшие Эдинбург и чуть не спалил площадь Георга, запуская самодельные петарды. Но главным его талантом было все же не бесстрашие, с которым Вальтер вступал в драку, а те удивительные рассказы, которыми он мог прекратить любую потасовку. «Нога у парня коротковата, зато язык отрос сверх меры», – заметил как-то один из школьных учителей, которого юный Скотт уличил в неточном цитировании Шекспира.

В эдинбургском городском колледже, когда туда поступил двенадцатилетний Вальтер, царили весьма жестокие нравы. Органически неспособный к зубрежке и болезненно самолюбивый Скотт быстро прослыл среди учителей тупицей, а среди учеников опасным чудаком, способным вступить в жестокую драку за малейшую над ним насмешку или даже намек на таковую. По воскресеньям воспитанников отпускали домой, где Вальтера тоже не ждало ничего хорошего: нудные проповеди набожного отца, во время которых его неизменно клонило в сон, да скудный обед. И лишь отправляясь бродить по старинным развалинам, окружавшим Эдинбург, он вырывался из этого удушливого круга. Обычно они с приятелем захватывали с собою пару старинных рыцарских романов и, забравшись повыше в горы, принимались наперебой декламировать страницу за страницей.

Плохо было только одно – наследное ремесло стряпчего никак не шло Вальтеру на ум. Стоило почтенному мистеру Скотту отбыть по делам, как его сын, в пятнадцать лет поступивший учеником в отцовскую контору, усаживался играть в шахматы или доставал из кармана засаленную тетрадку, в которую записывал без разбору всякую ерунду: свои собственные стихи, старинные пастушьи песни или воспоминания поджидавших отца клиентов.

Бес рифмоплетства

Вальтер стал собирать шотландские народные баллады. Отправляясь в горы якобы по адвокатским делам, молодой юрист никогда не забывал положить в свой дорожный мешок маленький бочоночек с контрабандным бренди для своих приятелей-горцев и большую бутыль чернил для себя. О том, как далеко заведет его крутая литературная тропа, на которую он так опрометчиво вступил, молодой адвокат и думать не думал.

У него была очень сильная первая любовь – пятилетний роман с богачкой и аристократкой Вильяминой Белшез. Ее родители, владельцы замка под Абердином, убеждали дочь, что Вальтер с его «честной бедностью» ей не пара. В итоге, Вильямина обручилась с приятелем Скотта, банкиром и крупным землевладельцем Вильямом Форбсом. Вальтер обиделся на весь мир.

24 декабря 1797 года Вальтер Скотт обвенчался с Шарлоттой Карпентер. К своим 26 годам он понял, что страстная любовь не лучший фундамент для семейного счастья. Одной из своих знакомых Скотт впоследствии признался, что они с миссис Скотт «решили вступить в брак, руководствуясь чувством самой искренней взаимной симпатии, и за двенадцать лет супружества это чувство не только не уменьшилось, но скорее возросло. Конечно, недоставало того самозабвенного любовного пыла, который, мне кажется, человеку суждено испытать в жизни лишь один-единственный раз. Тот, кто, купаясь, едва не пошел ко дну, редко отважится снова соваться на глубокое место».

В общем, в отличие от героев своих баллад и романов, Вальтер Скотт был человеком вполне благоразумным и приземленным. Накануне свадьбы он признался Шарлотте: «Боюсь, я совсем непригоден к домоводству. Здесь я чудовищная бестолочь, и начинаю понимать, что именно мне требуется, только тогда, когда хвачусь нужной вещи, – и не знаю, где ее искать». После венчания такой проблемы у Вальтера Скотта уже не возникало.

В 1799 году он получил должность шерифа горного шотландского графства Селкиркшир, а осенью 1801 года купил в родном Эдинбурге дом №39 по Замковой улице. Вскоре в его жизни случилось сразу два примечательных события: на свет появился наследник – сын, а в свет вышли первые два тома «Песен шотландской границы», сделавшие ему имя в литературных кругах.

С тех пор как в 1806 году к занимаемой Вальтером должности шерифа добавилась еще и должность секретаря Высшего суда Шотландии, приносившая 1300 фунтов в год, он и без своих писательских гонораров мог бы жить припеваючи. Но он не бросил сочинительства даже после того, как молодой Байрон, выпустивший в свет своего «Чайльд Гарольда», основательно потеснил Скотта с вершин поэтического пьедестала. Упрямый Вальтер просто достал из дальнего ящика незаконченную рукопись романа «Уэверли», до поры до времени валявшуюся в старом комоде вместе с рыболовными крючками и лесками. Первый роман Скотта, как и последующие, вышел в свет анонимно, выбив все козыри из рук у тех, кто утверждал, что пишет этот чудак только ради болезненного пристрастия к славе, которой на юридическом поприще ему вовек не добиться. Отныне вместо Вальтера Скотта в читательских сердцах жил «автор Уэверли», не имевший ни фамилии, ни имени. Что ни год, то новая книга: «Роб Рой», «Пуритане», «Айвенго», «Квентин Дорвард». Много лет он демонстративно подсмеивался над своими романами, скрывая от всех свое авторство. «Бес рифмоплетства снова сорвался с цепи в моей незадачливой головушке», – так, бывало, приговаривал шериф-Скотт, принимаясь за очередную поэму. Даже семье он не решался открыть свою тайну, попросту пряча от них написанные книжки на дальней полке шкафа и всячески подчеркивая, что затравить зайца – искусство куда более почтенное, чем накропать роман.

«Литературная Мекка» Шотландии

Весной 1812 года семейство Скоттов вместе со своим многочисленным скарбом переселилось в поместье Абботсфорт. Местные жители взирали на их приезд с нескрываемым удивлением: на телегах в старинном рыцарском шлеме гнездились индюшата, а знамена и мушкеты были навьючены на коров. Для старого поместья, носившего красноречивое название «Грязное логово», все это выглядело слишком помпезно. Одно из двух: или новый хозяин поместья сумасшедший, или для здешних мест начинаются новые времена. Они еще не знали, что скоро их родному краю предстоит стать частью легенды.

Год за годом Вальтер вкладывал в Абботсфорт все, что зарабатывал, даже больше, чем позволял здравый смысл, выдавая векселя под еще не написанные произведения. Этот удивительный дом, полный старинных вещей, среди которых было ружье Роб Роя и шпага Карла Второго, эти бесконечные вереницы гостей, сделавшие Абботсфорт своеобразной «литературной Меккой» Шотландии, – все это тоже было частью прекрасной иллюзии, которую Вальтер ценою собственной жизни творил для себя.
Шарлотте вечно приходилось принимать гостей, вечно хлопотать. Вальтер, и в сорок лет остававшийся неисправимым мальчишкой, не мог жить без ватаги шумных друзей, в которые зачислял всех, с кем хоть раз пропустил стаканчик пуншу. И если визиты знаменитых людей вроде поэтов Вильяма Вордсворта или Роберта Саути могли, по крайней мере, хотя бы потешить честолюбие Шарлотты, то вечное присутствие в доме каких-то чудаков, если не проходимцев – поэтов, антиквариев, книгочеев и просто просителей, которых муж прикармливал, обогревал, устраивал на разные мелкие должности, ссужал деньгами, – было удовольствием сомнительным. Как-то раз в Абботсфорте гостило разом два десятка человек, и Шарлотте что ни день приходилось ломать голову над тем, как прокормить всю эту ораву.

Жизнь в долгах

Вальтер не слишком вдавался в дела насущные. Точнее, он искренне полагал, что у каждого есть свое дело. Его делом было писать романы, которые Арчибалд Констебл издавал, а Джеймс Баллантайн печатал. Он никогда не напоминал последнему, что фирма, которая его кормит, была некогда куплена, в сущности, на деньги Скотта, а для того чтобы типография встала на ноги, Вальтер некогда вложил в нее почти все, что выручил от продажи доставшегося ему в наследство дядюшкиного дома. И именно выпуск типографией Баллантайна собранных Скоттом баллад и его собственных поэм «Песня последнего менестреля» и «Дева озера» прославил предприятие. А когда из-за непрактичности и необязательности Джеймса фирма оказалась на грани банкротства, именно Вальтер спас его от долговой тюрьмы и больше ни словом не обмолвился об этом.

Он никогда не торговался с Констеблом из-за гонораров, хотя знал, что его романы приносят издателю колоссальные прибыли. Ему было наплевать на то, сколько денег зарабатывают на нем другие, главное, чтобы ему самому хватало: на новые саженцы, которые он тысячами высаживал в имении, на мебель, понравившуюся Шарлотте, на сотню акров вересковой пустоши, которую можно было прикупить по случаю, чтобы расширить поместье. Но потом Скотт узнал, что вместо прибыли у него появились огромные долги.

Баллантайн, вместо того, чтобы стать Вальтеру помощником в трудный час и спасать от банкротства их общее предприятие, трусливо отсиживался у себя дома. Констебл, сделавший себе на романах Скотта целое состояние, бессовестно продал его векселя первому проходимцу, и тем обрек Вальтера на окончательный финансовый крах.

Вальтер был уверен, что сумеет справиться со всеми проблемами. «Мне поможет моя правая рука», – только и сказал он.

Клерки описали его библиотеку, даже посуду. На шестом десятке лет живой классик работал, ел и спал на мебели с инвентарными номерами, но постоянно работал. Стойкость сэра Вальтера не поколебала ни смерть жены, скончавшейся осенью 1826 года, ни собственные болезни. В 1827 году он раскрыл читателям тайну своего до той поры анонимного авторства, тем самым публично взяв на себя ответственность за ту волшебную страну, в которой уже полтора десятилетия жили сердца всех английских мальчишек. Одной из последних книг Скотта стали «Рассказы деда» – сборник удивительных историй о шотландской старине, которые он написал по просьбе своего смертельно больного внука Джонни.

Осенью 1830 года Совет по опеке, принимая во внимание благородство сэра Вальтера, не прервавшего погашения долгов, несмотря на два апоплексических удара, последовавших в течение полугода, возвратил ему права на коллекцию древностей, библиотеку и движимое имущество Абботсфорта. «Отлично, теперь я снова смогу есть своими собственными ложками», – удовлетворенно заявил Скотт. И взялся за очередную книгу…

Только после третьего удара он согласился немного передохнуть и отправился в путешествие на Мальту, Сицилию и в Рим. Увы, злосчастная поездка лишь подорвала его силы, и только фанатичная привязанность к Абботсфорту, единственному на свете месту, где он готов был умереть, позволила Скотту выдержать обратную дорогу.

На уходящий в Шотландию пароход его вкатили прямо в карете, где сэр Вальтер лежал без сознания. Июльским днем 1832 года он в последний раз попросил подвести его к письменному столу. Слуга выполнил его просьбу, но ослабевшие пальцы Скотта уже не смогли удержать перо. 21 сентября 1832 года его не стало. Так, как с Вальтером Скоттом, Великобритания прощалась только с коронованными лицами. 22 тысячи остававшихся за Скоттом долгов наследники смогли погасить, продав авторские права на его сочинения…

Подготовила Лина Лисицына
по материалам [link=http://www.rimv.ru/aeroport] «Аэропорт»[/link], [link=http://www.vmdaily.ru] «Вечерняя Москва»[/link]

Поделиться.

Комментарии закрыты