Робин Уильямс: смерть легенды

0

«Настоящий человек, величайший талант, партнер по сцене, неподдельная душа», – такими словами Уильямса проводил в «Твиттере» коллега Стив Мартин. Стивен Спилберг назвал Робина гением комедии. Основная версия полиции – самоубийство, причина смерти – асфиксия (удушье).

«Жил грешно и умер смешно». Автоэпитафия матерщинника Баркова к Робину Уильямсу применима, будучи перевернутой: 63-летний актер повесился в собственном доме, тут уж шутки в сторону. Но жил смешно, этого не отнять. Этого у Уильямса никто уже не отнимет.

Вечером 10 августа его последний раз видели живым у себя дома в городе Тибурон (штат Калифорния), где он жил со своей женой (третий брак официально зарегистрирован в октябре 2011 года). А утром 11 августа обнаружили мертвым. Перед смертью актер отправил сообщение в Twitter и Instagram, адресованные дочери. therobinwilliams: «С днем рождения, миссис Зельда Рае Уильямс. Сегодня тебе 25, но ты по-прежнему моя маленькая девочка. С днем рождения. Люблю».

«В последнее время он боролся с тяжелой депрессией. Родственники и близкие просят проявить уважение к их частной жизни в столь нелегкий период», — цитирует ABC News представителя актера. Известно, что недавно Робин завершил очередной курс лечения от алкогольной зависимости. «Я потеряла мужа и лучшего друга, а мир – одного из своих самых любимых артистов», – сказала жена Уильямса Сьюзан Шнайдер.

Интеллигентское восприятие циркового искусства предписывает клоунам быть вне работы грустными, а то и мрачными людьми. Прежде казалось, что это не про Уильямса. Мягкой резины маска комика приросла к его лицу намертво, он превратил в комедию всю свою жизнь. Для близких – в трагикомедию, что как нельзя лучше соответствовало амплуа, которое актер нащупал с возрастом. Сотни любовниц, три брака, трое детей, две алкогольных зависимости и одна кокаиновая – эту математику знала вся Америка. Желтая пресса сканировала его быт, превращая в сплошной скандал, а он относился к этому как к очередной роли, охотно раздавая интервью.

Казалось, в его жизни нет ничего настолько святого, чем он не пожертвует ради шутки. Написав на экзаменационном бланке «я понятия не имею, сэр» (число, подпись), вылетел с факультета политологии. Ворвавшись в палату к парализованному другу – актеру Кристоферу Риву, изображал русского проктолога-садиста. Нося имя «чудо-мальчика» – оруженосца Бэтмена, окрестил дочь в честь персонажа компьютерной игры. Юмор предпочитал похабный, всегда фонтанировал импровизациями, был в этом смысле навязчив, а проще говоря – невыносим. Как следствие, его звали на главные роли гении (от Олтмена, Николса и Аллена до Гиллиама, Спилберга и Нолана), но мало кто смог вытерпеть больше одного фильма. Разве что слезных дел мастер Барри Левинсон да детский сказочник Крис Коламбус приглашали неоднократно. Такие любят хороших клоунов.

Он брался только за те образы, где чувствовал кураж – или где разрешали вволю дурачиться. Играл инопланетян, роботов, опереточных королей, морячка Папая, советского невозвращенца, Питера Пена, а после, как будто пиная наиболее вычурные свои работы, предстал карикатурным злодеем в недооцененном «Убить Смучи». Несмотря на многомиллионные гонорары, Уильямс в принципе был недооценен.

Признавая его колоссальный талант, критики считали комика спутником плохого вкуса. В частности, ему никак не могли простить того, что почти каждую свою роль он брал как будто бы с прицелом на «Оскар», которого не удостоился за лучшие свои работы («Доброе утро, Вьетнам», «Король-рыбак» и «Общество мертвых поэтов»). Это была обида – и обида толкала на проторенную дорожку политкорректной пошлости. Вслед за удачником Хоффманом – примерил накладную грудь («Миссис Даутфайр»). Вслед за итальянцем Бениньи – подбадривал узников еврейского гетто враньем («Якоб-лжец»). Врачевал раковых больных гэгом и носом-кнопкой («Целитель Адамс»). Вышибал из женщин слезу личностной трагедией андроида («Двухсотлетний человек»). Гомосексуалистов тоже играл (если примериваешься на «Оскар», нельзя не сыграть гомосексуалиста). Но вожделенную статуэтку получил в итоге за роль мозгоправа в фильме «Умница Уилл Хантинг» – одну из самых нетипичных и умеренных (чтоб не сказать – скучных) в своей карьере.

Зато его – вечного мальчика, бритого няня, дурака с фантиками, чемпиона по «Джуманджи» – без оговорок обожали дети. Иные обожали, даже не зная в лицо (озвучка Джинна в «Аладдине» обязательна для поминания в послужном списке) и не умея вычислить по голосу. Этот уроженец Чикаго – столицы стендап-комедии – был в Голливуде еще и кем-то вроде нашего Галкина, то есть имитатором-пародистом, которому особенно хорошо удавались женщины и президенты США. Двух из них – Рузвельта и Эйзенхауэра – он сыграл уже на закате карьеры, когда роли пошли проходные, а гонорары не покрывали накопившихся долгов. Надежды на возрождение актер связывал с ситкомом «Сумасшедшие», но сериал закрыли после первого же сезона. Как знать, может, это и подкосило – из очередной депрессии Уильямс уже не выбрался. «Не нужен больше старый шут! / Отсюда гонят. Там – не ждут». Точно зная, что самоубийцы попадают в ад (см. фильм «Куда приводят мечты»), записной весельчак свел счеты с жизнью.

Сегодня недоброжелатели отчеканят: Робин Уильямс оставил существенный след в золотой фильмографии Голливуда. Да что там – его признавали за большую звезду даже работники первых отечественных видеопрокатов (не такую, конечно, большую, как Стивен Сигал, но заметную) и подпольные переводчики, что глушили гнусавым голосом интонирующие реплики смехача. Вгонять в печаль он умел не хуже, а вот третью эмоцию – страх – от него не приняли, отнеся все работы в жанре триллера к малоудачным. Но в остальном он сочетал в себе несочетаемое так же гармонично, как соединял в своих картинах смех и слезы. Был светлым скандалистом и вышедшим в тираж титаном. Высмеивая Буша, выступал перед солдатами в Ираке. Пасуя перед алкоголем, работал на площадке на износ. Проповедуя добро, портил жизнь тем, кого любил. Очаровывая детей, матерился, как сапожник. Переболев «звездной болезнью», не испытывал к собственной персоне ни малейшего пиетета.

Если его призрак гуляет сейчас по дому, то точно шутит про веревку.

Таких по сей день не отпевают священники, а прежде и вовсе хоронили за оградой. Но неизменно – с густой толпой провожающих. Людей, которым он продлевал жизни до тех пор, пока не разочаровался в собственной.

Дмитрий Дабб,
«Взгляд»

Поделиться.

Комментарии закрыты