Русская амазонка Надежда Дурова

0

Надежда Дурова – человек уникальной судьбы, первая русская женщина-офицер и единственная – георгиевский кавалер. Но почему же она взяла на себя мужское призвание защитника Отечества? Причины этого нужно искать в ее детстве…

Участь женщины

Родилась эта удивительная женщина 17 сентября 1783 года в семье небогатого гусарского офицера Андрея Васильевича Дурова. Так получилось, что приключения девочки начались до ее рождения.

Ее мать – тоже Надежда, только Ивановна, происходила из семьи известных своим богатством украинских помещиков и считалась одной из самых красивых девиц. Любимая дочь богатых родителей ни в чем не знала отказа, но ее пылкая любовь к бедному гусару не нашла понимания у родных. Родители даже думать запретили о свадьбе.

Не долго думая, Надежда Ивановна сбежала из дому с гусаром, надеясь после тайного венчания получить прощение родителей. Однако родные были разозлены на вчерашнюю любимицу, и желанное прощение женщина получила только после рождения дочери. Радужные мечты избалованной барышни после свадьбы развеялись, как дым, ведь ей пришлось переносить тяготы жизни жены армейского офицера. Нельзя сказать, что беременность облегчила ей жизнь. К тому же, Надежда Ивановна ждала мальчика, а родилась девочка. Однажды, раздраженная криком ребенка, молодая женщина выбросила дочь из окна кареты. 

Напуганный отец поднял Надю и с этого дня поручил ее заботам гусара Астахова. Легко представить, как тот воспитывал ребенка: сажал на лошадь и давал играть саблей.

Когда Наде исполнилось шесть лет, мать все же решила заняться ее воспитанием. Перевоспитание гусара в барышню было долгим, мучительным и неуспешным. Мать заставляла ее плести кружева, выдворяла из дому всех больных и раненых зверей, которых добрая девочка постоянно где-то находила, и запрещала ездить верхом. Правда, Надежда тайно выводила ночью отцовского коня Алкида, скакала на нем без узды и седла и, понятия не имея о натуральной выездке, управляла благородным животным лаской и лакомствами.

Надя считала свою долю несчастной, а тут еще отец стал изменять матери, и на девочку полился град жалоб. «Может быть, я и забыла бы, наконец, все свои гусарские замашки и сделалась бы обыкновенною девицею, если б мать моя не представляла в самом безотрадном виде участь женщины. Она говорила мне, что женщина должна родиться, жить и умереть в рабстве, что вечная неволя, тягостная зависимость есть доля ее, что она исполнена слабостей, лишена всех совершенств и не способна ни к чему…» – писала Дурова в своих воспоминаниях.

Первой любовью Надежды стал сын помещицы-соседки, которая и слышать не захотела о том, чтобы тот взял в жены бесприданницу. «Это была первая склонность, и думаю, что если б тогда отдали меня за него, то я навсегда простилась бы с воинственными замыслами; но судьба, предназначавшая мне поприщем ратное поле, распорядилась иначе», – вспоминала позже Дурова.

Желая побыстрее освободиться от материнской власти, Надежда охотно дала согласие, когда ей сделал предложение мелкий сарапульский чиновник Чернов. В 18 лет девушка вышла замуж, подальше от власти и жалоб матери, родила сына, но через два года оставила мужа и вернулась в родительский дом. Кстати, позднее в своих воспоминаниях женщина ни разу не писала потом ни о муже, ни о сыне.
А тем временем, обстановка в доме становилась все тягостнее, и Надежда «решилась, хотя бы это стоило мне жизни, отделаться от пола, находящегося, как я думала, под проклятием Божьим». Единственным утешением был старый друг – конь Алкид, которого отец подарил Надежде.

И вот осенней ночью 1806 года Дурова, переодевшись в мужской казачий костюм, сбежала из дому навстречу своей судьбе. Присоединившись к казачьему полку, Надежда назвалась Александром Соколовым, дворянином, желающим поступить на военную службу против воли родителей. Затем она завербовалась в Коннопольский уланский полк.

«Богиня войны»

«Я на воле! Свободна! Независима. Я взяла мне принадлежащее, мою свободу; свободу! Драгоценный дар неба, неотъемлемо принадлежащий каждому человеку! Я умела взять ее, охранить от всех притязаний на будущее время, и отныне до могилы она будет и уделом моим, и наградою!» – говорила Надежда, став рядовым солдатом. Она уставала от постоянной военной муштры, но подчинялась суровой дисциплине. Казаки тепло приняли «юношу», назвав его «камским найденышем».

Через год Надежда Дурова написала письмо отцу, рассказала о себе и умоляла простить ее. Тот был возмущен и послал прошение царю с просьбой вернуть дочь домой. Государь вызвал к себе Александра Соколова, не разглашая тайны Надежды Дуровой. Он с интересом поговорил с женщиной-уланом и вместо того, чтобы отправить ее домой, зачислил в Мариупольский гусарский полк и повелел именоваться по своему имени Александровым.

22 мая 1807 года коннопольцы участвовали в сражении под Гутштадтом. В этом бою Дурова совершила геройский подвиг — рискуя собой, спасла жизнь раненого офицера, поручика Финляндского драгунского полка Панина. 29 и 30 мая Дурова снова участвовала с полком в двухдневных боях под Гейльзбергом, проявляя чудеса храбрости: одна из гранат разорвалась под самым брюхом ее лошади, но Дурова вышла из боя живой. Впоследствии поэты воспели кавалерист-девицу в стихах, называя ее Беллоной — именем римской богини войны.

В сражении у Фридланда, 2-го июня, Дурова вывела из боя и спасла еще одного раненого улана. Шеф полка генерал Каховский сделал ей замечание, заявив, что храбрость ее сумасбродна; что она бросается в бой, когда не должно; ходит в атаку с чужими эскадронами, среди сражения спасает встречного и поперечного; что он больше не потерпит этого и отправит ее в обоз. Дурова плакала от несправедливости и печали. Но тут окончилась военная кампания.

Гусарская служба требовала больших расходов, и Надежда Дурова, живущая только на жалование, через три года вынуждена была перевестись в Литовский уланский полк, в котором она прошла всю войну 1812 года. В воспоминаниях она объяснила свой поступок тем, что дочь полковника их полка влюбилась в нее, и Надежда не захотела ставить девушку в неловкое положение.

Дурова слыла столь отличным офицером, что была удостоена чести быть адъютантом М. Кутузова, пока не получила серьезную контузию. Она ни разу не пожалела о своем выборе, не жаловалась на судьбу. «Я люблю воинское ремесло со дня моего рождения, – писала Надежда в те дни, – и считаю звание воина благороднейшим из всех и единственным, в котором нельзя предполагать никаких пороков, потому что неустрашимость есть первое и необходимое качество воина; с неустрашимостью неразлучно величие души, и при соединении этих двух великих достоинств нет места порокам или низким страстям».

«Один описывал меня красавицею, другой – уродом, третий – старухою…»

Надо сказать, что тайна Надежды никогда не раскрывалась прямо, но постоянно ходили слухи, что где-то среди обычных офицеров служит женщина. Слухи обрастали невиданными и фантастическими подробностями. Сама Надежда слушала их с интересом, а иногда с досадой: «Все говорят об этом, но никто ничего не знает; все считают возможным, но никто не верит; мне не один раз уже рассказывали собственную мою историю со всеми возможными искажениями: один описывал меня красавицею, другой – уродом, третий – старухою, четвертый давал мне гигантский рост и зверскую наружность. Судя по этим описаниям, я могла б быть уверенною, что никогда ничьи подозрения не остановятся на мне, если б не одно обстоятельство: мне полагалось носить усы, а их нет и, разумеется, не будет… Часто уже смеются мне, говоря: “А что, брат, когда мы дождемся твоих усов? Уж не лапландец ли ты?”»
Командир Ахтырского гусарского полка, партизан и поэт Денис Давыдов в письме к Пушкину вспоминал о своих встречах с Дуровой во время войны: «Дурову я знал потому, что я с ней служил в арьергарде, во все время отступления нашего от Немана до Бородина. Полк, в котором она служила, был всегда в арьергарде, вместе с нашим Ахтырским гусарским полком. Я помню, что тогда поговаривали, что Александров — женщина, но так, слегка. Она очень уединена была и избегала общества столько, сколько можно избегать его на биваках. Мне случилось однажды на привале войти в избу вместе с офицером того полка, в котором служил Александров, именно с Волковым. Нам хотелось напиться молока в избе… Там нашли мы молодого уланского офицера, который только что меня увидел, встал, поклонился, взял кивер и вышел вон. Волков сказал мне: “Это Александров, который, говорят, – женщина”. Я бросился на крыльцо, но он уже скакал далеко. Впоследствии, я ее видел на фронте…»

Мужские манеры

Прослужив десять лет в конном строю, поручик Литовского уланского полка Александров 9 марта 1816 года был уволен в отставку в чине штабс-ротмистра. В послужном списке этого заслуженного кавалерийского офицера, наряду с прочими данными о походах, боях и наградах, стояло: «В службе с 9 марта 1807 года, лицом смугл, рябоват, глаза карие, волосы русые; холост; к повышению достоин».
Домашняя жизнь показалась Надежде скучной, и она занялась сочинительством. Впрочем, дневники и романтические истории Дурова писала и раньше, теперь же предстояло обработать и дополнить их. Редактировал «Записки кавалерист-девицы» А.С. Пушкин. Брат Дуровой был знаком с поэтом и убедил сестру послать свои произведения именно ему. Пушкин, прочитав «Записки», присланные Дуровой, признал за ней недюжинный литературный талант. Ее сочинения так ему понравились, что он даже пожелал быть их издателем. «За успех, кажется, можно ручаться, – писал он, – судьба автора так любопытна, так известна и так таинственна…»

Дурова приехала в Петербург, чтобы лично встретиться с поэтом. Знакомство ее с Пушкиным знаменательно курьезом: Александр Сергеевич, похвалив ее литературные труды, наговорив ей массу любезностей, наклонился и поцеловал ей ручку. Дурова от неожиданности покраснела, поспешно выхватила руку и воскликнула: «Ах, Боже мой! Я так давно отвык от этого!»
Книга «Записки кавалерист-девицы» имела большой успех, появилась даже мода на Дурову, которая, правда, довольно скоро прошла. А сама Надежда до конца дней своих сохранила неприязнь к своему женскому началу и не любила, когда к ней обращались как к женщине. Даже сыну пришлось обратиться к ней за благословением на брак в официальной форме, так как письмо, начинавшееся со слов «маменька», Надежда Андреевна бросила в печь, не читая…

Видевшие Дурову в это время, описывали ее так: «Она была среднего роста, худая, лицо земляного цвета, кожа рябоватая и в морщинах; форма лица длинная, черты некрасивые; она щурила глаза, и без того небольшие… Волосы были коротко острижены и причесаны, как у мужчин. Манеры у нее были мужские: она села на диван… уперла одну руку в колено, а в другой держала длинный чубук и покуривала». «Я люблю смотреть на дамские наряды, – признавалась сама Надежда, – но ни за какие сокровища не надела бы их на себя: мой уланский колет лучше! По крайней мере, он мне более к лицу, а ведь это, говорят, условие хорошего вкуса: одеваться к лицу».

Остаток жизни Дурова провела в маленьком домике в городе Елабуге Вятской губернии в окружении лишь своих многочисленных подобранных когда-то собак и кошек. Умерла Надежда Андреевна 21 марта (2 апреля) 1866 года там же в возрасте 83 лет. При погребении ей были отданы воинские почести. Она завещала называть себя при отпевании Александром Андреевичем Александровым, именем, которого она сама добилась для себя и под которым прожила всю жизнь. Но священник не решился нарушать церковные правила и отпевал ее по имени, данному ей при крещении.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам [link=http://www.SuperStyle.ru,]SuperStyle.ru,[/link]  [link=http://www.ru.wikipedia.org
]«Википедия»[/link]

Поделиться.

Комментарии закрыты