Регина Дубовицкая: «Дочка называет меня милиционером в юбке»

0

— Регина Игоревна, правда, что вас так боятся юмористы, с которыми вы работаете, что за глаза называют Маргарет Тэтчер от юмора? Причем все поголовно уверены, что у вас ужасный характер.

— Не знаю, чего все так боятся. Сама я считаю себя белой и пушистой. Правда, дочка называет меня милиционером в юбке. Но главное, что домашние меня терпят. Я не отрицаю, характер у меня сложный. Всякий раз, когда я делаю замечания артистам и говорю про их сложный характер, мне отвечают: «Регина Игоревна, а вы про свой забыли?» (смеется)

— В этом году «Аншлагу» исполняется 25 лет, но, несмотря на это, большинство украинских телезрителей уверены, что программа давно не выходит в эфир. Все ли с ней нормально, не собираетесь менять формат?

— Пусть все, кто думает, что «Аншлага» больше нет, наберутся терпения. С программой все хорошо, скоро снимаем очередной выпуск для нового сезона. В эфир выйдем в ноябре. К юбилею готовим капустник с участием артистов, которые начинали свою карьеру в «Аншлаге». Будет много неожиданных номеров.

— Многие сокрушаются, что юмор в последние годы стал ниже пояса. А таких высокоинтеллектуальных сатириков, как Михаил Жванецкий, больше не появляется. Как думаете, есть ли достойная замена легендам из прошлого в нынешнем украинском юморе?

— Жванецкий один в своем роде. Но, кроме него, есть Задорнов, он тоже талантливый человек. От молодых не нужно ждать чего-то особенного. В 20 лет стать профессионалом невозможно. Галкин — исключение. Когда я начинала работать, про Винокура и Хазанова тоже говорили, что раньше были такие мастера, как Райкин и Миронов. Но проходит время, и эти молодые становятся любимцами публики.

А из ваших я знаю только Моисеенко и Данильца. Если бы знала, что у вас есть кто-то еще, пригласила бы к себе в «Аншлаг». Если и в Украине найдутся артисты, которые считают, что они могут выйти на большой эфир с интересными номерами, — пусть присылают диски со своими записями. Обещаю, я все отсмотрю, и если что-то понравится, обязательно приглашу.

— Поддерживаете ли вы юмористов, которые идут в политику? У вас не было амбиций попробовать себя в этом качестве?

— Кроме покойного Михаила Евдокимова, я не знаю ни одного юмориста, который был бы в политике. А мне, конечно, предлагали. Но политик из меня никакой — каждый же должен заниматься своим делом.

— Не обижает ли вас, когда над вами умышленно издеваются и делают отрицательные пародии?

— Чаще всего высмеивают мой голос. У меня был случай: как-то я приехала в Архангельск на съемку, жду оператора у автобусной остановки и вижу, как люди что-то оживленно обсуждают, все время поглядывают в мою сторону. Потом ко мне подходит молодой человек и говорит: «Извините, вам никогда не говорили, что вы похожи на Регину из «Аншлага»?». Я решила над ним подшутить, мол, конечно, но говорили, что лицом похожа, а вот голосом нет. А он мне: «Это точно. У вас он куда приятнее, чем у дамы из ящика».

Но вообще мне никогда не доводилось ничего о себе придумывать, все за меня делали журналисты. Однажды придумал какой-то дурак, что я собираю кастрюли, а я потом не знала, как от этого избавиться. На каждом концерте ко мне приходили люди с кастрюлями и сковородками. Отказываться было неловко, а брать некуда. Сколько я потом просила: «Ребята, успокойтесь, я не собираю кастрюли». Их все равно несли.

— Один юморист, когда его спросили, про вас сказал, что у Дубовицкой нет возраста. Вы сами его ощущаете?

— Да, все считают, что я — мумия. (Смеется) Недавно случай был, выступали в Анапе, иду по городу, а в центре висит огромная афиша сообщающая о какой-то лекции. А сверху на эту афишу приклеена моя, а на ней надпись: «Тайны египетских пирамид: Регина Дубовицкая». (смеется) А так я ничего особенного для сохранения своей молодости не изобретаю. После автомобильной катастрофы каждое утро целый час делаю зарядку.

— А для лица вы что-то делаете? Никто не сомневается, что вы прибегали к пластической хирургии?

— Да, если бы работа в телевизоре не обязывала, мне это не надо было бы вообще. А так, скоро собираюсь глаза «сделать». Хотя мой гример останавливает, говорит, что еще рано.

— Вы пережили страшную автомобильную катастрофу. Разделилась ли ваша жизнь на две части: до и после?

— Я научилась после аварии пристегиваться за рулем. Меня спасло то, что, когда эта страшная авария случилась, я ничего не видела. В себя я пришла уже в больнице. Лена Воробей, которая была со мной в той роковой машине, рассказывала, что автомобиль, в котором мы ехали, загорелся, а дверцу с моей стороны заклинило. Из машины меня долго не могли вытащить. Думаю, если бы я все это увидела, сошла бы с ума. Но потом я нашла причину такого спасения. Нам рассказали, что когда-то на том месте, где произошла авария, стояла церковь святого Михаила. Получается, Михаил Евдокимов, с которым мы много лет дружили, спас меня от смерти уже после своей гибели.

— Что вы любите делать для настроения и для души?

— Самый лучший способ — почитать Бунина или пройтись по магазинам. А еще для меня радость — общение с моей подругой Кларой Новиковой. Когда мы говорим по телефону, нас невозможно оторвать, можем проговорить до трех часов ночи. Обычно у нас три темы для разговора: тряпки, эстрада и театр. Мы знаем друг о друге все. Точно так же было с Михаилом Евдокимовым. Когда Мишка звонил мне в два часа ночи, не спрашивая кто, я брала трубку и говорила: «Привет, Мишаня!». Я точно знала, что это звонит с гастролей Евдокимов. А потом, когда его не стало, я еще долгое время, когда ночью звонил телефон, спросонья брала трубку и говорила: «Привет, Ми…». И осекалась.

Ирина Миличенко,
«Сегодня»

Share.

Comments are closed.