Топ-100

Роман Виктюк: «Главной темой в моем творчестве остается любовь»

0

Он не любит воспринимать жизнь серьезно: «Как говорил Ницше: “Человек — клоун, танцующий на канате над пропастью”. Когда закрывали мои спектакли и театры, я всегда знал, что есть ангел-хранитель, который не даст меня обидеть и столкнуть с каната».

«До сих пор не прекращаю воровать книги»

Роман Виктюк появился на свет 28 октября 1936 года во Львове. «У меня были очень добрые и умные родители, – говорит режиссер. – Мама всю жизнь с нами дома просидела, она хорошо воспитывала меня и двух младших сестер – Дануту и Кристину. Помню, где-то лет в 13 мы вместе со школьными друзьями пошли в церковь исповедоваться. Я тогда знал, что если священнику соврать, то Бог меня за это обязательно покарает. Вот и решил проверить, правда ли это. Ложь была смешной: рассказал, что виноват перед родителями, что плохо делаю уроки. Но ведь это было правдой. Я ведь мог еще лучше учиться и быть более послушным. И вот человек за деревянной решеткой говорит мне, что отпускает мои грехи. Я выбегаю на улицу и кричу маме, что Бога нет! Мама не убеждала меня в обратном, а лишь улыбнулась. Умная женщина. Потом на групповом снимке возле церкви я вырезал себе глаза, дабы никто из комсомольцев и пионеров меня не узнал. Теперь бы все отдал, лишь бы вернуть свои глаза».

В детстве Виктюк очень любил читать, но тогда был дефицит качественной книги. Так что Роман приходил в библиотеку, и те книги, которые ему очень нравились, просто крал: «Ребенком я был худеньким, одевал несколько большую рубашку и выносил столько книжек, что библиотекарше и не снилось. Умел делать это фантастически! Я до сих пор не прекращаю воровать книги. И ни с одной из них я не стер печати, хотя прекрасно знаю, как это делать».

Лет в тринадцать Виктюк испытал первую эйфорию от удачного выступления перед зрителями. Он увидел, как свободно летают птицы у него над головой, и убедил всех, что тоже так может. В тот день на свой «спектакль» Роман собрал много ребят, человек сорок. Прицепил себе какие-то веники на руки, залез на дерево возле дома и начал махать руками. Помнил, что надо набрать воздух, прыгнуть вверх — и летишь. Ребята внизу считали до трех. Виктюк трижды отчаянно падал на землю, а потом додумался сымитировать полет птицы, не вылезая на дерево так, чтобы все поверили. Ребята тогда кричали ему: «Летит!»

После такого успеха Виктюк решил, что сцена – это его судьба, а потому отправился учиться в Москву: «Меня провожали всем домом, будто в Сибирь или какой-то лагерь. У меня было несколько деревянных чемоданов с подушкой, периной, сковородками, ложками, тарелками. А вышел я в Москве ни с чем: весь мой багаж по ошибке отправили на другой вокзал. А мои деньги были тщательно скрыты и зашиты от всяких воров во внутреннем кармане трусов. Даже я сам не мог вытянуть ни одной копейки. Я позвонил в театральный институт, рассказал об истории с чемоданами, с которыми потерялись не только вещи, но и все документы, в том числе мой диплом. Мне сказали приезжать в институт. Там меня поселили в общежитие. И я отправился поступать».

«Кино – это халтура, а театр – это святое»

В юности у Виктюка был любимый литературный герой — Олег Кошевой. Но книжки «Молодая гвардия» Роман не читал, только видел фильм. Он знал монолог Олега, обращенный к матери: «Я помню руки твои с того мгновения…» Это было, как утверждала жена Александра Фадеева, актриса Ангелина Осиповна Степанова, единственное, что в этом романе имеет ценность.

С монологом Кошевого Виктюк пришел поступать во ВГИК: «Толпы абитуриентов! Тысяча человек на место. Все подготовлены, с альбомами, все одеты-расфуфырены. Кошмар какой-то! А на мне рубашка китайская в клеточку, такие же штаны ужасающие, тапочки. И горящие глаза — ничего больше. Я вошел в аудиторию на экзамен… Я не знал, что в приемной комиссии будет сидеть Тамара Макарова. А она для меня (по фильму Сергея Герасимова) — мама Олега Кошевого! А я — Олег Кошевой. И я без перехода начал говорить монолог Олега и плакать. А она стала меня обнимать и говорить: “Сыночек, успокойся. Все будет хорошо — мы тебя обязательно возьмем! Я тебя так люблю”. А я реву. Она ревет. Ее глаза, голос!.. Вот это со мной навсегда!

Макарова мне сказала: “Завтра срочно иди, пиши письменную работу с киноведами”. А я ей говорю: “У меня нет шпаргалки”. Она отвечает: “Я принесу”. И я пришел. Сидят киноведы. Умные. А я – какой-то пацаненок. Входит Макарова с листочками. Сочинение было на тему о месте поэта и поэзии в творчестве Маяковского. Я и сегодня не знаю, что это такое».

Макарова сказала Виктюку все списать со шпаргалки слово в слово, со всеми знаками препинания, ничего не добавляя. Он быстро переписал, получил «пять». И поехал в ГИТИС – документы тогда подавали параллельно в несколько театральных и киновузов.

В Москве в тот день шел проливной дождь, и Роман весь промок. Так в плаще он и влетел в здание ГИТИСа, где как раз шел последний экзаменационный тур, и услышал, как его вызывают по фамилии: «Виктюк! Где Виктюк?!» Тогда Романа буквально втолкнули в приемную комиссию, в которой сидела Алла Тарасова. А Виктюк подготовил к экзамену еще один монолог, который ему дорог – слова Незнамова из пьесы А. Островского «Без вины виноватые». «И тут передо мной Тарасова, которая играла маму Незнамова, – вспоминает режиссер. – Я бросился к ней и кричу: “Не может быть! Там Макарова — мама! Вы — мама!..” Вдруг слышу, как сквозь сон, в комиссии кто-то говорит: “Десятый”. И я понял, что моя судьба решена. Поэтому, когда меня попросили прочитать басню, я уже знал, что я “десятый”. “А “Волк и Ягненок” можешь?” – мне говорят. А я и готовил эту басню! Только у меня Волк был очень добрый, а Ягненок агрессивный. Все в комиссии так хохотали! Меня приняли. Я дал во Львов телеграмму моей учительнице по пионерскому театру с вопросом, что мн
е выбрать “кіно чи театр?” Она присылает ответ: “Кіно — це халтура. Театр!” И больше я к Тамаре Федоровне не пошел».

Когда Виктюк уже учился в ГИТИСе, как-то он шел по улице, и рядом с ним остановилась машина. За рулем — Сергей Герасимов, рядом — Тамара Макарова. Она без паузы спросила: “Почему ты не пришел? Я тебя столько времени жду”. На что Виктюк ответил: «А моя учительница во Львове сказала, что кино – это халтура. А театр – это святое». Тогда Макарова повернулась к Герасимову и сказала: «А его учительница права: кино это – халтура».

Актеры-мужчины в женских ролях

Виктюк понимал, что хочет не просто играть на сцене, а ставить пьесы самостоятельно. Его первый режиссерский опыт был в родном Львове, спектакль назывался «Все це не так просто». «В этой фразе вся моя жизнь, – говорит Виктюк. – Это была пьеса про то, как два десятиклассника поспорили на несколько бутылок пива, что один из них сможет влюбить в себя девчонку на год младше. Бедняжка каждый день писала дневник, в котором терзала себя вопросом: что же такое любовь? На просмотр собрались главные люди от народного образования, и старые древние коммунисты поднялись с кресел и рвали глотку, доказывая, что любви в школе не было и не будет, и вообще человек не знает, что это за чувство. Кричали: “Запретить!” Я тогда одного просил: дайте прийти школьникам в зал и поговорите с ними после спектакля. Они испугались! А дети пришли (был безумный аншлаг!) и приняли эту историю с восторгом. Коммунистов больше нет, а главной темой в моем творчестве остается любовь».

С 1971 года Роман Григорьевич стал ведущим режиссером Русского драматического театра Литвы. «Человек он феноменально талантливый, противоречивый и авантюрный, — делится воспоминаниями о Виктюке режиссер Алла Бабенко. — К слову, в Вильнюсе он умудрился проникнуть в закрытые фонды местной библиотеки и от руки (поскольку не было тогда ни сканеров, ни ксероксов) переписал для себя лично десяток с лишним книг. Он поглощал книги буквально тоннами. Знал философские работы Соловьева и Бердяева. А что касается театральной литературы, то здесь вообще без комментариев.

Наверное, лет до сорока пяти Виктюк ездил в поездах и летал в самолетах по фальшивому студенческому билету (чтобы платить 50 процентов стоимости — незаурядная экономия средств!), который сделал сам. Однажды Роману удалось выдать себя даже за Олега Табакова, на которого в молодости он был очень похож. Еще любил разыгрывать по телефону, доводя до истерик, в частности, Галину Волчек из театра “Современник”. Однажды так разыграл Фаину Раневскую, срочно вызвав из дома на спектакль, что та в театре потеряла сознание. Для чего это делал? Да просто развлекался! До сих пор он очень много выдумывает, умеет создать вокруг себя миф. Когда-то, находясь во Львове без работы и без денег, от лица Министерства культуры он звонил во все театры, предлагая взять на работу… Виктюка».

Настоящую славу режиссеру принес спектакль «Служанки», премьера которого состоялась уже более 20 лет назад. Главные женские роли в пьесе исполняют мужчины. «Сначала я пробовал в “Служанках” женщин-актрис, прекрасных актрис. Но ничего не получалось, – поясняет Виктюк. – Их диалоги напоминали кухонные перебранки, когда несколько сплетниц собираются и спорят, у кого лучше борщ или любовник. А потом ко мне пришла мысль попробовать на эти роли мужчин. Я был в восторге! Такой глубины нельзя было ожидать ни от одной актрисы! И в “Служанках” стали играть мои актеры-мужчины.

А потом, представьте себе, я совершенно случайно узнал, что и сам автор пьесы Жан Жене изначально хотел, чтобы в его “Служанках” играли мужчины! Узнал я об этом на одном форуме, посвященном памяти писателя. Какой-то дедушка спросил меня, откуда мне стало известно, что в одном из своих писем Жене говорил, что видит своих служанок исполненными мужчинами. Я же, абсолютно не знающий французского, никак не мог об этом знать! Но с мужским составом “Служанок” мы объездили более 30 стран, и мои актеры получали высшие награды на фестивалях, между прочим, за исполнение женских ролей. И величайшие актрисы со всего мира приходили к ним, становились на колени и говорили, что ни одна женщина не смогла бы так глубоко нырнуть в женский характер, как сумели мои актеры-мужчины».

«Фикция, шоу и вызов не имеют отношения к настоящей культуре»

Сегодня Виктюк говорит, что у него нет покровителей среди власть имущих. Многие любят его спектакли, в том числе украинские президенты, но никто не боготворил так, как первый секретарь Снечкус во время его работы в Литве. ЦК партии располагался напротив театра в Вильнюсе, и Снечкус приходил на все премьеры, часами просиживал в зале во время репетиций. Виктюк считал его своим защитником: «Благодаря ему я мог позволить себе постановки, которые никогда не прошли бы в то время в Москве — я ставил Вампилова, Рощина, комедию “Мария Стюарт” Пастернака, которая была запрещена из-за того, что касалась темы власти и человека. Сегодня совершенно другое время. Президенты могут любить, но рассчитывать можно только на свои силы, на желание служить, а не работать. Служение, к сожалению, устаревшее понятие. Чего-то добиться в одиночестве не так просто».

Кстати, Виктюк – один из любимых режиссеров жены Виктора Ющенко. «Я не смею говорить, что мы дружим, но, скажем так, общаемся, – говорит Роман Григорьевич. – А началось все вот с чего. Выступал я как-то в театре Франко. Спускаюсь, значит, со сцены, и вдруг ко мне бросается какая-то женщина, целует меня. Я думаю: “Еще одна фанатка”. Потом сажусь на свое место с краю, а она проходит в этот же ряд и устраивается посредине. Когда объявили антракт, незнакомка снова подошла ко мне, и снова со слезами. Я благодарю эту женщину с добрыми глазами и прекрасной украинской речью, до сих пор не понимая, кто она такая. Оказалось — Катерина Ющенко. На прощание жена президента сказала мне: “Приходите к нам в гости”. Представьте, она думала, что я знаю, где они живут! Только в конце она поняла, что я вижу ее впервые в жизни».

Имя Виктюка всегда связывают со словами «скандал» и «эпатаж», но сам он считает, что эти определения больше подходят для поступков политиков, как раз они живут этим каждую секунду. «Фикция, шоу, вызов — все это не имеет отношения к настоящей культуре, – говорит режиссер – Я как-то был на киевском концерте Филиппа Киркорова. Он – артист, несущий свет. Три часа, стоя на сцене, он выкрикивал свою дерзкую душу, раздавал себя по частям. Пусть тот, кто говорит, что он скандалист, попробует повторить это выступление. Сам он признается, что все конфликты вокруг него конструирует его окружение. Самое страшное – расчет, цинизм и пошлость. Никогда не опущусь до этого лишь ради того, чтобы обратить внимание на свою постановку. Предательство рождается при отсутствии потребности любить – ни за что мои актеры не будут играть это чувство».

Подготовила Лина Лисицына

Share.

Comments are closed.